Чарльз Нордхофф – Мужчины против моря (страница 7)

Мы все почувствовали перемену в поведении островитян. Небольшие группы о чём-то совещались между собой, а оба вождя, сидя рядом с нами за едой, говорили на каком-то особом, видимо условном или образном наречии, так что даже Нельсон не понимал ни слова. Пятнадцать наших людей находились на берегу. Фрайер с тремя товарищами оставался в шлюпке, стоявшей на кошке сразу за линией прибоя.

Вокруг нас собралось, по нашим подсчётам, значительно больше двухсот островитян. И среди них не было ни одной женщины. К счастью, вооружены были только вожди и двое-трое их ближайших спутников. Вскоре оба вождя покинули нас и отправились к своим людям. Блай воспользовался моментом, чтобы объяснить свой план.

— Пока ещё нельзя с уверенностью сказать, что они что-то замышляют против нас, — произнёс он. — Поэтому мы должны вести себя так, словно ничего не подозреваем. Но каждый будьте настороже. Мистер Пековер, выберите троих и понемногу перенесите все наши припасы в шлюпку. Делайте это без спешки, самым непринуждённым образом. На закате мы покинем бухту независимо от того, пойдёт Ифоу с нами или нет, и направимся к Тонгатабу. Но до самого момента посадки островитяне не должны догадаться о нашем намерении.

У пещеры ещё горел костёр, и плоды хлебного дерева готовили сразу после покупки. Пековер выбрал себе в помощники Питера Ленклеттера, Лебога и молодого Тинклера. Они начали переносить припасы небольшими партиями. Работа была опасной: им приходилось проходить между многочисленными группами туземцев, расположившимися между пещерой и шлюпкой. Все четверо действовали с таким хладнокровием, что заслуживали самой высокой похвалы.

Особенно хорошо держался Тинклер, совсем ещё мальчишка. Он страшно гордился тем, что для этой работы выбрали именно его, а не других мичманов. Блай тем временем сидел у входа в пещеру, внимательно следя за всем вокруг и одновременно спокойно делая записи в своём журнале — словно находился в собственной каюте на «Баунти».

Остальные занимались мелкими делами, стараясь создать впечатление, будто мы собираемся провести здесь ещё одну ночь. Нагити, удалившийся после обеда, вскоре вернулся и по-прежнему казался дружелюбным. Он спросил о наших планах. Ему ответили, что мы ждём, когда Ифоу будет готов сопровождать нас на Тонгатабу, и надеемся отплыть на следующий день, если погода позволит.

Нагити сказал:

— Ифоу пойдёт с вами, если вы отдадите ему вещь для добывания огня. И лучше отдайте её ему, а не Макка-аккаво: Ифоу более великий вождь.

Блай мог бы прибегнуть к хитрости и пообещать желанное стекло, но отказался лгать и прямо сказал Нагити, что ни при каких обстоятельствах не расстанется с ним. Вскоре оба вождя снова присоединились к нам. Блай с помощью Нельсона продолжил расспрашивать их об островах Фиджи, всеми силами стараясь поддерживать дружеский и непринуждённый тон.

И тут произошёл случай, который едва не закончился катастрофой. На пляже собралась огромная толпа. Внезапно около дюжины туземцев бросились к канату, соединявшему шлюпку с берегом, и принялись подтягивать её. Раздался предупреждающий крик Пековера, как раз возвращавшегося со своей группой. Блай, выхватив абордажную саблю, бросился к берегу. Мы последовали за ним, вместе с обоими вождями.

Никогда ещё его мужество и сила характера не проявлялись ярче. Нас окружали люди, многократно превосходившие нас числом. Одного движения было достаточно, чтобы они напали и уничтожили нас. Но Блай настолько подавил их своей решительностью, что туземцы немедленно отпустили канат. Фрайер и его люди оттянули шлюпку обратно.

Думаю, попытка завладеть лодкой произошла без ведома вождей. Во всяком случае, по настоянию Блая они приказали своим людям уйти оттуда, и вскоре всё опять успокоилось. Лучше всего было бы немедленно садиться в шлюпку и уходить. Думаю, Блай именно это и сделал бы, если бы Коул и трое других не отправились в глубь острова в надежде раздобыть ещё немного воды.

Они ещё не вернулись. Поэтому нам пришлось снова идти к пещере и ждать. Начались мучительные минуты. Становилось всё очевиднее: нас собираются атаковать. Туземцы лишь выжидают подходящий момент. Мы почти не сомневались и в том, что оба вождя действуют сообща и уже сообщили своим людям: белых следует уничтожить.

— Держитесь вместе, ребята, — негромко сказал Блай. — Не позволяйте ни одному из них зайти нам за спину. Чёрт бы их побрал! Чего они ждут?

— Думаю, они нас боятся, сэр, — ответил Фрайер. — Или рассчитывают застать врасплох.

