Чарльз Мартин – В поисках истины (страница 66)

«Милость до тысячи родов» – это тот самый hesed, которую Господь демонстрирует по отношению к Своему народу.

Понятие hesed важно как основополагающее понятие для понимания евреями сущности Иеговы. В 5-й главе Второзакония Моисей напоминает народу Израиля, какую милость уже сотворил им Господь, о чём рассказывается в главе 34 Исхода. И это напоминание становится краеугольным камнем, когда он начинает рассуждать уже непосредственно о заповедях. В том числе и о самой главной из них, так называемой Shema (Втор. глава 6).

Самая великая заповедь

И снова возвращаемся к Иисусу, окружённому сворой гиен. «Слушай, Израиль…» Это обращение называется по-еврейски Shema. Произносится слегка нараспев: SHE-ma. Буквально переводится, как «слушать». Собственно, это первое слово, с которого начинается весь стих. Мне говорили, что существует и более точный вариант перевода: «Слушать слышимое», то есть слушать не только ушами, но и внимать всем сердцем и душой. Слушать так, чтобы слова, проходя через уши, опускались в самое сердце человека и пускали там глубокие корни.

Shema — одна из двух молитв, обязательных для исполнения, о чём говорится в Торе. Это, пожалуй, самая древняя ежедневная молитва евреев, которая читается дважды в день, утром и вечером, с тех самых пор, как её впервые зачитал Моисей. Все, кто слушал Иисуса, знали слова этой молитвы наизусть. И сами повторяли эти слова, быть может, тысячи раз. Но к великому сожалению, они слушали Иисуса, «не слыша слышимого». Иначе зачем бы им надо было пытаться подловить Его на каких-то неточностях, стараться поймать Его в ловушку?

Собравшиеся вокруг Иисуса полагали, что Он просто цитирует Моисея, который дал народу Израиля закон. Но вспомните, Иисус – это скиния Бога с человеками (15), Слово, ставшее плотью. (16) Он и есть Тот, Кто дал Моисею на горе все слова этой молитвы. А проходя мимо Моисея, назвал Самого Себя славою. Всё началось с Него, и Он первым произнёс эти слова. И сейчас, якобы цитируя Моисея, чтобы слушателям было понятнее, Иисус на самом деле повторяет слова молитвы, озвученные Самим Богом впервые полторы тысячи лет назад на встрече с Моисеем, который потом лишь повторил молитву.

«Послушай, Израиль, и старайся исполнить это, чтобы тебе хорошо было, и чтобы вы весьма размножились, как Господь, Бог отцов твоих говорил тебе, что Он даст тебе землю, где течёт молоко и мёд. Сии суть постановления и законы, которые заповедовал Господь, Бог сынам Израилевым в пустыне, по исшествии их из земли Египетской.

Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоём и в душе твоей; и внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоём и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих» (Втор. 6:3–9).

Иисус не цитирует молитву до самого конца. Каждый слушатель и сам может повторить её всю целиком наизусть.

Когда верные одиннадцать учеников слушают рассуждения Иисуса о том, что следует возлюбить Господа, Бога их, они мгновенно сосредотачивают своё внимание на слове hesed, то есть на милостивой любви Бога. Всемилостивый, великодушный, долготерпящий Господь. Всех прощает, даже идолопоклонников, даже упрямых смутьянов, отказавшихся от Бога в Синае и предавших Его. В их понимании это и есть выражение многомилостивой любви Бога.

Однако Иисус продолжает: «Вторая подобная ей: возлюби ближнего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12:31).

Иисус повторяет ту же мысль, что упоминается в Книге Левит: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь Бог ваш» (Лев. 19:18).

Разумеется, эти слова нельзя отрывать от общего контекста. Иисус, по мере того как Его учение распространяется среди народа, словно бросает вызов Своим слушателям, заставляя их задуматься над вполне резонным вопросом: «А кто есть мой ближний?» Те, кто пытается загнать Его в угол, тут же начинают лихорадочно искать какие-то законные закавыки. Искать выход. Ведь исполнение заповедей – это обязательное условие вхождения в Царство Божие. Но все они прекрасно понимают, что эти заповеди не исполняются ими. Тогда один из законников задаёт Иисусу провокационный вопрос: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Лк. 10:25). На что Иисус отвечает так: «В законе что написано?» Законник цитирует Ему строки из Второзакония, 6:5, и из Книги Левит, 19:18. Иисус согласно кивает головой. «Правильно ты отвечал». Но законник, понимая в душе своей, что он никогда не соблюдал эти заповеди и не может соблюсти их, снова пристаёт к Иисусу: «А кто мой ближний?» (Лк. 10:29) И вся его поза при этом красноречиво вопрошает другое: Насколько серьёзно я должен относиться ко всем Твоим словам?

