Чарльз Нордхофф – Мужчины против моря (страница 6)

Ночь была прекрасная. Залитая лунным светом бухта казалась заколдованным местом. К северу лежало открытое море, теперь спокойное: к закату ветер стих. Длинные волны величественно входили в бухту, разбивались сперва о два её берега, затем две полосы прибоя устремлялись навстречу друг другу и сталкивались почти посередине пляжа, высоко взбрасывая серебристую пену.

Глядя вокруг, я вспоминал одинокие бухточки Корнуолла, которые видел в такие же лунные ночи, и мне трудно было поверить, что от дома нас отделяет необъятный океан.

Караулом командовал мистер Коул. Он стоял в густой тени дерева неподалёку от пещеры. Я очень любил нашего боцмана: мы подружились почти с того самого дня, когда «Баунти» вышел из Спитхеда, и во всей команде не было более надёжного и искусного моряка. Он был человеком глубоко верующим, с почти детским упованием на Бога, которое превосходила лишь его вера в капитана Блая. Коул ни на мгновение не сомневался, что капитан проведёт нас невредимыми через любые опасности. Разговор с ним успокоил меня, и в пещеру я вернулся уже с большей надеждой.

Я по-прежнему был убеждён в вероломстве этих столь неудачно названных жителей островов Дружбы и вполне ожидал нападения ночью. Разумеется, свои опасения я держал при себе. Утром они уже казались несколько нелепыми. Мы поднялись на рассвете, и среди всей нашей компании царили бодрость и надежда. Мы даже с удовольствием ждали возвращения островитян: теперь, зная наши нужды, они, как нам представлялось, принесут достаточно пищи и воды, и уже вскоре после полудня мы сможем покинуть бухту.

Солнце поднялось уже довольно высоко, прежде чем первые туземцы спустились по утёсам в глубине бухты. Вскоре подошли два каноэ, в каждом по двенадцать или пятнадцать человек. Нас сильно разочаровало, что припасов они привезли совсем немного. Всё же удалось выменять немного воды и полдюжины плодов хлебного дерева.

Одна группа, прибывшая на каноэ, держалась с нами особенно вызывающе. У них было шесть калебас, полных воды — намного больше, чем требовалось им самим на день, — но продать хотя бы часть они отказались. Они прекрасно знали, что мы испытываем недостаток воды, и издевались над нами, демонстративно отпивая большими глотками из своих сосудов, пока мы стояли и смотрели.

К счастью, торговал с ними Нельсон, а не Блай. Дипломатических талантов у капитана было немного, и окажись он рядом, вспыльчивость могла взять верх. Нельсон же сохранял спокойствие и любезность и, поняв, что добиться от этих людей ничего невозможно, вскоре просто оставил их в покое. Вернувшись к пещере, мы увидели Блая, пытавшегося объясниться с новой группой туземцев, которую возглавлял пожилой вождь, только что прибывший из глубины острова.

Старик выглядел сурово. Ростом он был значительно выше шести футов. Одеяние из тапы лежало на нём красивыми складками и сразу выдавало высокий ранг; впрочем, даже будь он совершенно наг, в нём без труда можно было бы узнать человека знатного происхождения. В одной руке он держал копьё из железного дерева с зазубринами из шипов хвоста ската. За поясом виднелся предмет, похожий на гребень с длинными деревянными зубцами.

Увидев нас, Блай облегчённо сказал:

— Вы как раз вовремя, Нельсон. Я уже хотел послать за вами. Попытайтесь понять, что говорит этот человек.

Нельсон обратился к нему на языке Отаити. Большинство наших людей и около тридцати-сорока островитян окружили их. Вождь отвечал с той естественной грацией и красноречием, которые часто встречаются у жителей Южных морей, но в его глазах таились жестокость и хитрость, совершенно не соответствовавшие приятным манерам. Я внимательно вслушивался. Хотя прежде несколько гордился своим знанием отаитянского языка, здесь оно почти не помогало — речь островов Дружбы отличалась слишком сильно.

Нельсон же прекрасно улавливал родственные слова и быстро схватывал смысл. Было очевидно, что они с вождём вполне способны понимать друг друга.

Наконец Нельсон повернулся к Блаю:

— Он либо видел нас на Аннамуке, либо слышал, что мы там были. Я понимаю примерно половину, но он спрашивает, как и где мы потеряли корабль.

К такому вопросу мы подготовились заранее. Сначала мистер Блай не знал, как объяснить наше появление здесь, если мы встретим местных жителей. Сказать, будто корабль находится поблизости, было невозможно — они сами видели, что его нет. Поэтому капитан распорядился говорить, что судно потерпело крушение, а мы — единственные спасшиеся.

Мы понимали, насколько опасно подобное признание, но обстоятельства не оставляли выбора. Я следил за лицом старика, пока Нельсон рассказывал нашу историю. Тот оставался совершенно невозмутимым и не проявил ни интереса, ни сочувствия.

