Чарльз Нордхофф – Мужчины против моря (страница 5)

Некоторое время мы молча разглядывали эту примитивную лестницу.

— Попробовать, сэр? — спросил Элфинстон.

— Шансы свернуть себе шею у вас превосходные, мой мальчик, — ответил Блай. — Но если туземцы здесь поднимаются, значит, поднимемся и мы.

Элфинстон вскарабкался немного выше, пока не смог ухватиться за лианы толщиной почти с человеческое предплечье. Убедившись, что они легко выдерживают его вес, он продолжил подъём, а мы наблюдали снизу. Преодолев сорок или пятьдесят футов почти отвесной стены, он добрался до каменного уступа, где можно было передохнуть, и оттуда окликнул нас.

Подъём и в самом деле оказался опасным, особенно для Коула — человека тяжёлого, к тому же обременённого медным котелком, который он нёс на плече. Цепь огромных естественных ступеней наконец вывела нас на вершину, находившуюся в трёх-четырёх сотнях футов над морем. Последняя часть пути была легче, но даже теперь мысль о предстоящем спуске никого не радовала.

Отсюда открывался прекрасный вид на вулкан, поднимавшийся где-то близ центра острова. Местность между нами и горой была изрезана грядами и оврагами и выглядела ещё более пустынной, чем с моря.

Тем не менее мы направились к центральной горе и вскоре вошли в глубокую расселину, где надеялись найти воду. Всё, что обнаружилось, — несколько тёплых лужиц между камнями. Они были настолько мелкими, что воду приходилось мучительно долго вычерпывать в котелок самодельным ковшиком из скорлупы кокоса. Всего удалось собрать три или четыре галлона.

Оставив здесь котелок, мы пошли дальше и вскоре наткнулись на несколько заброшенных, полуразвалившихся хижин. Неподалёку находилась бывшая банановая плантация, настолько заросшая сорняками и кустарником, что мы едва её заметили. Нам удалось найти три небольшие связки плантанов. Их подвесили к шесту, чтобы нести на туземный манер.

Мы прошли в глубь острова ещё около мили, но земля становилась всё суше. Местами её покрывали пепел и застывшие потоки лавы, среди которых могли существовать лишь редкие выносливые кустарники.

Надеяться здесь было больше не на что. Мы повернули обратно, по дороге забрали котелок и около полудня добрались до края утёсов над бухтой. Блай, Нельсон и я несли по связке плантанов, привязав их верёвками за спиной. Элфинстон и Коул отвечали за котелок с водой, и я до сих пор удивляюсь, как им удалось спустить его вниз, не потеряв, кажется, ни единой капли драгоценной жидкости.

К этому времени мысли всех, естественно, были заняты прежде всего едой. Понимая, что людям необходимо сохранить силы, капитан Блай разрешил самый сытный обед со времени нашего изгнания с «Баунти»: каждому досталось по два варёных плантана, одной унции свинины и стакану воды. Всю бухту мы уже обыскали в надежде найти моллюсков, но не обнаружили даже морской улитки. Из-за сильного волнения покинуть бухту было невозможно, поэтому после еды отправили ещё одну разведывательную группу. Она вернулась на закате с пустыми руками.

Оставалось лишь одно направление, куда никто ещё не ходил, — северо-запад. На следующее утро почти половину нашей компании, ночевавшую в пещере ради более полноценного отдыха, отправили в последнюю попытку раздобыть пищу и воду. Экспедицией руководил мистер Фрайер. Капитан Блай приказал ему не возвращаться, пока тот окончательно не убедится, что и там надеяться не на что.

Они отсутствовали целых пять часов и около десяти утра появились с пустыми руками. Но Роберта Тинклера среди них не было. Фрайер сообщил, что незадолго до решения повернуть назад юноша каким-то образом отделился от остальных. Блай пришёл в ярость.

— Что, сэр?! — взревел он на Фрайера. — Вы хотите сказать, что, будучи штурманом корабля, не способны удержать вместе отряд из семи человек? Чёрт бы вас побрал! Неужели мне повсюду приходится ходить с вами самому? Немедленно возвращайтесь и найдите его! Все идите! И без него не возвращайтесь!

Люди молча двинулись обратно. Но они ещё не успели дойти до подножия утёсов, как сверху послышался крик. Через несколько мгновений появился Тинклер. В руках он нёс туземную калебасу примерно с галлоном воды. А следом за ним шли женщина-островитянка и двое мужчин. Мужчины несли на шесте связку очищенных кокосов.

Это было именно то везение, в котором мы отчаянно нуждались. Я с удовольствием заметил, что Блай, ещё несколько минут назад проклинавший мальчишку за исчезновение, мгновенно забыл свой гнев и горячо его похвалил. Тинклер сиял той особенной гордостью, какую способен испытывать лишь юноша, преуспевший там, где потерпели неудачу взрослые. Он обнаружил туземцев возле хижины в маленькой скрытой долине и каким-то образом сумел объяснить им, что они должны пойти вместе с ним и принести пищу и воду.

