Чарли Ви – Вернуть семью любой ценой (страница 16)

— У меня нет его! — её шёпот стал резким, полным боли. — Его нет уже давно! То, что мы вместе это просто видимость. А теперь... теперь, когда появилась ты и Маша, он совсем перестал меня замечать. Он весь горит этой мыслью о дочери. О твоей дочери. Он ищет способы быть рядом с ней, строит планы, говорит с юристами... Он смотрит на её фотографию так, как никогда не смотрел на меня. Никогда!

В её голосе слышалась и злость, и обида.

— Ты же видела, каким он стал после того, как нашёл тебя? Жестоким, одержимым. А теперь... теперь он стал другим. Но не из-за меня. Из-за неё. Из-за вас. Вы отняли у меня даже того холодного, расчётливого Максима, который был рядом! Вы не оставили мне ничего!

— И ты думаешь, что если нас не будет, он вернётся к тебе? — спросила я.

— Да, он вернётся и всё будет как раньше! — она выдохнула, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. — Я хочу, чтобы вас снова не стало. Чтобы ты не могла вот так просто... брать то, что должно было быть моим. Моей жизнью. Моим будущим. Ты его никогда не любила по-настоящему. Ты только боялась его и бежала. А я... я годами терпела его холод, его расчёты, его сделки. Я заслужила его! Я заслужила то, что он может дать! А ты... ты просто родила ему ребёнка и теперь вновь в центре его вселенной! Это несправедливо!

Её логика была кривой, искажённой болью и годами жизни в тени, но в ней была своя чудовищная правда. Она не боролась за любовь. Она боролась за своё место, за тот мирок влияния и статуса, который она годами выстраивала. А мы с Машей ворвались в него, как ураган.

— И как ты собираешься помочь мне выиграть? — спросила я, отстраняя эмоции.

— У меня есть доступ к закрытой медицинской базе, — сказала она тихо, опустив глаза. — Я могу достать справку... о твоём «психическом здоровье», я могу сделать так, чтобы все твои медицинские показатели были идеальны, а любые попытки Максима оспорить твоё материнство разобьются о заключения лучших специалистов. У меня есть знакомый судья. Я помогу, у меня есть связи.

Я молчала, прокручивая в голове её слова. Вероятность того, что Максим может пойти на подлость, существовала. Но всё же, всё же после вчерашней картины, когда он так нежно смотрел на нашу дочь, мне не верилось, что можно так играть.

— Я предлагаю сделку, — продолжила Арина. — Ты получаешь дочь. Я получаю... шанс. Шанс, что когда вас не будет, он, наконец, увидит меня. Или хотя бы перестанет смотреть сквозь меня. Ты уезжаешь в другую страну. Навсегда. И мы больше никогда не увидимся.

Я сидела и смотрела на эту красивую, несчастную, опасную женщину. Она была готова на всё, чтобы уничтожить конкурентку, даже если это значило временно ей помочь.

Согласиться — значит получить всё, но обречь себя на вечное бегство и разрыв всех связей. Отказаться — значит получить в лице Арины смертельно опасного, мотивированного врага, который будет бить по самым больным местам: по моей репутации, по моему психическому здоровью в глазах суда, по моей дочери. Ведь она могла развернуть войну против меня, и если у неё есть связи, она с таким же успехом может подделать бумаги о состоянии моего психического состояния и навсегда отобрать Машу, чтобы заслужить одобрение Максима.

Она была опасна. Очень опасна, даже опаснее моего дяди. Чего только женщины не готовы сделать ради любви.

— А если я откажусь? — спросила я, уже зная ответ.

Пухлые губы Арины изогнулись в безрадостную улыбку. — Тогда ты получишь войну на два фронта. С Максимом, который хочет быть отцом. И со мной. Я могу превратить тебя в глазах суда в истеричку, которая не способна дать девочке стабильность. А потом... — она сделала паузу, давая мне представить, —...когда тебя лишат опеки, и Маша останется с отцом, я буду рядом. Я буду той разумной, заботливой, стабильной женщиной, которая поможет ему её растить. Я заслужу его одобрение. Его благодарность. Может, даже больше.

Холодный пот выступил у меня на спине. А вот сейчас она говорила правду. В её плане была чудовищная, железная логика. Она готова была использовать мою дочь как пешку в этой игре, чтобы занять место в жизни Максима.

— Ты готова разбить жизнь ребёнка, ради того, чтобы быть рядом с Максимом? — прошептала я.

— Я готова сделать так, чтобы у неё была прекрасная жизнь с любящим отцом и... адекватной мачехой, у которой больше ресурсов и терпения, чем у её родной матери, — холодно поправила она. — В конце концов, что лучше для девочки? Вечное бегство с матерью-неудачницей? Или стабильный дом, лучшие школы, безопасность? Я могу дать ей это. А ты? Что ты можешь дать, кроме своей любви?

Глава 25

Холодный пот выступил на спине. Арина не блефовала. В её словах была методичная, женская жестокость, которая всегда казалась мне страшнее мужской грубости. Она не била кулаком по столу, она тихо и аккуратно раскладывала передо мной моё будущее, как маньяк — инструменты для пытки над своей жертвой.

