Чарльз Нордхофф – Мужчины против моря (страница 4)

Земля вокруг бухты была каменистой, покрытой жёсткой травой, небольшими зарослями кустарника и редкими деревьями. Ровная полоса тянулась от берега совсем недалеко, упираясь почти в отвесные стены, поросшие лианами и папоротником. Неподалёку от пляжа мы обнаружили остатки старого костра, но вскоре убедились, что туземцы лишь изредка посещали эту бухту.

Мистер Блай поручил своему секретарю Сэмюэлу, Нортону, Перселлу, Ленклеттеру и Лебогу попытаться подняться на утёсы. Перселл взял одну из наших абордажных сабель, остальные вооружились крепкими палками. В таком виде они отправились в путь и вскоре скрылись среди деревьев. С собой они несли медный котелок и туземную калебасу, найденную висящей на дереве у берега.

Остальные разошлись: одни искали среди камней моллюсков, другие обследовали побережье. Мы с Нельсоном направились к левой стороне бухты и обнаружили узкую долину, но вскоре путь нам преградила гладкая скальная стена высотой тридцать или сорок футов. Ни капли воды мы не нашли. Засушливый вид долины слишком ясно свидетельствовал о том, что по крайней мере на этой стороне острова дождей выпадало совсем немного.

Тщательно осмотрев порученную нам часть бухты, мы ненадолго присели отдохнуть. Нельсон с лёгкой улыбкой покачал головой.

— Мистер Блай ничем не рисковал, предлагая мне свою порцию грога. Здесь мы ничего не найдём, Ледвард. Ни еды, ни воды.

— Что вы думаете о наших перспективах? — спросил я.

— До сих пор я старался об этом не размышлять. На наветренной стороне мы, несомненно, найдём воду и, возможно, достаточно пищи, чтобы продержаться довольно долго. А дальше…

Он умолк, не закончив фразы. Через некоторое время добавил:

— Наше положение не совсем безнадёжно. Вот всё, что пока можно сказать.

— Но именно для таких обстоятельств Блай словно и рождён.

— Согласен. Но что он может сделать, Ледвард? Куда, во имя Господа, нам идти? Мы слишком хорошо знаем, насколько вероломны эти так называемые жители островов Дружбы. Аннамука нас этому научила. С вами я говорю откровенно. Остальных буду стараться подбадривать всеми силами, но нам двоим незачем разыгрывать друг перед другом спектакль.

Нельсон говорил тихо и ровно, отчего его слова производили ещё более сильное впечатление. Он вовсе не принадлежал к людям, привыкшим видеть всё в мрачном свете. Но мы давно были друзьями, и, как он справедливо заметил, обсуждая ожидавшие нас возможности, могли позволить себе полную откровенность.

— Думаю, Блай поведёт нас обратно к Аннамуке, — продолжал он. — Туда или на Тонгатабу.

— Похоже, другого выхода у него нет. Разве только нам удастся обосноваться здесь.

— Нет. И запомните мои слова: рано или поздно нам доведётся так отведать гостеприимства островов Дружбы, что мы можем не дожить до возможности вспоминать об этом — или сожалеть… Ледвард, Ледвард! — Он печально улыбнулся. — Только подумайте, как счастливы мы были немногим больше суток назад, когда стояли у левого борта и разговаривали о доме! А мой прекрасный сад хлебных деревьев — как великолепно всё росло! Как вы думаете, что эти мерзавцы сделают с моими саженцами?

— Полагаю, они уже выбросили их за борт.

— Боюсь, вы правы. Они выбросили за борт нас — едва ли с растениями станут обращаться бережнее. А ведь я любил их почти как собственных детей!

Мы вернулись на пляж и обнаружили, что остальные добились не большего успеха. Правда, отряду, отправленному на разведку, каким-то образом удалось выбраться из бухты, хотя никто из нас не понимал как. Тем временем капитан Блай обнаружил в скальной стене пещеру примерно в ста пятидесяти шагах от берега. Утоптанная земля внутри свидетельствовала, что прежде ею часто пользовались. Пещера была совершенно сухой: со сводов не просачивалось ни капли воды.

Однако одна находка оказалась куда менее приятной. На каменном выступе стояли в ряд шесть человеческих черепов. Осмотр убедил меня, что всего год или два назад они принадлежали живым людям. У одного была раздроблена чешуйчатая часть височной кости, в теменной кости другого зияло неровное отверстие. Меня поразили великолепные зубы: ни в одном из черепов я не обнаружил ни единого испорченного.

Эти останки, тускло белевшие в полумраке пещеры, самим своим молчанием говорили достаточно красноречиво. И, несомненно, могли бы рассказать ещё гораздо больше, будь им дано поведать нам, каким образом они здесь оказались.

Вскоре после полудня разведчики вернулись совершенно измученными. Одежда их была изорвана, руки и ноги покрыты царапинами и ушибами. В котелке они принесли около шести кварт воды, ещё примерно три кварты находились в калебасе. Воду удалось собрать из углублений среди скал; ни ручья, ни источника они не обнаружили, как не нашли и никаких следов людей.