Мужчины были крепко сложены и держались уверенно. Наше присутствие, казалось, ничуть их не удивляло. Оружия при них не было; из одежды — лишь повязки из тапы вокруг бёдер. Женщина, красивая молодая особа лет двадцати, держала ребёнка на бедре. Они положили кокосы на землю и уселись рядом, разглядывая нас без малейшего признака страха.

После долгого пребывания на Отаити многие из нас довольно сносно знали местный язык. Мы уже убедились, что речь жителей Аннамуки, хотя и родственна отаитянской, заметно от неё отличается. И всё же кое-как объясняться с этими людьми мы могли. Лучше всех языком владел мистер Нельсон. Он принялся расспрашивать мужчин, прежде всего о том, сколько людей живёт на острове и можно ли раздобыть здесь пищу и воду.

Один из них ответил пространно. Большая часть сказанного осталась нам непонятной, однако мы сумели уяснить главное: на наветренной стороне острова живёт довольно много людей, тогда как здесь пищи и воды почти нет. Наконец туземцы поднялись, дав понять, что приведут других островитян. Мы не располагали богатствами для подарков, но капитан Блай снял со своего мундира несколько пуговиц. Они приняли их невозмутимо и ушли.

Едва они скрылись, мистер Блай распорядился собрать из наших личных вещей всё, чем можно было пожертвовать ради торговли с островитянами. Нашлись пуговицы, носовые платки, складные ножи, пряжки и прочая мелочь. Одновременно Блай подготовился к обороне.

Фрайер и пятеро людей должны были оставаться в шлюпке, готовые действовать при малейшей опасности. У штурмана находилась одна из четырёх абордажных сабель. Остальные три получили Блай, Перселл и Коул — самые сильные из тех, кто оставался на берегу. Мы же нарубили себе дубинок, но спрятали их в пещере. Торговать предполагалось перед самым её входом, чтобы туземцы всё время находились перед нами и не могли незаметно окружить.

Итак, тринадцать человек находились на берегу, шестеро — в шлюпке примерно в ста пятидесяти ярдах от нас. Разделяться настолько далеко нам не хотелось, однако Блай считал важнее расположить береговую группу там, где её невозможно окружить. Шлюпка оставалась в поле зрения, и мы могли следить за происходящим возле неё.

Подготовившись таким образом, мы с тревогой стали ждать гостей. Ждать пришлось недолго. Ещё на Отаити я не раз удивлялся загадочной быстроте, с которой среди островитян распространяются новости. То же произошло и здесь. Не прошло часа, как с утёсов спустились двадцать или тридцать мужчин. Другие прибыли на каноэ, которые затем вытащили на пляж. К середине дня в бухте собралось уже человек сорок или пятьдесят.

Они напоминали жителей Аннамуки — крепкие, сильные мужчины, державшиеся несколько вызывающе. Но мы с облегчением заметили, что оружия у них нет, а намерения кажутся мирными. Они постоянно переходили с места на место: то усаживались на пляже и рассматривали шлюпку, то возвращались к пещере поглазеть на нас. Пищи и воды они принесли немного, но до вечера нам всё же удалось выменять около дюжины плодов хлебного дерева и несколько галлонов воды.

С помощью увеличительного стекла капитана Блая мы развели у входа в пещеру огонь и приготовили несколько плодов хлебного дерева. Туземцы наблюдали за нами и отпускали замечания, судя по тону, весьма насмешливые относительно нашего способа готовить пищу. Женщин среди вновь прибывших не было, как не было и знатных людей. Однако нам дали понять, что один из вождей посетит нас на следующий день.

Вскоре после захода солнца островитяне начали покидать бухту. Последний ушёл ещё до наступления полной темноты. Это обстоятельство нас обнадёжило. Мы рассудили, что, замышляй они что-нибудь дурное, они наверняка остались бы поблизости и напали ночью. На ужин каждому досталась четверть плода хлебного дерева и стакан воды. Несмотря на скудость трапезы, настроение было лучше, чем когда-либо после мятежа.

У входа в пещеру выставили караул. Остальные улеглись спать, успокоенные обещанием капитана Блая:

завтрашний день станет для нас последним в этом мрачном месте.

ГЛАВА III

Капитан Блай обладал завидной способностью засыпать почти при любых обстоятельствах. Мне доводилось видеть, как он обходился без сна трое суток подряд, но стоило представиться подходящей возможности — он закрывал глаза и мгновенно погружался в крепкий, освежающий сон, даже если знал, что через четверть часа его разбудят.

В эту ночь он мог рассчитывать на несколько часов покоя. Едва Блай улёгся, как ровное дыхание показало, что он уже спит. Мне же сон не шёл совершенно. Через некоторое время я вышел из пещеры к часовым. Они стояли в двадцати или тридцати ярдах друг от друга, так чтобы просматривать все подходы.