Долго ждать подтверждения не пришлось. Издалека донёсся зловещий звук — камни ударяли друг о друга. Мы сразу решили, что это сигнал перед нападением. Сначала стучали лишь несколько человек. Затем звук стал распространяться по всей бухте, становясь всё громче. Временами грохот был почти оглушительным, затем внезапно затихал — лишь для того, чтобы начаться вновь с ещё большей настойчивостью, словно простые воины теряли терпение и требовали от вождей наконец подать знак к убийству.

Нетрудно представить, какое действие это производило на нашу маленькую группу. Мы считали, что настал последний час. Но стояли плечом к плечу, тесной сплочённой кучкой, и каждый был готов продать свою жизнь как можно дороже. Лишь поздно после полудня вернулся Коул со своими людьми. Они принесли около двух кварт воды, собранной между камнями.

Блай вёл точный учёт всего, что нам удалось добыть. Воды, которую мы нашли или купили на острове, хватало лишь на текущие нужды. К двадцати восьми галлонам в шлюпке мы не прибавили ничего — но зато и не тронули основной запас. Теперь береговая группа снова была в полном составе. Оставалось лишь дождаться удобного момента и попытаться добраться до лодки.

А вокруг продолжали стучать камни — то здесь, то там. И всё это время мы были вынуждены делать вид, будто ничего не замечаем. Нагити, всё ещё остававшийся возле нас, становился всё беспокойнее и явно искал повод уйти, однако Блай удерживал его разговором. Мы собрались перед входом в пещеру так, чтобы никто из туземцев не смог обойти нас сзади.

Большинство островитян стояли отдельными группами по двадцать-тридцать человек на некотором расстоянии. Мы видели, как оба вождя переходили от одной группы к другой. Наконец они снова подошли к нам. Надо отдать им должное: искусством притворства оба владели превосходно. Мы спросили, что означает стук камней. Они объяснили, будто это всего лишь игра, которой люди развлекают себя от скуки.

Затем попытались уговорить капитана Блая и Нельсона отойти вместе с ними в сторону, словно желая поговорить наедине. Блай сделал вид, что не понял приглашения. Все мы стояли, готовые мгновенно защищаться. Однако, думаю, своим поведением нам удалось — во всяком случае на некоторое время — убедить вождей, будто мы ничего не знаем об их замыслах.

Стоило им подойти, как стук камней прекратился. Наступившая тишина показалась ещё глубже.

Ифоу спросил:

— Вы будете спать сегодня на берегу?

Блай ответил:

— Нет. Я никогда не ночую вдали от своей лодки. Но, возможно, часть людей оставлю в пещере.

Разумеется, мы старались внушить им, что останемся в бухте до завтра. Мне кажется, между вождями существовало разногласие относительно времени нападения: старик хотел действовать немедленно, а Ифоу предпочитал дождаться ночи. Они снова заговорили между собой тем образным языком, которого мы не понимали.

Блай едва слышно сказал нам:

— Будьте готовы. Если они сделают хоть одно враждебное движение, убьём обоих и прорвёмся к шлюпке.

Положение наше было крайне тяжёлым. Начать нападение первыми мы не могли, но дошли уже до того состояния, когда любое действие, каким бы отчаянным оно ни было, казалось лучше дальнейшего ожидания.

Ифоу снова обратился к Нельсону:

— Передай своему капитану, что мы проведём ночь здесь. Завтра я пойду с вами в лодке на Тонгатабу.

Нельсон перевёл.

— Хорошо, — ответил Блай.

Вожди отошли. Но пройдя пятнадцать-двадцать шагов, Макка-аккаво вдруг повернулся. Выражение его лица я не забуду никогда.

— Вы не останетесь ночевать на берегу? — спросил он снова.

— Что он сказал, Нельсон? — спросил Блай.

Нельсон перевёл.

— Чёрт его побери, скажите ему — нет!

Нельсон передал ответ значительно длиннее и дипломатичнее. Вождь стоял лицом к нам, быстро поглядывая по сторонам на своих людей. Затем произнёс короткую фразу и стремительно ушёл.

— Что он сказал, Нельсон? — спросил Блай.

Нельсон мрачно улыбнулся.

— Те мо мате гимотолу. Теперь их намерения яснее некуда.

— Что это значит?

— «Тогда вы умрёте».

Поведение Блая в эти минуты было выше всяких похвал. Видеть, каким он становился перед лицом смертельной опасности, — значит получить воспоминание на всю жизнь.

Он оставался совершенно спокойным, мыслил ясно и говорил с нами тихо, почти весело:

— Сейчас или никогда, ребята. Холл, быстро раздайте воду, которую принёс мистер Коул.

Калебасу поспешно передавали из рук в руки. Мы понимали: донести её до шлюпки уже не удастся. Каждый сделал несколько хороших глотков — после трёх дней жёсткого ограничения они были необходимы. Всё это время левой рукой Блай крепко держал Нагити за руку, а в правой сжимал саблю.

Если нам предстояло погибнуть, капитан твёрдо решил, что Нагити погибнет вместе с нами. Я до сих пор не могу сказать, действительно ли этот человек относился к нам дружелюбно или лишь играл свою роль. Склоняюсь всё же к мысли, что сердце его было столь же вероломным, как у остальных.