Чарлз Дахигг – Восемь правил эффективности (страница 29)

ФБР обратилась к «Google» с просьбой отследить поисковые запросы, которые включали адрес Янссена. Компьютерный гигант сообщил, что некто действительно искал «Коллин Янссен адрес», но поисковик выдал адрес дома ее родителей, где она жила раньше. Запрос был сделан с «одноразового» телефона T-Mobile. ФБР выдвинуло новую теорию: преступники намеревались похитить Коллин, чтобы отомстить за преследование Келвина Мелтона, но случайно наткнулись на ее отца.

Следователи установили, что телефон из Джорджии был «одноразовым», как и предыдущий. Впрочем, на этот раз анализ информации от компаний сотовой связи принес свои плоды. Последние сообщения были отправлены из Атланты. Не так давно на этот телефон поступил звонок от другого абонента, который получал сообщения с третьего телефона. Полиция установила, что этот третий телефон находился в стенах исправительного учреждения Полк – тюрьмы, в которой отбывал наказание Мелтон. С этого же номера было сделано около сотни звонков его дочерям[170].

Итак, заключили следователи, похищением руководит сам Мелтон[171].

Из ФБР позвонили в тюрьму Полк и попросили надзирателя обыскать камеру Мелтона. Однако, завидев приближающихся охранников, преступник забаррикадировал дверь и разбил свой телефон вдребезги. Теперь на восстановление данных с устройства уйдет несколько дней.

Сотрудники ФБР не смогли заставить Мелтона рассказать, где находится Янссен. Он и так был осужден на всю жизнь. Никакой дополнительной информации не удалось почерпнуть и из данных о сотовых телефонах. Агенты просмотрели записи камер наблюдения из магазинов, где были приобретены «одноразовые» аппараты, и тщательно изучили кадры с дорожных камер, расположенных вблизи дома Янссена. Безрезультатно. В распоряжении ФБР были сотни фрагментов информации, в том числе номера телефонов, имена людей, посещавших Мелтона в тюрьме, списки его бывших сообщников. Были известны номера тысяч машин, проезжавших по шоссе возле дома Янссена в момент похищения, но в какой из них был сам Янссен? Как связать воедино множество разрозненных сведений?

Одни агенты надеялись, что новая компьютерная система – комплексное ПО под общим названием «Страж» («Sentinel») – поможет выявить недостающие звенья, которые они упустили. Другие были настроены скептически. Более десяти лет назад бюро начало разработку технологий, которые, как предполагалось, обеспечат новые мощные инструменты раскрытия преступлений. Большинство этих начинаний, однако, окончились неудачей. Один из проектов был закрыт в 2005 году, предварительно поглотив 170 миллионов долларов. Деньги были потрачены на создание поисковой системы, которая постоянно давала сбой. Работы по другому проекту были приостановлены в 2010 году. Аудиторы подсчитали: само по себе выяснение причин, почему система не работает – не говоря уж о ее починке, – потребует миллионных вложений. Что касается уже имеющихся баз данных, то они настолько устарели, что большинство агентов отказались вводить в них информацию, собранную в ходе расследования. Вместо этого они пользовались бумажными документами и картотеками, как это делали их предшественники несколько десятилетий назад[172].

И вот в 2012 году бюро запустило «Стража»[173]. Проще говоря, это была система для хранения и организации следственных материалов, улик, показаний свидетелей, а также десятков тысяч других разрозненных данных, которые агенты собирали каждый день. «Страж» был подключен к аналитическим системам и базам данных, которыми пользовались бюро и другие правоохранительные органы для поиска различного рода совпадений и закономерностей. За разработку программного обеспечения отвечал молодой специалист с Уолл-стрит. По его мнению, ФБР следовало перенять опыт таких компаний, как «Toyota», и такие методы, как «бережливое производство» и «гибкое программирование»[174]. Собственно, именно поэтому его и наняли. Молодой человек обещал, что вместе с небольшой группой инженеров программного обеспечения заставит «Страж» работать в течение двух лет – и сдержал слово.

«Страж» действовал. Ни один из агентов, расследовавших похищение Янссена, в глубине души не верил, что он поможет. Однако другого выхода не было. Агент ввел в систему все данные и, откинувшись на спинку стула, стал ждать – а вдруг «Страж» действительно выдаст что-нибудь стоящее?

Глава 2

Готовясь к собеседованию, Рик Мэдрид не очень-то задумывался об одежде. В итоге он явился на старый завод «General Motors» в зеркальных черных очках, футболке с принтом «Iron Maiden» и драных джинсах, которые лично он, Рик, считал «сильнейшим афродизиаком в Северной Калифорнии»[175]. Шел 1984 год. Из уважения к начальству – а также потому, что ему действительно была нужна эта работа, – Рик кое-как расчесал бороду и воспользовался дезодорантом. Впрочем, о том, чтобы надеть рубашку с длинным рукавом, которая скрыла бы его татуировки, не могло быть и речи. Это уже явный перебор, подумал Рик и остановил свой выбор на майке[176].