Тогда Иисус рассказывает собравшимся притчу о Добром самаритянине. Некий человек отправился из Иерусалима в Иерихон. По дороге его ограбили. Раздели. Избили до полусмерти и оставили валяться на дороге полуживым. Бросили умирать. И вот он лежит в луже собственной крови, в этот момент его замечает какой-то священник и тотчас же переходит на другую сторону улицы и проходит мимо. Все, слушающие Иисуса, понимают, что священник не сотворил ничего предосудительного. Он поступил в строгом соответствии с теми нормами, которые изложены в Книге Левит, глава 21:1–4. Священнослужителям нельзя было осквернять себя прикосновением к умершему. И шедший за ним левит тоже перешёл на другую сторону дороги. Но тут проходил самаритянин. Полукровка. Идолопоклонник. Такому человеку не разрешается даже переступить порог храма. Но именно он вдруг неожиданно проявляет сострадание к умирающему. Отвозит его в больницу. Оплачивает его лечение. Навещает его. Ухаживает за ним.

На примере этой притчи Иисус растолковывает собравшимся, как понимать, кто есть им ближний, и одновременно бросает им вызов: предлагает Своё понимание милосердия. Сколько раз Он повторял эту же самую мысль с тех пор, как посетил дом мытаря Матфея. А ведь Его жёстко критиковали за то, что Он разделил трапезу с Матфеем и прочими грешниками. На что Иисус ответил буквально словами из книги Осии: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13). Вот и в истории про Доброго самаритянина Он ещё раз подчеркивает, что для Него значит безмерная милость и что это такое – быть многомилостивым.

Само собой, фарисеи возненавидели Его за это ещё больше.

Новая заповедь

Такие проверки и испытания чинились Иисусу постоянно, вплоть до Тайной вечери. Ученики уже привыкли и к каверзным вопросам, и ответам на них. И вот наступает тихий вечер. Все они собираются за трапезным столом. Иисус окидывает взором Своих учеников и говорит им: «Новую заповедь даю вам», особо ударяя слово «новую». Иисус – Тот, Кто даёт закон, Он – само Слово, Альфа и Омега. И Он обращается к Своим друзьям. Все одиннадцать учеников внемлют его словам с огромным вниманием. Ведь Учитель собирается сообщить им нечто новое. Нечто такое, чего ещё никто не произносил с тех самых пор, как Моисей исчез в облаке и вознёсся на гору, а потом спустился вниз в сиянии света, неся на руках две каменные скрижали. Ученики понимают: сейчас Иисус скажет что-то такое, что превосходит по своему значению всё, что говорилось до Него. Хотя им трудно поверить в то, что новая заповедь важнее и сильнее тех, которые когда-то огласил Моисей. Но ведь это так.

Осознание сего факта будоражит их умы. Как это? Что это?

Они придвинулись к Нему поближе. В комнате установилась мёртвая тишина: муха пролетит, будет слышно. Сейчас им откроется главная загадка всей Вселенной, многовековая тайна. Иисус начинает совсем тихо: «Да любите друг друга…» Он замолкает на какое-то мгновение, понимая, что каждый из Его учеников запомнит эту минуту навсегда. А потом тем же негромким голосом продолжает: «Как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». (17)

Представляю, как кто-то из них стал чесать затылок, вопрошая: «По чему “по тому”»? А кто-то, быть может, стал вспоминать последние три года своей жизни, проведённые в странствиях вместе с Иисусом. За эти годы ученикам раскрылась натура их Учителя во всей её полноте. Иисус проповедовал, исцелял больных, изгонял нечистых духов, воскрешал мёртвых, творил многие и многие чудеса. Все эти события внушали трепет и почитание, и однако же я не вполне уверен, что ученики изменили своё представление о том, что это было на самом деле, что таким образом Господь выражал Свою любовь к людям. Вполне возможно, чудеса, творимые Иисусом, заставили их по-новому взглянуть на силу и могущество Бога, но вот что касается Его любви, едва ли в их сознании наметился какой-то серьёзный сдвиг.

А всего лишь спустя сутки они, объятые ужасом, взирали на распятого Учителя. Его кровь медленно вытекала из безжизненного тела и струилась по канавкам деревянного креста, на котором Он был распят. Думаю, что их вера в любовь Бога сильно пошатнулась, когда они смотрели на обвисшее тело Христа. Но, вполне возможно, до кого-то и дошло, что именно имел в виду Иисус, говоря: «По тому узнают все…»