Они прошли около двух миль по пересечённой местности, где, по их словам, было совершенно очевидно, что никто не живёт и жить не может. Все пришли к выводу, что остров необитаем. Мы вернулись в шлюпку: оставаться здесь, казалось, не имело смысла. Уже на борту мы впервые после ухода с «Баунти» нарушили пост. Каждому достался кусочек сухаря, немного свинины и стакан воды. Трапеза была недолгой. Едва получил свою долю последний человек, мы подняли кошку и выгребли из бухты.

— Нужно попытаться обойти остров и попасть на наветренную сторону, — сказал Блай. — Полагаю, там должна быть вода. Вы согласны, мистер Нельсон?

— Вполне вероятно. Когда вчера мы приближались к острову, я заметил, что растительность с наветренной стороны выглядит гораздо зеленее.

Ветер дул с востока-юго-востока. Едва мы вышли из-под защиты берега, он обрушился на нас с новой силой, вздымая крутую ломающуюся волну. Мы шли круто к ветру правым галсом; под порывами шлюпка сильно кренилась, через подветренный борт непрерывно заливалась вода, и люди изо всех сил работали черпаками.

Тупоносая и чудовищно перегруженная, наша лодка зарывалась носом в каждую встречную волну, взметая целые завесы брызг. Даже на лице мистера Блая появилась тревога.

— Приготовиться к повороту! — крикнул он. И тут же: — Руль под ветер!

Шлюпка пошла носом на волну. Фалы потравили, гафели перенесли на правую сторону мачт. Паруса бешено захлопали, пока лодка разворачивалась на другой галс. И тут Блай вовремя увидел опасность.

— За борт! — взревел он. — Кто умеет плавать — за борт!

Прыгать в такое море было удовольствием сомнительным, но около половины наших людей немедленно бросились в воду. Шлюпка была настолько тяжела, что слушалась руля крайне медленно. Несмотря на поставленный на обратный ветер передний парус, она никак не хотела уваливаться. Окажись мы бортом к волне ещё немного дольше, я убеждён, шлюпка пошла бы ко дну, если бы приказ Блая не был исполнен мгновенно.

Милостью Божьей и благодаря искусству капитана она всё же отвернула, не успев наполниться водой. Пловцы перебрались обратно через борта, паруса снова настроили, и мы поспешили под защиту острова. Мы прошли ещё несколько миль вдоль берега и вскоре с радостью увидели высоко над собой, на вершине утёсов, небольшую рощицу кокосовых пальм. Но росли они так высоко, что добраться до них казалось невозможным; к тому же высадке мешал сильный прибой.

Молодой Тинклер и Томас Холл всё же вызвались попробовать, и Блай разрешил. Мы подгребли к скалам настолько близко, насколько осмелились. Оба разделись и прыгнули в море, взяв по верёвке, чтобы в случае беды мы могли вытянуть их обратно. Как оказалось, беспокоились мы напрасно. В воде они чувствовали себя не хуже самих островитян. На мгновение оба исчезли среди кипящей пены, а когда мы увидели их вновь, опасность уже миновала и они карабкались по скалам.

Не прошло и часа, как они вернулись к берегу примерно с двадцатью кокосами. Связав орехи гроздьями и прикрепив к верёвке, они дали нам возможность втянуть добычу в шлюпку. Мы продолжили путь вдоль побережья, но к середине дня, так и не найдя ни убежища, ни признаков пресной воды, капитан Блай решил вернуться на ночь в бухту. К месту стоянки мы добрались примерно через час после наступления темноты.

Нет нужды говорить, что теперь каждый из нас был зверски голоден. Капитан выдал по одному кокосу на человека. Мякоть и прохладное молоко оказались необыкновенно желанным ужином — но, конечно, насытить нас не могли. На следующее утро мы в третий раз безуспешно попытались морем обойти остров и попасть на наветренную сторону. Небо было ясным, но ветер ничуть не ослаб, и едва мы вышли из бухты, как пришлось снова непрерывно вычерпывать воду.

После третьей попытки стало окончательно ясно: на нашей глубоко сидящей перегруженной шлюпке идти против сильного волнения невозможно. Мы могли лишь благодарить судьбу за то, что убежище находилось рядом. Пришлось снова вернуться в бухту. Блай твёрдо решил не расходовать без крайней необходимости наши жалкие запасы пищи и воды. Хотя после вчерашней неудачной разведки надежд найти что-нибудь на этой стороне острова почти не осталось, мы решили предпринять ещё одну попытку.

Мистер Блай, Нельсон, Элфинстон, Коул и я снова отправились обследовать утёсы. На этот раз нам повезло: мы обнаружили путь из бухты, которым, судя по всему, пользовались сами островитяне. В узкой расселине, прежде ускользнувшей от нашего внимания, росли толстые одеревеневшие лианы, прочно закрепившиеся в трещинах скалы и на деревьях наверху. В стене утёса виднелись вырубленные туземцами упоры для ног, облегчавшие подъём.