Чарли Ви – Вернуть семью любой ценой (страница 15)
— Имей в виду, Одинцов, я не прощу тебя, — снова повторила я, чтобы не забыть самой. — Это не союз. Это временное перемирие. На фоне общего врага.
Уголки его губ дрогнули изогнулись в усталой, безрадостной улыбке.
— Как скажешь, Виктория. А сейчас позволь мне увидеть дочь. Я безумно скучаю без неё.
Глава 23
Я застыла, чувствуя, как всё внутри сжимается, будто кто-то взял и схватил все внутренности ледяной хваткой.
Инстинкт кричал: «Нет! Ни за что!».
Образ его, вырывающего орущую Машу из кроватки, всё стоял перед глазами и снился ночью. Я просыпалась в холодном поту.
— Я...я не могу, — пробормотала онемевшими губами.
Максим прошил меня возмущённым взглядом.
— Я же сказал, что больше не заберу её.
— Ты думаешь после всего, что ты сделал, так легко поверить тебе?
— Знаю, что нелегко, но поверь я не враг тебе. Больше не враг.
Я медленно выдохнула, разжимая сведённые судорогой пальцы. — Она спит. Не думаю, что сейчас подходящее время... — я всё ещё пыталась сопротивляться.
— Я не буду её будить. Только посмотрю.
— Хорошо, — я кивнула и направилась к спальне на деревянных ногах. Его взгляд жёг мне спину, а шаги казались безумно тяжёлыми.
Дверь открылась беззвучно. Маша лежала в своей переноске, я не успела раздеть её. Тёмные ресницы лежали на щеках, губы были поджаты в обиженную губку даже во сне.
Я подошла к ней, раскрыла переноску, расстегнула комбинезон, освободила ножки и ручки и осторожно взяла её на руки. Максим сначала замер на пороге, словно боялся переступить невидимую черту. А потом очень бесшумно, очень осторожно подошёл ко мне. Его могучая, всегда такая уверенная в себе фигура, вдруг показалась ссутулившейся. Он смотрел на неё, и на его лице было какое-то новое, незнакомое мне выражение — смесь изумления, боли и такой нежности, что мне стало физически не по себе.
Он не сделал ни шага вперёд. Не протянул руку. Он просто стоял и смотрел. Минуту. Две. Тишину нарушало лишь его тяжёлое, ровное дыхание и тихий сонный вздох Маши.
— Она красивая, — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом.
— Все дети красивые, — сухо парировала я, всё ещё стоя настороже, готовая в любой момент закрыть её собой.
Он кивнул, не отрывая от неё взгляда. — Но она красивее остальных. И она... вся в тебя.
У меня заныло в груди. Сколько обвинений просились на язык.
"Ты во всём виноват, Одинцов! Ты виноват в том, что мы оказались по разные стороны. Виноват, потому что не любил меня, потому, что был жестоким и упрямым," — хотелось высказать ему всё. Только это было бессмысленно. Мои слова ничего не изменят и прошлого не вернут.
Вдруг Маша во сне всхлипнула. Её маленькая ручка резко дёрнулась вверх и беспомощно повисла в воздухе.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Я прижала её к себе, начала покачивать её.
Максим же с осторожностью, с какой сапёр обезвреживает мину, протянул руку и очень нежно, коснулся её крошечной ладошки.
Маша во сне сжала его палец.
Он замер, словно его ударило током. Его плечи дёрнулись, и он резко выдохнул.
Поправил её ручку и отвернулся. В тусклом свете, падающем из гостиной, я увидела, как он с силой проводит рукой по лицу.
Сердце у меня упало куда-то в пятки. Эта мгновенная, неподдельная реакция... она была настоящей. Слишком настоящей, чтобы быть игрой.
Он вышел из комнаты, не оглядываясь, и я уложила Машу в кроватку и молча закрыла за собой дверь, чувствуя, как трясутся колени от напряжения.
Враги — это просто. Ненавидеть — понятно.
А что делать с этим? С его неожиданной любовью к дочери?
Я ведь думала, что он просто забрал Машу, чтобы отомстить мне.
Когда я вернулась в кухню, он стоял у окна, глядя в тёмное стекло, в своё собственное отражение.
— Хорошо, — сказал он не поворачиваясь. Его голос снова приобрёл деловые, отстранённые нотки. — Первым делом — нотариус. Утром я узнаю, кто это. У меня есть человек в нотариальной палате. Пара звонков — и оригинал завещания будет у нас. Одновременно твоя тётя ищет документы. Как только всё будет у нас на руках, мы подаём иск.
