Cd Pong – PHNX: Эволюция холода (страница 1)
Cd Pong
PHNX: Эволюция холода
Глава 1. Точка невозврата.
Мне поступает звонок на телефон. В тишине комнаты резкий стрекочущий звук бьёт по нервам.
– Вера Дмитриевна, в тридцать седьмой школе ЧП. «Феникс», на грани коллапса. Надо разобраться, как вы умеете. По‑тихому.
– Принято.
Кладу трубку деревянными пальцами. Ощущаю, как кровь отливает от лица, кожа леденеет, а в висках дрожит напряжённый пульс. Тридцать седьмая школа. Там учится моя Алиночка, моя маленькая девочка. Мой ангелок, моя боль, моя трагедия, моя тайна, мой «феникс».
Мысли кружатся в водовороте, царапают изнутри, сбивают дыхание.
Мы оперативно прибываем с группой на место. В воздухе витает едкий запах гари. Он проникает в ноздри, оседает на языке. Школа уже горит, но пока лишь из окон первого этажа вьётся тонкая струйка дыма, да где‑то внутри глухо потрескивают горящие доски. Ещё не коллапс. Еще есть время. Еще есть шанс.
Быстро находим эпицентр.
В центре актового зала стоит моя маленькая дочка. Её кожа покрыта всполохами почти бесцветного пламени – оно шипит, соприкасаясь с холодным воздухом, и излучает жар, от которого слёзы наворачиваются на глаза. Ее глазки как два прожектора – слепящие, белые, без зрачков. Я вижу как она боится, вижу, как дрожат её ресницы, как сжимаются и разжимаются ее маленькие пальчики. Пытаюсь силой погасить её, сбить температуру – не выходит.
Ничего.
Абсолютно.
Я беспомощна.
Она перешагнула точку невозврата.
Подхожу к ней, зову:
– Милая, ну что ты, не бойся, мама рядом. Всё будет хорошо. Сейчас ты успокоишься, и мы пойдём домой.
Школу спешно эвакуируют. За стенами слышны топот ног, отрывистые команды, плач. В наушник врезается голос:
– В пострадавших классах уже погибли дети.
В этот миг очередная вспышка огня врезается в стену позади меня. Жар опаляет затылок, волосы встают дыбом от статического заряда. Алиночка всё больше теряет контроль. Пламя взвивается выше, лижет потолок, рисует на стенах тени, похожие на когтистые лапы.
Я знаю, что я должна сделать. Я знаю, но медлю.
Медленно.
Очень медленно подхожу ближе.
Она поворачивается ко мне.
В её взгляде тлеет бездна боли и вины, а дыхание прерывистое, со свистом.
– Мама, мамочка, прости. Было холодно. Детки мёрзли, я хотела помочь.
– Я знаю, знаю, милая, ты ни в чём не виновата. Ну же. Иди ко мне.
Она подходит, обнимает меня. Замечаю сквозь огнестойкую ткань одежды, как её тело пульсирует жаром, будто внутри бьётся второе, огненное и неукротимое сердце. Кожа горит, пот стекает по спине, но я терплю.
– Я люблю тебя, милая, – шепчу я.
И делаю проклятый укол.
Она изумлённо смотрит на меня. Чувствую, как её пальцы слабо сжимают мою руку, чувствую как ее тело испускает последний всплеск тепла.
Потом потухает, дочка теряет сознание.
Обычно фениксы живут до двух дней после введения сыворотки.
С Алиночкой же вселенная не дала мне попрощаться.
Дочь умерла у меня на руках в том самом зале.
Её тело остывает мгновенно, ее огонь потух, весь до капли.
***
Я просыпаюсь в поту посреди ночи. Вокруг царит глухая тишина и плотный сумрак подземного бункера. Ни окон, ни ночного неба, ни даже намёка на внешний мир. Только мерное гудение вентиляционных систем, холодное металлическое прикосновение койки и запах стерильности, въевшийся в ноздри. Но я знаю сейчас идет снег… теперь всегда идёт снег и всегда холодно.
Забавная штука жизнь. Человек считал себя повелителем планеты, а она взяла да и практически стёрла его со своей поверхности, как заразную болезнь.
И как изящно!
Дала нам ключ к будущему, который мы покрутили в руках, почесали репу, да и выбросили за ненадобностью.
Наша матушка подготовила для человечества спасение, создала уникальную мутацию. Впоследствии её назвали PHNX‑1. Этот мутированный ген давал его обладателю особые силы – силы управлять теплом. У всех они проявлялись по‑разному, но это всегда было тепло. Такие люди рождались редко – три-четыре из сотни, но ещё реже рождались «фениксы». Их показатели PHNX зашкаливали. Эти люди не просто управляли теплом, они были огнём. И они были нестабильны, они коллапсировали, вспыхивая пламенем такой высокой температуры, что выжигали вокруг себя всё на сотни метров.
Когда это началось, примерно пятьдесят лет назад, было создано ФУКТА – Федеральное Управление по Контролю Термических Аномалий. И фениксов стали выявлять и ликвидировать до их коллапсирования.
Был введён режим обязательных проб крови новорождённых. Тех, у кого выявлялся PHNX‑ген, ставили на учёт. И курировали до проявления сил.
Как правило, первые силы проявлялись к шести-семи годам, и тогда становилось понятно, кто «тепловик» – средний уровень мутации, полезные работники, часто сотрудники ФУКТА, а кто «феникс» – потенциальная бомба замедленного действия.
Но какой родитель согласится отдать своё дитя на уничтожение? Появилось сопротивление, подполье. Фениксов прятали, учили сдерживать пламя, учили контролю. Но они не доживали и до двадцати лет, всегда итог один – взрыв колоссальной мощности, разрушенный квартал и сотни, а то и тысячи загубленных жизней.
Так погибли мои родители. И так я стала агентом ФУКТА.
Меня зовут Рябинина Вера Дмитриевна.
Мне тридцать пять лет.
Я «тепловик», могу чувствовать фениксов и направлять их силу, если успею…
Я руковожу группой зачистки «Искра».
Я убила своего ребенка пять лет назад.
И я разочаровалась в системе.
Но не сразу.
Глава 2. Шарик мороженного.
За последние пятьдесят лет планета стремительно остывала. Сначала никто не тревожился: зима чуть длиннее, лето прохладнее. Потом градус за градусом – и вот уже в июле выпадает снег, а в августе реки сковывает лёд. Сейчас, когда среднегодовая температура не превышает −28 °C, нам стало понятно: появление людей с PHNX‑1 – это лишь логичное продолжение эволюции. Но тогда, сорок-пятьдесят лет назад, это казалось абсурдом.
Тепловики – ладно, можно понять и принять. Они не вредили в большей степени. Их тепло было будничным, почти незаметным.
Замок замерз? Не беда – сосед-тепловик приложит ладони, подышит, и механизм поддастся.
Опять перебои с отоплением? Ерунда – в семье есть тепловики, они посидят с детьми, прижмут к себе, и те не продрогнут.
Сломался чайник ? Все знают, кто сидит у стены слева. К нему тянется очередь с чашками: «Прогрей, а?» – и он молча берёт в ладони, греет, не спеша, это нормально.
Ничего сверхъестественного. Только польза.
А вот фениксы… фениксы – это угроза. Причём колоссальная.
Их сила не умещалась в рамки ни в физические, ни в человеческие. Это было не управление огнём, а сама стихия, живая и необузданная, вырвавшаяся наружу изнутри.
Тепловик, как спичка в ладони: тёплая, нужная, безопасная.
Феникс ,как солнце, упавшее на землю.