Чарлз Дахигг – Восемь правил эффективности (страница 28)

«Я и представить не мог, что наши наработки окажут влияние на весь мир», – сказал мне Керр. Приверженность «GE» SMART-целям и суперцелям неоднократно анализировалась в теоретических изысканиях и учебниках психологии. Постепенно эта система распространилась по всей корпоративной Америке[164]. «Мы доказали, что, изменив подход к целеполаганию, мы можем изменить и поведение, – добавил Керр. – Как только вы научитесь ставить правильные цели, вам будет по плечу практически все что угодно».

Глава 5

Через двадцать семь дней после прекращения боевых действий израильский парламент учредил Национальный следственный комитет для изучения причин столь опасной неподготовленности нации. Было проведено 140 совещаний и заслушаны показания 58 свидетелей, в том числе премьер-министра Голды Меир, министра обороны Моше Даяна и главы Управления военной разведки Эли Зейры.

«Научно-исследовательский отдел военной разведки располагал множеством настораживающих данных за много дней до начала войны Судного дня», – заключили следователи[165]. Тому, что Израиль был застигнут врасплох, нет оправданий. Зейра и его коллеги не только проигнорировали явные признаки опасности, но и помешали другим представителям власти прислушаться к здравому смыслу. Данные ошибки совершены не из злого умысла: Зейра и его подчиненные настолько увлеклись предотвращением ненужной паники и принятием твердых решений, что забыли о своей главной задаче – обеспечении безопасности.

Премьер-министр Голда Меир вышла в отставку через неделю после опубликования отчета правительства. Моше Даян, бывший герой, подвергался преследованиям со стороны критиков до самой смерти шесть лет спустя. Зейра был немедленно освобожден от должности и ушел с государственной службы.

Просчеты Зейры в преддверии войны Судного дня прекрасно иллюстрируют влияние целей на нашу психологию. Убеждая власти игнорировать признаки надвигающейся войны, Зейра действовал в соответствии с суперцелями, разбитыми на SMART-цели. Перед ним стояла четкая, амбициозная задача: избавить израильтян от вечной тревоги, положив конец бесконечным дебатам и домыслам. Разбиение этой общей задачи на мелкие кусочки предполагало формулирование ближайших целей – конкретных, измеримых, достижимых, реалистичных и ограниченных во времени. Он перестраивал свое ведомство планомерно, шаг за шагом. Фактически Зейра выполнил все условия, которые, по мнению Лэтема, Локка и других психологов, необходимы для достижения больших и малых целей.

Тем не менее присущее Зейре стремление к завершенности и нежелание пересматривать вопросы, на которые уже даны ответы, является одной из основных причин, почему Израиль не смог предвидеть нападение. Зейра – яркий пример того, что иногда суперцелей и SMART-целей недостаточно. Дерзкие замыслы и тщательно продуманные планы – это, конечно, замечательно. И все-таки время от времени нам нужно делать шаг в сторону и спрашивать себя: действительно ли наша цель имеет значение, действительно ли мы движемся в правильном направлении? Другими словами, мы по-прежнему должны думать.

6 октября 2013 года, на 40-летнюю годовщину войны Судного дня, Эли Зейра выступил перед специалистами по национальной безопасности в Тель-Авиве. Ему было 85 лет. Нетвердой походкой он поднялся на сцену и начал свою речь, то и дело сверяясь с рукописными заметками, которые держал в руках. Он пришел, чтобы защитить себя, сказал Зейра. Были совершены ошибки, признал он, но не только им, Эли Зейрой. Каждому следовало быть более осторожным и менее самоуверенным. В том, что произошло, виноваты все[166].

– Сказки! – перебил его бывший коллега. – Вы лжете![167]

– Здесь не военно-полевой трибунал, – ответил Зейра. Война – не только его вина. Никто не желал открыто взглянуть в лицо самой страшной опасности – полномасштабному вторжению.

И все-таки Зейра признал, что допустил ошибку. Он проигнорировал, казалось бы, невозможное. Он недостаточно тщательно продумал все варианты.

– Обычно я носил в кармане листочек, – сказал он аудитории. – На нем было написано: «а если нет?».

Эта записка была его талисманом, напоминанием о том, что ориентация на результат иногда может обернуться во вред. Записка побуждала задавать более глобальные вопросы.

– Но перед войной Судного дня я не смотрел в этот листочек, – сказал Зейра. – В этом моя ошибка.

Часть V

УПРАВЛЕНИЕ ДРУГИМИ

История одного похищения, гибкое мышление и культура доверия

Глава 1

Фрэнк Янссен только что вернулся домой с велосипедной прогулки. Не успел он переодеться, как в дверь постучали. Была суббота. Ярко светило утреннее солнце; на стадионе неподалеку дети играли в футбол. Выглянув в окно, Янссен увидел женщину с папкой-планшетом в руках. Рядом с ней стояли двое мужчин в рубашках и брюках цвета хаки. Может быть, они проводят социологический опрос? Или это проповедники? Янссен не имел ни малейшего представления, что эти типы делают на пороге его дома, но надеялся в два счета выставить их вон[168].

