Catherine Dark – Хроники Лаэриса: Вестник шторма (страница 9)
– Не похоже это на пожар. – Решил поумничать я, догоняя бегущую по лестницам Лираэль. – Ты чувствуешь дым? Ты видишь огонь? Я – нет.
Мы добежали до фойе. Лираэль остановилась, поняв, что это точно не пожар. Люди не убегают из здания. Вместо этого кто-то рыдает, упав прямо на пол, кто-то стоя у стены пытается прийти в себя и не изрыгнуть остатки завтрака снова. Кого-то из девушек, потерявших сознание, приводят в чувства.
Лираэль нахмурилась, закусила губу и медленно пошла в сторону криков. Толпа за сценой уже сгрудилась плотным кольцом. Кто-то судорожно крестится, кто-то, напротив, глазея, расталкивает локтями впереди стоящих, пытаясь утолить свое любопытство. Лираэль протиснулась вперед, и тут я увидел ее лицо: не испуганное, не потрясенное, а скорее раздраженное и чуть утомленное.
– Ну, великолепно, – процедила она сквозь зубы, смотря на открывшуюся кровавую картину, – Денарион решил окончательно испортить мне утро.
– Господи… его… его повесили! – Кто-то пропищал дрожащим голосом. Я услышал, как кто-то из актеров сдавленно всхлипнул. – Его пригвоздили, дурень. – Угрюмо поправила Лираэль, смотря на огромный кол, торчащий из обезглавленного тела Денариона, висящего на стене при помощи этого кола. – Видишь же, гвоздь.
– Если уж быть совсем точным, это кол. Значит, его прикололи, как сушеную бабочку. – Не удержался я от маленького занудства, что почему-то доставляет мне радость, даже если меня никто не слышит.
– Ну и картина! – Тихо выдохнула Лираэль, нахмурившись сильнее, и закрыв нос краем пледа, спасаясь от мерзкого запаха крови. Все внутри комнаты, что еще вчера была гримеркой для мужской части труппы, было забрызгано кровью. Обезглавленное тело парня было вбито в стену огромным строительным штырем, будто с одного удара. Лираэль наклонилась, чтобы получше рассмотреть оторванную голову, лежащую рядом с пригвожденным к стене телом, и брезгливо вздрогнула. Голова, судя по состоянию шеи, была буквально оторвана. Не отрезана! Стеклянные глаза, окровавленный рот, застывший ужас на мертвом лице. И да, она сразу все поняла. Я видел, как в ее памяти вспыхнули те самые безжизненные головы под остовом корабля под названием “Вестник шторма”. Вокруг люди суетятся, рыдают, причитают и молятся. Кто-то сидит в углу и усиленно пытается не смотреть. Да, старику Грауферу, владельцу Театрона Лунного Серпа, явно придется сильно доплатить за уборку местным слугам.
Кто-то из сотрудников театрона в панике накидывает на труп какую-то ткань, еще кто-то кричит: “Не подходите! Это может быть проклятие!”
– Конечно проклятие. Театральное. Называется оно "Как насолить Лираэль в любую пятницу."– Процедила Невариен сквозь зубы в уголок пледа. Но я все слышу.
Я уже не знаю, смеяться мне или дрожать от ужаса, видя ее хладнокровную реакцию.
– И вот ведь ирония, я не чувствую ничего. Совсем. А ведь вчера он украл мой грим. И не только грим, и не только вчера. И я должна была бы… ну хоть что-то! Хоть каплю жалости и сострадания. – Тихо добавила она, немного приопустив уголок пледа и поджала губы. Затем моргнула, приставила уголок ткани обратно к носу и качнула головой, словно отгоняя что-то липкое и неприятное. – Это неправильно! – Пробормотала она, глядя на тело. – Даже с такими уродами не должно быть вот так!
Я ощутил, как внутри нее медленно, но заметно начинает шевелиться тревога. Я сам боюсь. Боюсь, потому что знаю, что корабль забрал свою первую душу. Хотя я и рад, что этой душой оказалась не Лираэль. Потом она вдруг оглянулась в пустоту и посмотрела так, будто почувствовала, что я рядом.
– Ну и где ты шляешься, Друг? Надо было мне подать знак, что тут какая-то дрянь творится! Я бы тогда ни за что не вылезла из своей комнаты! – Незаметно прошептала она в ткань пледа.
Я чуть не расхохотался! Если бы не воспоминания о том, что мою подопечную кто-то хочет убить, пришедший в город “Вестник шторма” и то, что она и бровью не повела, увидев жуткое убийство коллеги по сцене, я бы уже запутался в щупальцах от смеха.