— Хорошо, — ответила холодно. — Я согласна.

Глаза Арины вспыхнули ликующим, хищным огоньком. Она выиграла этот раунд. В её мире это значило всё.

— Но у меня есть условие, — продолжила я, не давая ей насладиться победой. — Всё должно быть законно и безупречно. Все бумаги с печатями. И только когда у меня на руках будут все документы, все решения судов и вид на жительство в другой стране — только тогда я исчезну. Не раньше. И до этого момента — никаких подкопов. Никаких «случайных» утечек информации Максиму.

Я смотрела прямо ей в глаза, вкладывая в свой взгляд всю свою уверенность, чтобы доказать ей, что я не собираюсь плясать под её дудку.

Арина медленно кивнула. — Разумно. Тогда я начну готовиться. Ты получишь от меня бумаги и нужные бумаги.

Я вышла из кафе на промозглую улицу, меня будто вырвало из аквариума в открытое море во время шторма. Воздух обжёг лёгкие. Я шла, не видя дороги, не чувствуя холода, сжав руки в карманах, чтобы скрыть дрожь.

В машине минут десять не могла собраться, чтобы ехать. Молча смотрела в окно перед собой. Город проплывал мимо, серый и безразличный. В голове крутилась карусель из рваных мыслей.

Принять её условия... но не выполнять. Балансировать. Использовать Максима, чтобы получить наследство и силу. Использовать Арину, чтобы обезопасить себя. Держать их на расстоянии друг от друга, как двух голодных псов, которых вот-вот спустят с цепи.

Но рассказать Максиму про Арину? Сейчас — нет. Абсолютно нет. Во-первых, он может не поверить. Сочтёт это моей попыткой рассорить его с «верной» Ариной. Во-вторых... если он всё же поверит и обрушится на неё, я потеряю рычаг давления. Эта мстительная женщина, загнанная в угол Максимом, станет в сто раз опаснее.

Нет. Пока Арина верит, что я согласна на её сделку, она будет моим тихим союзником против Максима в суде. Она будет «помогать», подсовывая мне нужных врачей и адвокатов, чтобы я выиграла и... исчезла. А я буду использовать её помощь, чтобы выиграть и... остаться.

Машина остановилась у моего дома. Я механически расплатилась и вышла. Подъезд встретил меня привычной сыростью и тишиной.

Няня, пожилая, спокойная женщина, встретила меня в прихожей с озабоченным лицом. — Виктория, приходил мужчина. Спрашивал вас. Всё внутри сжалось. Максим? Он не мог успокоиться? — Какой мужчина? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Молодой. Стройный. Представился Демид. Сказал, что знаком с вами, и что зайдёт попозже. Вежливый такой...

Демид. Имя прозвучало в памяти, как далёкий колокольчик. Тот мужчина. С карими глазами и спокойным голосом, который помог мне в ту ночь у подъезда, когда Максим украл Машу.

Зачем? Зачем он появился снова? Простое человеческое участие? В нашем мире в это верилось с трудом. Слишком много совпадений. Слишком много «добрых самаритян», у которых в итоге находился свой интерес.

— Спасибо, — кивнула я няне, чувствуя, как наваливается новая волна усталости.

Оставшись одна, я первым делом пошла в комнату к Маше. Она сидела в манеже, увлечённо разбирая пирамидку. Увидев меня, широко улыбнулась и потянула ручки. — Ма-ма!

Я взяла её, прижала к себе, вдыхая мой любимый запах. Неуловимый запах детства. Сладкий аромат, от которого щемит в груди. И так хочется защитить мою малышку. От всех. Её тёплое, доверчивое тельце было моим единственным якорем, ради которого я готова была бороться. Машенька прижалась щёчкой к моей груди.

— Мамочка всё сделает, солнышко, — прошептала я ей в макушку. — Никто тебя не тронет. Никто.

Не должна мать доказывать, что это её ребёнок, не должна бегать по инстанциям и бороться. Место матери рядом со своим малышом. Заниматься, играть с ним. Давать поддержку и свою любовь. Только в нашем перевёрнутом мире, к сожалению, всё не так. Сильный пожирает слабого, богатый побеждает бедного.

У кого сила? У того, кто богаче. И от этой правды хотелось выть, ругаться, но только что ты сделаешь один против системы?

Как бы горько это ни было осознавать, но приходилось жить в таких реалиях. Хотя наверно у кого-то жизнь сложилась намного лучше. И расскажи этому человеку, что бывает и по-другому он не поверит. Маша потянулась ручками к полу, давая понять, что время нежностей прошло. И ей срочно надо к игрушкам, со вздохом я её отпустила. Села рядом с ней на колени. Маша быстро включила меня в игру, вручив мне в руки маленького плюшевого чебурашку, которого я должна была озвучить и играть за него. Мы увлеклись с ней, разыгрались. Пока нас не прервал телефонный звонок.