Он повернулся. В его глазах не осталось и следа от той минутной слабости. Только холодная решимость.
— Мы действуем быстро. Пока он не опомнился. У тебя есть номер того телефона, который ты дала своей тётке?
Я кивнула, скорость, с которой он переключился, была пугающей. Я так не умела. У меня до сих пор в груди всё звенело, а в уголках глаз скапливалась солёная влага.
— Отлично. Дай его мне. Я организую для неё безопасную связь. И безопасное место, если ей придётся уйти от него раньше времени.
Он говорил «мы», строил планы, брал на себя ответственность. И часть меня, та, что устала от постоянной борьбы в одиночку, с облегчением цеплялась за эту опору. А другая часть — кричала от ужаса. Потому что я понимала: впустив его в эту битву, я уже никогда не смогу вытолкнуть его обратно из своей жизни. Если я приму его желание быть отцом Маши, мы будем связаны. Навсегда. И мне не удастся просто забыть прошлую жизнь. Как я об этом мечтала. Максим всегда будет напоминать о тех днях, когда я была сломанной куклой, которая не умела бороться.
Я продиктовала ему номер тёти Иры, мы попрощались. После его ухода я долго смотрела в окно, пытаясь решить для себя, как действовать дальше. Я должна была остаться в выигрыше, и больше не поддаваться чувствам и эмоциям. Неожиданно телефон в кармане завибрировал. Я посмотрела на экран, там высветилось имя «Арина»
Глава 24
Имя на экране горело, как оповещение о тревоге. Не знаю почему, но моя интуиция забила тревогу. Имя Арины вызывало у меня ощущение опасности. И единственная причина, по которой она могла позвонить в такой час, была связана с Максимом. И эта причина не могла быть хорошей.
Я приняла вызов, внутренне приготовившись ко всему. Но на удивление её голос был тихим, сдавленным, даже немного жалким.
— Вика? Это ты? Мне нужно... мне очень нужно с тобой поговорить. Лично.
— Говори, — холодно ответила я. — Слушаю.
— Нет, не по телефону. — В её голосе послышались настоящие слёзы. Притворные или нет, но они звучали убедительно. — Пожалуйста. Кафе «У озера». Завтра в полдень. Это... это касается Максима. И твоей дочери.
Моё сердце замерло. — О чём?
— Я не могу говорить. Приходи. Одна.
Она положила трубку.
Я долго смотрела на потухший экран, где только что горело имя «Арина», пытаясь сообразить, зачем ей вдруг понадобилась я. Во что она решила мен втянуть. В её искренность я не верила.
На следующее утро, оставив Машу с проверенной няней, я вошла в пафосное, полупустое кафе «У озера». Арина сидела у дальнего окна, лицо бледное, без привычного безупречного макияжа. Она увидела меня и помахала рукой. Увидеть её нормальной, без слоя косметики и дорогущих брендовых вещей было как-то непривычно. Она всегда напоминала куклу, а теперь передо мной сидел живой человек.
— Спасибо, что пришла, — сказала она, когда я села.
— Ты сказала, это касается моей дочери. Только поэтому я пришла, — начала я без предисловий. — Говори.
Арина глубоко вдохнула, её пальцы сжали салфетку. — Я знаю, что происходит. Знаю, что Машу ты себе вернула. Но...ты действительно веришь, что Максим отстанет от тебя?
Она впилась в меня немигающим взглядом.
— Ты что-то знаешь про это? — спросила в ответ, не желая отвечать на её вопрос. У меня или уже развилась паранойя, или действительно Арина пыталась манипулировать мной.
— Я слишком хорошо его знаю, — грустно улыбнулась она. — Он от тебя не отстанет. Не верь его обещаниям. Это он специально сейчас будет делать вид, что на твоей стороне. На самом деле ударит в самый неподходящий момент.
— И что ты предлагаешь?
— Помогу тебе, чтобы Маша осталась с тобой.
Я смотрела на неё, не веря своим ушам. — И что ты хочешь взамен? Деньги?
— Нет, — она резко покачала головой. — Я хочу, чтобы ты исчезла. Взяла дочь и уехала. Далеко. И никогда не возвращалась. Чтобы Максим больше никогда о тебе не слышал и не видел.
В груди у меня всё похолодело. Такого я не ожидала. — Зачем тебе это? — прошептала я. — У тебя же есть он. Мне он не нужен. Я бороться за него не собираюсь...