Мэдрид хорошо знал завод во Фримонте, Калифорния, ибо еще два года назад работал на нем сам. Потом «GM» его закрыла. В то время Фримонт по праву считался худшим автозаводом в мире. Восемь часов в день 27 лет Мэдрид долбил кувалдой по колесным дискам, разглагольствовал о всемогущем профсоюзе работников автомобильной промышленности «UAW» и угощал товарищей «волшебной отверткой» – высокооктановой смесью водки и апельсинового сока. «Отвертку» он разливал в пластиковые стаканчики, а стаканчики ставил между рамами автомобилей. Таким образом любой страждущий мог отведать этого пойла без отрыва от производства – оно само приезжало к нему по линии сборки. Конвейеры Фримонта всегда двигались плавно, и напитки не расплескивались. Правда, мешки льда, которые Рик клал в багажник, часто приводили к деформации обшивки, но это уже была проблема человека, который эту машину купит. «Для меня работа представлялась досадным вмешательством в мое свободное время, – сказал Мэдрид. – Я ходил на завод, чтобы заработать деньги. Качество работы меня не волновало, да и „GM“, откровенно говоря, тоже. Единственное, что они хотели, – выпускать машины. Как можно больше машин».

Впрочем, идя на собеседование, Мэдрид надеялся, что в этот раз все будет иначе. Корпорация «GM» заключила партнерское соглашение с японским производителем «Toyota», и завод во Фримонте возобновил работу[177]. «Toyota» получала возможность собирать автомобили в США и расширить объем продаж в Америке, а «General Motors» – побольше узнать о знаменитой «производственной системе „Toyota“», позволявшей выпускать автомобили очень высокого качества при очень низких затратах[178]. Одно из условий сотрудничества гласило: в соответствии с соглашением, заключенным между «GM» и «UAW», завод должен нанять минимум 80 % рабочих, которые были уволены два года назад. Один за другим товарищи Мэдрида проходили собеседование и возвращались на свои рабочие места. Правда, теперь это уже была другая компания – «New United Motor Manufacturing, Inc.», или «NUMMI». Рик тоже захотел вернуться.

Мэдрид считал себя хорошим кандидатом: по правде говоря, его пьянство не шло ни в какое сравнение с выходками бывших коллег. Да, возможно, он периодически напивался в хлам и занимался сексом на складе, где хранились сиденья, зато, в отличие от многих рабочих, он хотя бы не нюхал кокаин, прилаживая тормозные колодки, и не курил траву из бонгов, собранных из деталей глушителя. Рик не был завсегдатаем автофургона, стоявшего на парковке, – хотя услуги проституток всегда совпадали по времени с санкционированными профсоюзом перерывами, они его не интересовали. Наконец, он никогда сознательно не портил автомобили и, в отличие от других, не засовывал винты и пустые бутылки из-под виски за дверные панели с тем, чтобы после продажи машины они начали греметь.

Саботажники представляли собой яркий пример ожесточенной, непрерывной войны, которая велась на заводе Фримонт во времена «GM». Рабочие не гнушались грязной тактики, если, по их мнению, она могла способствовать укреплению власти профсоюза. Рабочие знали: пока конвейер движется, никого не накажут за плохое поведение, каким бы вопиющим оно ни было. Единственное, что в «GM» действительно имело значение, – так это безостановочное производство. Иногда на движущихся по конвейерной ленте автомобилях обнаруживали брак. Вместо того чтобы остановить конвейер и устранить проблему, их просто помечали либо восковым карандашом, либо клейким листком и пропускали дальше. Впоследствии бракованные, но полностью готовые автомобили буксировали на специальную площадку, где их разбирали, исправляли ошибку и собирали снова. Однажды у одного из рабочих случился сердечный приступ, и он упал в яму, оказавшись прямо под машиной. Чтобы его вытащить, остальным пришлось ждать, пока та не проедет мимо. Все знали фундаментальный закон завода: конвейер не останавливается никогда.

Первое собеседование Мэдрида проходило в небольшом конференц-зале. Напротив него сидел представитель профсоюза, два руководителя «Toyota» из Японии и менеджер «GM». Собравшиеся обменялись любезностями. Мэдрид вкратце изложил свою биографию и решил несколько простейших математических примеров и задач на сборку, призванных оценить его знания в области автомобилестроения. Затем его спросили, намерен ли он пить во время работы. Нет, ответил Рик, с этим покончено. Разговор длился недолго. Мэдрид уже собирался уходить, как один из японцев спросил, что именно ему не нравилось, когда он работал на заводе раньше.