Едва дверь открылась, как мужчины ринулись внутрь. Один из них прижал 63-летнего хозяина дома к стене, швырнул на пол и, выхватив из-за пояса пистолет, ударил рукояткой по лицу. Второй приставил к его груди электрошокер и нажал кнопку. Янссена парализовало. Преступники связали ему руки пластиковым хомутом, вынесли на улицу и положили на заднее сиденье ожидавшего их серебристого «Ниссана». Мужчины расположились по обе стороны от жертвы, женщина села впереди, рядом с водителем. Как только Янссен вновь обрел способность двигаться, он принялся яростно толкать своих похитителей. Те столкнули его на пол и применили электрошокер снова. Вырулив на улицу, автомобиль повернул на запад. Они миновали стадион, на котором дети играли в футбол, затем поле для гольфа, принадлежавшее «Heritage Club». Один из бандитов набросил на Янссена одеяло. Машина выскочила на шоссе и покатила на юг[169].

Жена Янссена вернулась домой приблизительно час спустя. Хотя в доме никого не было, входная дверь была приоткрыта. Велосипед Янссена стоял у гаража. Может, он ушел гулять? Прошел час, но Фрэнк так и не объявился. Жена начала беспокоиться. В надежде, что он оставил записку, она обыскала всю кухню и тут, на пороге, заметила несколько капель крови. В панике женщина выскочила из дома. Кровь была и на подъездной дорожке. Она позвонила дочери. Та велела вызвать полицию.

Фрэнк Янссен, объяснила полицейским его жена, работал консультантом в фирме, занимавшейся вопросами национальной безопасности. Вскоре ее дом окружили патрульные машины. Агенты ФБР, приехавшие на черных внедорожниках, сняли отпечатки пальцев и сфотографировали следы на траве. Следующие два дня ФБР посвятило изучению детализированных отчетов по сотовому телефону Янссена. Несколько агентов расспрашивали соседей и коллег. Тщетно. Бюро не нашло ничего, что могло бы объяснить это загадочное происшествие.

Через три дня после похищения, посреди ночи 7 апреля 2014 года, у жены Янссена загудел телефон. Это была серия текстовых сообщений, отправленных с незнакомого номера с кодом Нью-Йорка.

Твой муж у нас, говорилось в сообщениях, он лежит в багажнике автомобиля, который направляется в Калифорнию. Если она обратится в полицию, «мы отправим его тебе в 6 коробках и каждый раз, когда будет возможность, мы будем увозить кого-то из тваей семьи в Италию, мучить и убивать, мы будем абстреливать тваю семью из машин и бросать гранаты тебе в окна».

В сообщениях также упоминались дочь Янссена и человек по имени Келвин Мелтон. Наконец-то ситуация начала проясняться. Дочь Янссена, Коллин, работала помощником окружного прокурора в соседнем городке Уэйк-Форрест; несколько лет назад она вела дело Мелтона, одного из лидеров банды «Bloods». По обвинению в нападении с применением оружия Мелтон сел в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Агенты ФБР не сомневались: члены банды «Bloods» похитили Фрэнка Янссена, чтобы наказать его дочь. Фактически это была месть за то, что она засадила их главаря за решетку.

Уже через несколько часов полиция располагала всеми данными о телефоне, с которого были отправлены сообщения. Тексты передали из Джорджии, но сам телефон оказался незарегистрированной «однодневкой», купленной в супермаркете «Wal-Mart» за наличные. Ни в распечатках компании сотовой связи, ни в товарных чеках не было ничего, что могло бы подсказать следователям, кому принадлежал аппарат и где он находился в настоящее время.

Два дня спустя пришел новый текст, уже с другого номера – на этот раз с кодом Атланты. «Вот две фотки твоего мужа, – говорилось в сообщении. На снимках Янссен был привязан к стулу. – Если до завтра ты не скажеш мне где мои вещи я начну мучить отца коллин». Ни один из следователей понятия не имел, о каких «вещах» идет речь. Похитители также требовали, чтобы кто-нибудь принес Мелтону – сидевшему в тюрьме главарю банды – пачку сигарет. «Шеф хочет свои вещи и ему срочно нужен другой телефон чтоб мы могли закончить наши дела и если я не получу от него сообщения очень очень быстро у нас будут проблемы с его людьми». Полиция не знала, кого называют «Шеф»: Мелтона или другого человека. Кроме того, никто не понимал, с какой стати Мелтон требовал доставить ему сигарет, хотя сам мог купить их на территории тюрьмы. В других сообщениях тоже были ссылки на неизвестных людей. «Теперь он будет знать, как валять дурака, – говорилось в одном. – Скажи ему франно у нас, скажи ему что ему лучше найти способ сказать где мои вещи и получить мои деньги или мы убьем этих людей через 2 дня». Следователи были совершенно сбиты с толку этими упоминаниями о Шефе и Франно, равно как и угрозами убить нескольких человек, хотя пока было известно только об одном похищенном. Если это месть, почему похитители отправляли так много непонятных сообщений? Почему они не потребовали выкуп? По мнению одного из агентов ФБР, преступники вели себя так, как будто сами толком не понимали, что происходит, как будто у них не было никакого заранее продуманного плана.