Следующий его вопрос долго ставил Нельсона в тупик, но наконец тот понял:

— Он хочет увидеть предмет, которым вы добываете огонь из солнца.

Блай неохотно достал увеличительное стекло. Он отлично понимал, какую зависть вызовет у островитян столь драгоценная вещь, но счёл разумным удовлетворить любопытство вождя. Собрали сухие листья и растёрли их в труху. Туземцы тесно окружили нас. Блай сфокусировал солнечные лучи на труте. Когда появился дым, а затем вспыхнул крошечный огонёк, по толпе прошёл гул удивления.

Вождь немедленно решил завладеть чудесным прибором. Когда Блай отказался отдать стекло, раздражение и разочарование старика стали очевидны. Тогда он потребовал гвозди — самый желанный предмет обмена у жителей Южных морей. Но небольшие запасы гвоздей были для нас слишком ценны, и Нельсону велели сказать, что их нет.

Пока шёл этот разговор, прибывали новые туземцы. Среди них появился ещё один вождь, по рангу, видимо, равный первому или даже превосходивший его. Старшему он не выказал никакого почтения, а толпа, едва завидев пришедшего, сама расступилась, пропуская его и сопровождавших людей.

Ему было около сорока лет, и держался он властно. Выйдя на свободное место, вождь пристально оглядел нас одного за другим, затем подошёл прямо к капитану Блаю. Я заметил, что он, как и старик прежде, не стал совершать церемонию соприкосновения носами — знак вежливости, который никогда не забывали, пока за нашей спиной стоял «Баунти».

Никто из нас не припоминал этих двух вождей по Аннамуке. Старшего звали, насколько я способен передать звучание, Макка-аккаво, второго — Ифоу. Мы поняли, что оба прибыли с Тонгатабу. Когда Блай сообщил о намерении идти либо туда, либо на Аннамуку, Ифоу предложил отправиться вместе с нами, как только стихнут ветер и море.

Блай пригласил обоих в пещеру и подарил каждому по ножу и рубахе. Именно тогда я взял один из найденных черепов, подошёл к Ифоу и на отаитянском наречии спросил, откуда он взялся. Лицо вождя сразу оживилось.

— Фиджи, Фиджи, — ответил он.

Затем с большим воодушевлением принялся объяснять дальше. Из сказанного мы поняли, что двух людей, которым принадлежали эти черепа, убил он сам. Рассказ чрезвычайно заинтересовал капитана Блая. Во время плавания с капитаном Куком он уже слышал о большом архипелаге, неизвестном европейцам, который туземцы называли Фиджи и который находился сравнительно недалеко от островов Дружбы.

По просьбе Блая Нельсон долго расспрашивал Ифоу. Вождь сообщил, что архипелаг состоит из огромного количества островов и ближайшие из них находятся примерно в двух днях пути от Тофуа. Когда мы вышли из пещеры, Блай попросил Ифоу показать направление. Тот указал запад-северо-запад, что подтверждало сведения, уже полученные капитаном ранее.

Встреча в пещере прошла настолько успешно, что мы начали надеяться: опасения относительно намерений туземцев были напрасными. Тут произошло ещё одно обнадёживающее событие. К нам подошёл человек по имени Нагити, которого мистер Блай вспомнил по Аннамуке, и приветствовал его самым дружелюбным образом. Вождём он не был, но, судя по всему, обладал определённым влиянием. Блай встретил его весьма тепло, хотя старательно подчёркивал различие между обращением с Нагити и почестями, оказываемыми вождям.

Благодаря этому человеку нам удалось заметно пополнить запас воды для непосредственных нужд, не трогая содержимое бочонков в шлюпке. Кроме того, мы купили ещё несколько плодов хлебного дерева и полдюжины больших ямсов. Но вскоре все вещи, пригодные для обмена, закончились. После этого туземцы перестали давать нам что-либо. Даже половины плода хлебного дерева невозможно было получить бесплатно.

Мы оказались в затруднении. Всё, чем можно было пожертвовать, уже отдали, а нужда в пище и воде оставалась острой. Блай снова обратился к вождям и объяснил наше положение. Нельсон говорил насколько мог красноречиво, но почти без результата.

Когда он закончил, Макка-аккаво ответил:

— Вы говорите, что у вас ничего не осталось. Но у вас есть вещь, которой вы добываете огонь. Отдайте её мне, и мои люди дадут вам всё, что имеют.

На это Блай согласиться, разумеется, не мог. Огнива у нас не было, а добывать огонь трением по туземному способу никто не умел. Получив отказ, старый вождь заметно помрачнел.

Тогда Ифоу сказал:

— Покажите, что у вас в лодке.

Но Блай отказал и здесь. Инструменты и несколько пакетов гвоздей, лежавшие в шлюпке, уступали по важности лишь самой пище. Так продолжалось до полудня. На обед каждому достался небольшой кусок приготовленного хлебного дерева и тонкий ломтик свинины. Блай пригласил вождей разделить трапезу. Обед получился крайне неприятным.