Чарльз Мартин – Я спасу тебя от бури (страница 36)
– О, это нетрудно. Помассируйте им ступни с каким-нибудь экзотическим притиранием, солгите о том, какими стройными они выглядят, согласитесь с тем, что их муж никудышный ковбой, и чаевые польются ручьем. – Сэм рассмеялась, и Джорджия подмигнула ей. – Милочка, с вашей внешностью, короткой стрижкой и расстегнутой верхней пуговицей на блузке вы будете иметь у дверей целую очередь из мужчин, которые и не задумывались о педикюре до тех пор, пока не увидели вас. Считайте, что у вас есть работа.
Сэм повернулась ко мне.
– Будет ли нормально…
Я пожал плечами.
– Я позвонил заранее и рассказал о тебе.
Она посмотрела на Джорджию.
– Спасибо. Это будет великолепно. Когда я смогу…
– Подождите здесь, – сказала Джорджия.
Когда она ушла, Сэм прошептала мне на ухо:
– Как ты познакомился с ней?
– Это долгая история.
– Тогда расскажи сокращенный вариант.
– Прежний муж пытался убить ее, поэтому я помог ей устроиться здесь.
– А ее муж?
Я повертел шляпу в руках.
– Он больше не причинит ей вреда.
Джорджия вернулась снова – в фартуке и с корзинкой маленьких металлических инструментов.
– Виктория покажет вам, как приступить к работе. – Потом она повернулась и провела пальцами по моей голове: – Боже мой, мальчик, что ты сделал со своими волосами! – Она подтолкнула меня к креслу. – Ну-ка садись.
– Но я не…
Она мягко нажала кончиками ножниц на пуговицы моей рубашки.
– Даже не думай об этом. Я уже порезала одного мужчину в своей жизни, и не думай, что я не смогу сделать это снова.
– Слушаюсь, мэм.
Джорджия набросила на меня нечто похожее на простыню и начала массировать мою голову. Она скальпировала меня, словно персик, но у нее такие нежные руки, что я предпочитал молчать. По правде говоря, мне нравится сидеть в этом кресле. Половину времени я провел как кукла-неваляшка, потому что меня начало клонить ко сну, и я задремал.
Глава 25
Я сказал Сэм, что вернусь за ней в пять вечера. Потом я перешел через улицу и прогулялся до площади, где находился Первый федеральный трастовый банк.
– Привет, Ковбой, – поздоровалась секретарша в приемной. – Как твои дела?
– Хорошо, Мира, спасибо. Он у себя?
– Сейчас проверю. – Она набрала номер, сообщила Джин, что я стою внизу, и кивнула: – Можешь подниматься.
Президентом банка был некий Майк Меркетт. Тот банк, который защищал мой отец, через год был продан Болдуинам, которые продали его Лэнгстонам, которые продали его Меркеттам. Поэтому, хотя здание осталось прежним, оно несколько раз поменяло владельцев. Майк Меркетт был неплохим парнем, родившимся и получившим образование в Далласе. Он имел честолюбивое устремление настолько увеличить капитал банка, что можно будет продать учреждение одной из общенациональных финансовых систем, а потом начать все снова и снова. Он любил банковское дело. Что ж, каждому свое. Несмотря на мою историю отношений с банком и пятно на мозаичном полу внизу, которое они так и не смогли полностью отчистить, Майк не испытывал благосклонности ко мне или к моему делу. Он знал, что когда-то в банке была перестрелка, но то же самое можно было сказать о большинстве старых техасских банков. Я был просто номером в бухгалтерской отчетности, и мой банковский счет причинял ему затруднения, несмотря на то, что я ни разу не допускал просрочки с выплатой. Его проблема возникла вместе с удачной возможностью. Недавно к нему обратились представители одного из национальных банков. Им понравился Майк и состояние его банковской отчетности, но они хотели, чтобы он снял с баланса некоторые непогашенные кредиты до заключения сделки. А Майку очень хотелось заключить эту сделку.
Их аудиторы рассматривали меня как ненадежного заемщика.
Джин встала и обняла меня. Майк обошел вокруг стола и пожал мне руку.
– Как поживаете, Тайлер?
– Спасибо, Майк, все в порядке.
Майк оперся об стол. Он был крупным мужчиной, почти таким же высоким, как я, и таким же широким, хотя и более грузным в талии. Когда я набирал вес, то вступал в зону профессионального риска, поэтому старался оставаться довольно поджарым. Для Майка крупные габариты были его активом. Люди связывали его внушительный вид с властью, авторитетом и деловой хваткой. Отчасти это было верно. Честно говоря, Майк был хорошим банкиром; просто мне крайне не нравились его намерения в отношении меня. Он скрестил руки на груди.
