Cd Pong – PHNX: Эволюция холода (страница 3)
Но это был формальный вопрос, он уже совал мне под нос папку с данными, листки чуть шелестели.
– Спасибо, Федот… – вдох, выдох. (Надеюсь, среди читателей нет Федотов? Если есть – сорри.) – За бдительность. Мы немедленно отработаем наводку.
Он довольно кивнул и вышел, чуть прищёлкивая каблуками по жёсткому покрытию пола.
Я посмотрела на строчки документа. Буквы прыгали перед глазами, но смысл пробивался сквозь туман усталости.
– Та‑а‑ак… – протянула я. – Недалеко, на север, в двадцати километрах от вышки, замечена высокая термальная активность.
– Пойдём проверять? – Иван встал рядом, скрестив руки на груди.– Думаешь, призрак?
– Я думаю, что «призрак» это всего лишь призрак. Но кто меня слушает? О нём говорят уже лет… Сколько? Десять, не меньше? Сам знаешь, они столько не живут. Да и не смог бы феникс столько прятаться, как ни крути, они заметны.
– Не все, как ты, чувствуют фениксов. По этому окажись я рядом с ним, гляди, и не признал бы. Прошёл мимо. А если он не подросток… старше, тем более, прошёл бы мимо. Вот тебе и легенда.
– Нет, Вань. Это пустая наводка. Видишь? Там находится старая тепловая подстанция. Наверняка шалят либо датчики, либо остаточное тепло выходит. Пойдём туда и найдём группу бездомных, греющих руки у трубы с паром.
– Давайте я схожу, Вер Митривна! – вклинился в разговор наш самый молодцеватый член команды, Игорь. В его голосе звенит нетерпение, глаза уже вспыхнули азартом. Игорь, как и я, обладает редким даром контроля силы феникса, и часто безрассудно лезет в самое пекло. – Я устал уже тут сидеть. Ну скууука смертная. Мне ребята рассказывали что он группу «Зарево» в кучки пепла превратил, они его нашли и …
– Нет. Хватит Игорь. Я сама схожу, одна. Во‑первых, Иван прав: я одна из вас чувствую феникса рядом. Во‑вторых, если это действительно призрак, и если все слухи о нём хоть вполовину правда… – я замолчала на миг, подбирая слова, но потом просто сказала прямо – Я не хочу нести ответственность ещё и за ваши смерти. Проверю, быстро вернусь. Если не вернусь через три часа, вызывайте подкрепление. Тогда действительно призрак.
Я хмыкнула:
—Хотя чутье подсказывает, что это снова пустышка, как и последние разы. Ну нет в нашем городе взрослого феникса.
Глава 4. Синие глаза феникса.
Я посмотрела на координаты подстанции.
Не далеко.
Около пяти километров пешком.
Дойду.
Сегодня погода тихая.
Снег падает медленно, неспешно, зависает в воздухе перед тем, как коснуться земли. Если остановиться и всмотреться, даже красиво: белые хлопья кружатся, ложатся на ресницы, тают на тёплой коже. Но я не останавливаюсь. Меня это уже не трогает. Меня ничего уже не трогает… И давно.
Подхожу к заледенелым дверям старой подстанции. Металл покрыт изморозью, она хрустит под пальцами. Никаких признаков жизни. Только ветер воет между старых труб, вытягивает из груди остатки тепла. Его свист то усиливается, то затихает, создавая странную мелодию – то ли плач, то ли предупреждение.
Проверяю снаряжение: оружие, нейтрализатор, сыворотка, шокер. Пальцы привычно ощупывают каждый предмет, проверяют крепления, плотность прилегания. Всё на месте. Дергаю за ручку, дверь со скрипом поддаётся, выпускает скопившееся внутри тепло. Звук резкий, неприятный, похож на стон старого дерева.
Внутри царят тишина и темнота. Глаза ещё не привыкли к мраку, первые секунды вижу лишь размытые очертания. Но чувствую тепло. Нос улавливает запах дыма: смесь древесного тления, пепла и чего‑то ещё, едва уловимого.
Осматриваюсь.
У стены мешки сложены почти аккуратно. Их грубая ткань покрыта слоем пыли и паутины. Костровище обустроено с основательностью: камни выложены кругом, внутри чернеют остатки углей, ещё хранящие слабое тепло. В дальнем углу, максимально удалённом от костра, где стены заиндевели, лежит старый потрёпанный матрас. Он покрыт тряпками, которые пахнут сыростью и временем.
И тут – как удар по голове. На периферии сознания вспыхивает огонёк. Феникс.
Я аккуратно, стараясь больше не наследить, выглядываю наружу. Снег уже засыпал отпечатки, пока я была внутри. Снегопад усилился и снежинки падают гуще, образуют мягкий, пушистый покров, скрывающий любые следы.
Сосредоточиваюсь, направляю силу на ручку двери. Она покрывается инеем, выглядит нетронутой. Ощущение холода проникает в пальцы, но я держу концентрацию, пока металл не становится полностью белым, замёрзшим.