– Говорят, это предвестие. Кто умирает первым – того забирает Тот-Кто-В-Гавани… – дрожащим голосом произнес рядом стоящий молоденький актер из труппы Театрона. Лираэль удивленно посмотрела на него. Он понял, к кому прикоснулся, сдавленно пискнул и отошел на два шага. В этот момент один из юнцов-декораторов, бледный как побеленная стена, вцепился в руку Лираэль так, что она вздрогнула, чтобы не упасть в обморок, как нежная барышня. Я похолодел, хотя кажется, что призраку холодеть некуда. Легенду знают даже они. Но знают ли они про то, как корабль заходит трижды? Первый раз – за душой. Второй – за разумом людей. А третий – несет разрушение?
Лираэль шлепнула испуганного парня по плечу свободной рукой. Тот аж подпрыгнул, смотря на “проклятую” чуть ли не более затравленно, чем на труп Денариона.
– Успокойся, и скажи спасибо что выбрали не тебя. Ну а ты, Денарион, – она кивнула на тело, – отдыхай. Надеюсь, там, куда ты отправился, хоть кто-то ценит твои дешевые шуточки.
После, она развернулась, чтобы, наконец, уйти обратно к себе на чердак. Я, как всегда, полетел за ней. Я не хочу упустить ни минуты, потому что догадываюсь: следующее, что появится в ее жизни, будет хуже мертвого актера. Гораздо хуже.
Глава 3: Там, где прервалась нить
***
Спустя три дня город опустел и затих, окрасившись в блеклые, выцветшие тона. В Селемарисе траур носят в белом: длинные, будто стертые от времени одежды и полупрозрачные вуали, белесыми пятнами дрожащие в утреннем воздухе. На стенах домов развеваются бледные ленты, словно призраки давних бурь. Даже вода у причалов кажется бледнее обычного, будто не смея отражать солнечный свет. В воздухе пахнет чьими-то приторными дорогими духами, унынием и, кажется, содержимым недавно прорвавшейся канализации.
Сегодня в последний путь отправляют Денариона Лаерона. Перед церемонией сожжения его голову, призрак которой я недавно сам видел, плавающим у причала под корпусом “Вестника шторма”, прилежно пришили к телу. Его одели в лучший дорогой костюм, привели в порядок лицо и руки, насколько это вообще возможно после того, как с человеком случилась такая страшная смерть, и возложили на Праховый алтарь в лучшем виде, как музейный экспонат.
Жрецы Ритуального бюро «Феромант и Сыны» затянули “Хорал упокоения” с такой торжественной скукой, будто они исполняют это даже не в сотый, а в тысячный раз. Все как полагается по уставу: белоснежные мантии, жесты, отточенные веками, и надменная сосредоточенность, с которой «белые павлины» преподносят смерть, как театральный акт.
Родные и друзья громко воют, утирая слезы. Они наблюдают, как тело Денариона возносится в воздух в виде пепла. Жаль, что я не могу шепнуть на ухо старухе в белом, что ее причитания звучат хуже, чем уличные шарманки в полнолуние. Хотя, если бы даже я и мог, вряд ли бы она услышала, потому что в этом городе давно не умеют слушать ни живых, ни мертвых.
Я парю над площадью перед Праховым алтарем, наблюдая, как в пепельном мареве стоят горожане. Они держатся молчаливо, склоняя головы под тяжестью чужого горя. Каждый выглядит так, будто сам готов стать лишь пеплом, развеянным над морем. Очень похоже на финальную сцену одного спектакля, где играет Лираэль, когда вся массовка давит из себя жалостливый взгляд и слезу, чтобы режиссер заметил “гениальную” актерскую игру и повысил хотя бы до актера второго плана.
И среди этого погребального цирка – она, прекрасная Лираэль Невариен, в огненно-красном одеянии! Ее платье пылает огнем среди сизого тумана: пышная юбка из багрового фатина длиной чуть ниже колена, оранжевые рукава-фонарики, черный корсет туго стянут на талии. Волосы убраны в высокий хвост, спадающий на правое плечо, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Стрелки на веках резкие, дерзкие, а губы – цвета ночного вина. Она стоит в стороне от толпы, и даже мертвые в том мгновении отшатнулись бы от ее тяжелого взгляда. Или же благоговейно преклонились. Она сама напоминает пламя своим видом, и это единственное живое пламя в этом мертвенно бледном городе. При этом, ее лицо не выражает, кажется, совершенно никаких эмоций, будто она выше всего этого маскарада скорби.
Кто-то в толпе брезгливо зашипел, оглядываясь: «Безумная!». Да кто бы говорил! Тут церемония сожжения усопшего, а он украдкой щелкает семечки ламорина. Очень “прилично”!
Лираэль задумчиво смотрит прямо на зажженный на алтаре огонь, в котором с трудом угадываются очертания горящего тела, опираясь плечом о колонну спиной и скрестив руки. На мгновение мне даже показалось, что я увидел огоньки сожаления в ее синих, как вода в пасмурную погоду, глазах. Она глубоко вздохнула и покачала головой, отгоняя от себя какие-то мысли, и снова посмотрела на догорающее пламя.