Чарли Ви – Вернуть семью любой ценой (страница 28)
Когда документы были изучены, он откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. — Дело серьёзное. Очень. Но доказательств, особенно по части о покушении на убийство, пока маловато. Дневник — это косвенная улика. Показания нотариуса о подлоге — вещь весомая. Но ваш дядя, судя по всему, человек с деньгами и связями. Он будет отнекиваться, давить на свидетелей, тянуть время.
— Поэтому мы и пришли к вам, Игорь Васильевич, — ответил Максим. — Потому что знаем: если дать ему время, он или сбежит, или уничтожит оставшиеся улики, или так запутает следы, что ничего не докажешь. А она, — он кивнул в мою сторону, — уже пятнадцать лет живёт в аду.
Я видела, как его челюсть напряглась. — Задержание для допроса, как лица, подозреваемого в мошенничестве в особо крупном размере и подделке документов, на основании этих показаний, мы провести можем. И обязаны, — наконец сказал он, делая пометку. — Это даст нам законные основания для обыска в его доме и офисе. Может, найдём что-то ещё. И не даст ему скрыться. Но это только начало. Дальше — посмотрим. Как минимум на 72 часа могу задержать. Если что-то найдём ещё, то...
Он недоговорил, но итак всё было понятно. Миронов поднял трубку и отдал несколько коротких распоряжений. «Опергруппа на выезд. Задержание для допроса».
Звучало сюрреалистично. Дядя, неприкосновенный хозяин моей жизни, сейчас становился просто «объектом» для каких-то «мужиков» в форме.
После этого началось ожидание. Самые долгие два часа в моей жизни.
Кабинет казался ловушкой. Время растягивалось, как жвачка. Я вставала, подходила к запотевшему окну, смотрела на серый двор. Возвращалась на стул. Максим сидел почти неподвижно, лишь иногда проверяя телефон. Но по едва заметному ритму, с которым он постукивал пальцем по колену, я понимала — он тоже на взводе. Сергей Петрович тихо обсуждал с Мироновым юридические тонкости, их голоса были приглушённым фоном к тому, что творилось в моей голове.
А там у меня уже выстраивались множество сюжетов, что может пойти не так. Дядя сбежит из города или вообще из страны. Или позвонит кому-нибудь из главных, и все наши доказательства окажутся бессмысленными. В моей голове он до сих пор занимал место человека, который может всё. Я боялась его.
Каждая пролетающая за окном машина заставляла сердце ёкать.
А что, если его вообще не найдут? Что, если его люди дадут отпор? Что, если… что, если всё это напрасно, и он, как всегда, выкрутится?
Нервы были натянуты до предела. Я ловила себя на том, что грызу ноготь, и силой отрывала руку ото рта. Внутри всё кричало от неизвестности. Мы запустили маховик. И теперь он крутился где-то там, вне нашей власти, и от его первого оборота зависело всё.
Максим, заметив моё состояние, молча протянул мне свою чашку с недопитым чаем. Я покачала головой. Мне казалось, что я сделаю глоток, меня ту же вывернет наизнанку.
— Сядь, Вика, — тихо сказал Максим, не отрывая от меня глаз. — Ничего не изменить сейчас.
— Я не могу, — выдохнула я, прижимая ледяные ладони к груди. — Кажется, я сойду с ума от этого ожидания. А если… если что-то пойдёт не так?
— Всё идёт по плану. Миронов — профессионал. Группа — опытная. У твоего дяди не будет шансов оказать сопротивление, это не в его стиле. Он не бандит, он крыса. Крысы, когда их ловят либо пытаются сбежать, либо замирают.
Его спокойствие действовало успокаивающе. Я медленно вернулась к столу и опустилась на стул напротив него.
— А что потом? — прошептала я. — Допустим, его задержали. Что дальше? Суд, тюрьма…
— Потом будет работа адвокатов, судмедэкспертов, оценщиков, — перечислил он. — Месяцы, может, годы. Но самое страшное будет позади. Он будет изолирован. Не сможет больше приказывать, угрожать, влиять на твою жизнь.
И вот, наконец, в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь кабинета распахнулась. Вошёл молодой оперативник в бронежилете поверх гражданской одежды. — Товарищ капитан. Взяли в гараже. Без инцидентов. Доставили. В камеру для допроса. — Как себя вёл? — спросил Миронов, поднимаясь. — Спокойно. Требовал адвоката. Говорил, что это провокация и клевета. Но поехал без сопротивления.
Доставили. Он здесь. Под этой же крышей. Моя кожа покрылась мурашками. Враг был пойман. Пока — только для допроса. Но он был здесь. В ловушке, которую мы для него приготовили.
Миронов посмотрел на нас. — Мне к нему. Допрос может затянуться. Вы можете ехать домой, я позвоню, — он взглянул на меня.
Я кивнула. Сидеть здесь ещё до вечера не было никакого желания.
— Мы лучше поедем, — согласилась я. Максим тоже поднялся.
Теперь от нас уже ничего не зависело. Как только я приехала домой, на меня навалилась такая усталость. Видимо, сказалось напряжение последних дней.
