Чарльз Мартин – Я спасу тебя от бури (страница 58)
– Нет, но я бы устранил причину, по которой она начала их принимать.
Сэм промолчала. Наконец она уселась со скрещенными ногами и прямой спиной и постучала меня по груди.
– Чего ты хочешь?
– Не понимаю.
– Чего ты хочешь от женщины? От жизни?
Я немного подумал, глядя на тюрьму из своей голубятни.
– В середине девятнадцатого века рейнджеры, помимо всего прочего, занимались охраной границы. У нас были небольшие разногласия с мексиканцами из-за местечка под названием Аламо. В результате граница, где протекает Рио-Гранде, превратилась в жестокое и дикое место. Это было одно из тех мест, которое мы патрулировали. Мы разъезжали парами, потому что нас было слишком мало, чтобы разъезжать тройками или сотнями. Выбор оружия, лошади и партнера имел жизненно важное значение. Твой выбор часто определял твою жизнь или смерть, и более того – как ты жил или погибал. Поэтому мы стали описывать друг друга несколькими простыми словами:
Слезы прочертили дорожки на ее лице и капали с ее подбородка. Она легко плакала. Это свидетельствовало о сильных чувствах, и чаще всего по отношению к другим людям. Редкий и прекрасный дар.
Незадолго до колокольного перезвона в полдень она взяла меня за руку, и мы спустились вниз.
Глава 38
Прошла трудная неделя. Броди мало разговаривал. Мы посадили амариллис над могилой и вкопали в землю белый крест. Потом мы постояли там, пока ветер трепал наши волосы. На вершине холма всегда было ветрено. Броди смотрел на реку.
– Папа?
– Да, сынок.
– Можно тебя о чем-то спросить?
– Конечно.
– И… ты не будешь сердиться?
– Нет.
– Тебе нравится мисс Сэм?
– Думаю, она хорошая женщина.
Он сунул руки в карманы и посмотрел на меня.
– Я спрашивал не об этом.
Я не смотрел на него.
– Возможно, но я не уверен.
– А как же мама?
– Сын, я всегда любил твою маму. Но я просто больше не могу быть ее мужем.
– Но в этом нет смысла.
– Я и не ожидал, что ты поймешь.
– Что тут понимать?
– Сын, твоя мама – наркоманка. Она влюбилась в другого мужчину. Она ушла от нас. Ты это помнишь?
– Я знаю все это, но по-прежнему не вижу смысла. – Он повернулся ко мне. – Ты любишь мисс Сэм?
– Не знаю, сынок.
– Ты только что сказал, что любишь маму. Если это так, то неправильно целоваться с мисс Сэм.
– Сынок, я не надеюсь, что ты это поймешь, но надеюсь, что ты предоставишь мне свободу действий и будешь уважать мои желания.
– Я не проявляю неуважение. Я просто говорю о том, что вижу.
Я положил руку ему на плечо, но он отвернулся и пошел к реке.
– Папа, мне хочется побыть одному.
Я смотрел ему вслед, почесывая голову. Во что превратилась моя жизнь. Как могла дойти до этого?
Через два часа Броди вернулся с реки. На его лбу пролегла глубокая ложбинка.
– Папа, мне нужно попасть в город.
– Прямо сейчас?
– Да, сэр.
– Что тебе нужно?
– Просто нужно кое-что сделать.
– Ты можешь сказать, что тебе нужно сделать?
– Предпочел бы не говорить.
Эта черта досталась ему от меня. Я хорошо понимал, что колючка у него под седлом никуда не денется, если я отвечу отказом, поэтому я согласился.
Мы доехали до города. Он выставил локоть в открытое окошко. Когда мы поехали по улице, он закатал рукава рубашки.
– Куда мы направляемся?
Броди покосился на меня, потом указал на аптеку. Я остановился и перевел двигатель на нейтральную передачу.
– Я хотел бы сделать это один, – предупредил он перед тем как распахнуть дверь.
– Хорошо.
Броди вышел наружу. Казалось, его плечи стали шире, и он немного вырос. Он подошел к аптеке, остановился у входа, надвинул шляпу на глаза, а затем повернулся и со всех ног побежал по улице. Я быстро выскочил из салона и пошел за ним. Он оглянулся через плечо, увидел меня, припустил еще быстрее и нырнул в парадную дверь приемной Эрла Джонсона, доктора медицинских наук.
Я выругался.
Когда я открыл дверь, Броди не было в приемной. Там вообще никого не было. Я услышал шум где-то внутри и прошел туда мимо стола для регистрации клиентов. Завернув за угол, я увидел Броди и двух медсестер, которые загнали его в угол. Он качал головой и говорил:
– Нет, мне не назначено, но я хочу видеть его прямо сейчас…
Я вошел примерно в то же время, как Эрл Джонсон выбежал из своего кабинета. Мы впятером стояли в круге. Я протянул руку Броди:
– Броди… пошли отсюда.
Медсестры расступились. Броди тяжело дышал и смотрел на нас. Его лицо было влажным от слез. Он находился на грани нервного срыва. Эрл еще не сказал ни слова. Броди собрался с духом и посмотрел сначала на меня, потом на него.
– Доктор Джонсон, вы любите мою маму? – спросил он, четко выговаривая слова.
Эрл выглядел озадаченным. Он пожал плечами и усмехнулся.
– Прошу прощения, сынок?
Броди шагнул к нему.
– Вы любите мою маму, Энди Стил?
– Сынок, я не знаю, о чем ты толкуешь.
– Но ребята из моей школы говорят, что вы часто приезжаете к моей маме и что вам повезло, что мой отец не застрелил вас, когда обнаружил вас голым в ее комнате.