– Ну, как ваши дела?
Майк был не из тех, кто прет напролом. Это я тоже ценил. Когда он спросил: «Как ваши дела?», то на самом деле задал вопрос: «У вас есть какое-то продвижение в делах после нашей предыдущей беседы и вы сможете выкупить ваш залог, прежде чем банк обратит взыскание на вашу собственность?»
– У меня есть сто голов скота. Сорок восемь коров готовы к отелу. По самым консервативным оценкам, через полгода я смогу вернуть вам двадцать тысяч. Три таких платежах, и мой заем сократится практически до нуля.
Он глубоко вздохнул и посмотрел на потолок. Это означало, что мой ответ ему не понравился.
– А если вы продадите стадо прямо сейчас?
– Майк, я никогда не допускал просрочку платежа. Каждый из моих трех кредитов имеет рейтинг выше восьмисот. И я никуда не собираюсь уезжать.
– Аудиторов беспокоит, что между ссудой и выделением кредитной линии под залог жилой недвижимости вы вышли на пенсию и с технической точки зрения получаете меньше денег, что ваш кредит слишком велик, и в случае банкротства…
– Я и близко не нахожусь к банкротству. С учетом пенсионных выплат, стада коров и моей стрелковой школы я зарабатываю больше денег, чем в то время, когда я работал в департаменте общественной безопасности.
– Мы с вами это понимаем, но аудиторы из Массачусетса видят другую картину. – Он помедлил. – У вас есть другие варианты?
Майк находился под давлением, поэтому он уже все решил. Он собирался убрать мой кредит из своей отчетности, чтобы это никак не могло помешать сделке, и тогда он смог бы заработать два дополнительных цента на акцию. Я не мог поставить это ему в вину, но предпочел бы, чтобы это произошло не за мой счет. Я посмотрел из окна его кабинета, выходившего на кассовые окна и приемную внизу. На мраморном полу был выложен мозаичный флаг Техаса. Отец умер, лежа наискось поперек звезды. Я помнил, как стоял на коленях рядом с ним и россыпью гильз на полу.
– Сколько у меня времени?
– Тайлер, мы уже почти три года обсуждаем этот вопрос. У нас есть нечто большее, чем взаимопонимание. Мое предложение не с неба упало.
– Разве за эти три года я хотя бы раз пропустил выплату процентов по кредиту?
– Нет, но вы погасили лишь незначительную часть основной суммы.
– Лечение для Энди обошлось недешево.
– Я сочувствую, и это правда. Но… у меня связаны руки.
– Вы можете показать любой подписанный мною документ, где было бы сказано, что я обязан уменьшить основную часть кредита за три года?
– Дело не в том.
Я приподнял бровь.
– Тогда в чем же?
Он снова скрестил руки на груди.
– Мы встретились полгода назад. Я сказал, что у вас есть полгода. Они не позволят мне продолжать эту тягомотину.
– Когда же они собираются выселить меня из собственной фермы, за которую я никогда не забывал вносить плату?
– У вас есть три недели до того, как они опубликуют уведомление о продаже с торгов. Потом они будут в течение семи дней продавать ее на открытом аукционе. Ваше участие только приветствуется, если вы сможете найти постороннее финансирование.
– Значит, я могу выкупить собственную ферму?
– Тайлер… мне очень жаль.
Звезда внизу выглядела грязной. Я угрюмо встал и вышел наружу.
…Офис моего юриста находился в одном квартале от банка. Так бывает во всех небольших городках. Я сгреб документы с приборной панели и направился к нему, находясь далеко не в лучшем расположении духа.
Джордж Эдди был разведенным алкоголиком и неверным мужем, но замечательным юристом. Кроме того, с учетом истории наших отношений, это означало, что я поймал и арестовал человека, который хотел убить его раньше, чем произойдет обратное, – Джордж хорошо относился ко мне и работал бесплатно. Вполне понятно, что я нуждался в этом. Он уже около года упрашивал меня подписать документы для обращения в суд. Вот так просто.
Его ассистент улыбнулся и крикнул: «Входите!» – еще до того, как я постучался. Я вошел в его кабинет, положил папку на стол и полюбовался его улыбкой. Когда он внимательно изучил все три экземпляра, то объявил:
– Один для тебя, один для нее и еще один для суда. Отлично. Сегодня я подам заявление, и дело тронется с места. – Он снова улыбнулся. – Скоро ты будешь свободен.