Машу уже уложили на дневной сон. Я прилегла рядом с ней. Так и уснула.
Глава 42
Я провалилась в сон так глубоко, как будто пыталась сбежать от самой себя. Но даже во сне чувствовалась эта леденящая усталость в костях, отзвук адреналина и невероятного напряжения последних дней.
Проснулась я резко, от внутреннего толчка, будто что-то щёлкнуло внутри. Комната была погружена в полумрак, за окном — густая зимняя темнота. И тишина… слишком гнетущая тишина. Я инстинктивно потянулась рукой к тому месту, где должна была спать Маша.
Кроватка была пуста.
Холодная волна страха прокатилась по спине, выдавив из лёгких воздух. Я сорвалась с кровати, сердце заколотилось, в ушах зазвенело.
Я выскочила из комнаты в тёмный коридор. И тут до меня донеслись приглушённые голоса из гостиной снизу.
Голоса Максима и… женский, высокий, истеричный, полный слёз и ярости.
Я бесшумно спустилась по лестнице, прижимаясь к стене. Дверь в гостиную была приоткрыта. Я замерла в тени коридора.
— …и она пришла ко мне, Максим! Сама! Умоляла о помощи! — голос Арины дрожал, срывался, но она продолжала. — Говорила, что ты монстр, что ты снова её заточил, что хочет сбежать с ребёнком куда подальше и никогда тебя не видеть! Она просила меня достать ей фальшивые документы, купить билеты! Я… я испугалась за неё! Подумала, может, она и правда не в себе…
Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она выворачивала всё наизнанку. С её слов я выглядела безумной мамашей, зато она предстала, как невинная благодетельница. Всё, о чём мы говорили в том кафе, она нагло перевирала, делая меня главной злодейкой в её спектакле.
Сволочь! Хотя чему я удивляюсь, этого следовало ожидать.
— Мне плевать, что она тебе говорила, — голос Максима прозвучал жёстко. — Я сам разберусь. Без твоей «помощи».
— Но Максим, ты не понимаешь! — Арина снова всхлипнула, и в её голосе появились нотки отчаяния, которые, возможно, были даже искренними. — Она тебя использует! Использует тебя, чтобы разобраться с дядей, а потом возьмёт дочь и исчезнет! Она же уже делала так! Я пыталась её образумить, а она… она сказала, что ненавидит тебя и никогда тебя не простит!
В груди у меня всё сжалось. Последняя фраза была правдой. Я говорила это. Но слышать это из её уст, в таком контексте… это было как удар под дых.
В гостиной наступила пауза.
— Арина, — наконец сказал он. — Я тебе уже всё сказал. Наши отношения закончились. Они закончились давным-давно. Ты прекрасно это знала. Прекрати уже таскаться за мной. Сейчас ты здесь только потому, что решила сыграть в свои грязные игры, пытаясь стравить меня с матерью моего ребёнка. Это низко. Даже для тебя.
— Я люблю тебя! — выкрикнула она. — Я всё для тебя готова сделать! А она? Она тебя боится! Она смотрит на тебя, как на чудовище!
— Это не твоё дело, — отрезал Максим. Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Сейчас ты выйдешь из моего дома. Сама. Или мне придётся вызвать охрану, и они выведут тебя. Выбор за тобой.
Последовал звук цоканья каблучков, всхлип.
— Ты пожалеешь об этом, Максим! — голос Арины дрожал от злости и слёз. — Она тебя снова бросит! И останешься ты один! А я… я всегда ждала тебя! Всегда!
— Охрану вызывать или сама уйдёшь? — отрезал Максим
Раздались быстрые, неуверенные шаги, шуршание одежды. Я отпрянула глубже в тень, прижавшись к стене. Мимо меня, рыдая и не глядя по сторонам, пронеслась Арина. Её лицо в свете бра, падающем из гостиной, было искажено гримасой ярости и боли. Она не заметила меня.
Я слышала, как хлопнула входная дверь. Тишина снова наполнила дом, но теперь она была тяжёлой, гулкой.
Я не решалась войти.
Из гостиной раздался тихий лепет, потом низкий голос Максима, но уже совершенно другой, мягкий, почти нежный: — Всё, солнышко, злая тетька ушла. Папа тут, всё хорошо. Не испугалась?
Маша. Она была с ним. Он держал её на руках всё это время, пока Арина закатывала истерику. Он её охранял.
Мой страх за дочь сменился на злость на эту истеричку и какое-то глупое облегчение, что он не поверил ей. Что он её выгнал.
Сделав глубокий вдох, я оттолкнулась от стены и шагнула в проём двери.
Максим стоял посередине гостиной, держа на руках Машу, прижимая её к своему плечу. Он смотрел на меня.
— Всё слышала? — тихо спросил он.
Я кивнула.
— Она лжёт, — ответила я. — Не так всё было. Она сама назначила встречу. Предлагала «помощь», чтобы я исчезла навсегда. Угрожала, что поможет тебе отобрать у меня Арину. Теперь прибежала сюда с этой историей.