Внутри не так много места, чтобы спрятаться. Старые трубы, покрытые ржавчиной и паутиной, тянутся вдоль стен. Массивные, металлические, с облупившейся краской шкафы с оборудованием выстроились у западной стены. Забираюсь в один из шкафов, прикрываю створку, оставляю узкую щель. Металл холодный, влажный, прилипает к коже, но я не шевелюсь. Воздух внутри затхлый, пахнет железом и пылью.
Жду. Готовая ко всему.
Если это ребёнок – с ним наверняка кто‑то взрослый, и этот взрослый бросится на защиту. Но сам феникс впадет в ступор: дети всегда застывают.
Если подросток – он, скорее всего, на грани стабильности. В такие моменты фениксы полностью уходят в себя, не видят и не слышат ничего вокруг.
А вот если это взрослый, полностью сформированный феникс… Я не знаю, чего ждать. Тогда это наш призрак, которого выслеживает все управление. Феникс забравший не мало жизней подготовленных агентов.
И такой феникс наиболее опасен. Если он так долго протянул – значит, контролирует себя. Значит, знает свои пределы. Значит, застать врасплох сложнее.
Слышу шаги. Они тихие, почти неслышные, но я различаю их отчётливо. Каждый шаг отдаётся в груди, словно эхо. Внутри всё кричит: феникс близко. И это не дитя, не нестабильный подросток. Кто‑то сильный. Очень.
Скрип двери. В помещение входит мужчина, примерно моих лет. Внутри меня все вопит: «Феникс!» – но внешне никаких признаков аномальности. Единственное, что бросается в глаза, это количество одежды. Сегодня около −38 °C, а на нём простые джинсы (голени заледенели, ткань стоит колом), толстовка на молнии с капюшоном. Фениксы не чувствуют холод, но таких «раздетых» я давно не встречала. От него исходит едва заметное тепло и воздух вокруг его фигуры кажется мягче, чем в остальном помещении.
Он стягивает рюкзак с плеч, что‑то вынимает и складывает в углу. Я замираю и почти не дышу. Слышу только, как громко, неровно стучит моё сердце. В ушах шумит кровь, заглушая все звуки, кроме его движений.
Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, где он. Сила тепловика работает безотказно. Сознание предупреждает – ОПАСНОСТЬ!
И вот он напрягается, плечи замирают на мгновение, он принюхивается, кажется по-звериному почуяв меня. Резко встаёт и движется в мою сторону. Его шаги легкие, но уверенные.
Я готовлю шокер. Рука дрожит, но я сжимаю прибор крепче, чувствую холодную поверхность металла, острые края.
Феникс рывком распахивает створку, она чуть не слетает с петель…
И я тону в его огромных, внимательных, бесконечно голубых глазах.
Они как небо, когда не идёт снег. Как чистое, бескрайнее, полное тайн небо моего детства. В них отражается слабый свет из окна, придаёт взгляду почти неземное сияние.
Замешкавшись, упускаю момент.
А его рука резко смыкается на моей шее. Пальцы горячие, обжигающие. Глаза больше не голубые, а белые, заполненные светом изнутри. Я чувствую жар на коже, он проникает глубже, пробуждает что‑то забытое.
Страх?
– Стой… – хриплю я, царапая его запястье, стараясь вырваться. Мой голос звучит глухо, словно из‑под толщи воды.
– Почему? – удивляется он искренне, а я оторопеваю. Мужчина чуть склоняется ко мне и его тёплое дыхание, касается моего лица, оставляет лёгкий след.
Пытаюсь еще что‑то сказать, но он держит крепко. Спустя долгие секунды тишины слегка разжимает пальцы, потом медленно отпускает. Кожа на моей шее пульсирует, помнит его прикосновение.
– Я знаю, кто ты. Уходи, если хочешь жить, – бросает коротко и отходит к своей добыче. Его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, точно он давно не разговаривал.
Я смотрю на его спину. В руках сжимаю шокер, на поясе болтается пистолет с сывороткой. И он отвернулся, присев в пяти шагах. Я могу его нейтрализовать… Но почему‑то не делаю этого.
– Кто ты? – спрашиваю.
– Ты знаешь, – бубнит он себе под нос.
– Знаю, что ты феникс. Но я не знаю, кто ты. Как твоё имя?
– Зачем тебе моё имя? Думал, тебе имена не важны, только количество уничтоженных целей.
– Меня зовут Вера.
– Я же сказал, рыжая, я знаю, кто ты.
– Откуда? Мы не встречались… Я бы запомнила…
Мужчина только долго и внимательно смотрит на меня. Его взгляд проникает внутрь, изучает каждую скрытую мысль, каждое заглушенное чувство.
– Ты будешь делать то, за чем пришла? – кивает он на шокер в моей руке. – Если нет, то убирайся.
И я ухожу.
Возвращаюсь в ФУКТА, пишу отчёт: «Бездомный в здании старой котельной подстанции „Северный узел“».