Catherine Dark – Хроники Лаэриса: Вестник шторма (страница 10)

– Как ты смеешь заявляться сюда в таком виде!? – Из размышлений Лираэль вырвал надрывный визгливый голос. Я было подумал, что где-то режут несчастную хрюшку, но это была лишь Фрейна Севрель.

Она, как всегда, разодета в дорогие одежды: белое легкое платье струится из-под такой же белой мантии с приколотой в районе груди золотой брошью, изображающей фамильный герб ее семьи в виде какой-то важной заморской птицы, несущей в клюве какой-то замысловатый цветок. Длинные светлые волосы Фрейны, уложенные в пышную, но гладкую прическу венчает серебряный ободок, украшенный белым жемчугом. Я бы даже смог назвать ее симпатичной избалованной наследницей богатых родителей, кем она и является по-сути, если бы не красный от рыданий, распухший нос, покрасневшие щеки и зареванные глаза. Ее лицо выглядит весьма забавно. Решительно сжатые в маленькие кулачки ручонки с новеньким маникюром на фоне спокойной, как скала, леди в красном, делают ее похожей на назойливого звенца, поджавшего лапки в ожидании возможности укусить.

Лираэль лениво перевела взгляд на Фрейну, затем снова на догорающий огонь. Ни слова, ни эмоции. Ее тело не сделало ровно ни одного движения, кроме легкого поворота головы. Я почувствовал гордость за мою живую подругу.

– Пошла вон отсюда! Проклятое Лаэрисом отродье! – Еще громче заверещала горюющая Фрейна. Толпа отвлеклась от церемонии сожжения Денариона. Все уже уставились на них с Лираэль, позабыв о самой сути мероприятия и его главном герое. Фрейна замахнулась, чтобы ударить, но Лираэль молниеносно и спокойно поймала ее руку.

– Не устраивай скандал. Это похороны, а не спектакль. – На мое удивление, тихо, но серьезно сказала Лираэль. – Если хочешь выяснять отношения, дождись репетиции в Театроне.

Фрейна возмущенно глотнула воздух, хлюпая носом, чтобы унять подкатывающую истерику. Лираэль резко отпустила ее руку, затем отвела взгляд на огонь.

– Ты еще смеешь меня упрекать!? Ты, та кто приперлась в красном на похороны! Да лучше бы ты… – Она заверещала на весь город. Да так, что мой эфир задрожал от этой сверхзвуковой волны. Не от страха, просто чуть не сдуло мое эфирное медузье тельце.

– Фрейна, не нужно. – К ней подошли не менее заплаканные, чем она сама, подружки из труппы, пытаясь оттащить от Лираэль, которая лишь медленно переведа нечитаемый взгляд на назойливую визгливую девушку рядом.

– Отстаньте от меня! – Она вырвалась из их хватки, и кажется, даже умудрилась случайно стукнуть по лбу одну из своих подружек. Те тут же отступили, опустив виноватые лица. Фрейна злобно посмотрела на Лираэль. – Это все ты виновата! Ты просто издеваешься над всеми нами! Это ты его убила, а теперь насмехаешься!

– Не устраивай цирк, Севрель! – Прошипела Лираэль на манер гриммер-змеи, которую раздразнили, тыкая палкой. Я был ошарашен: я еще не видел ее столь серьезной и… злой? Она все еще сдерживается, но я чувствую, что она вот-вот сорвется.

– Держись, Лираэль. Друг рядом. – Сказал я в пустоту, не оставляя глупой надежды, что она хотя бы почувствует мое присутствие, как тогда, в водах Элейринского плато. Я потрогал ее руку своими щупальцами. Затем одним из щупалец изобразил высунутый язык, которого у меня нет, в сторону истерички Фрейны Севрель.

– Не кидайся голословными обвинениями. Мне жаль Денариона, хоть он и был мразью. Я прощаюсь по-своему. Мне плевать на ваши глупые традиции, вы все равно никогда не считали меня частью своего милого болота. Так какого треклятого водоворота ты сейчас устраиваешь истерику посреди погребальной церемонии, обращая все внимание с усопшего на меня? Это ЕГО сцена, ЕГО финал! Вернись в толпу, и попрощайся как следует! – Лираэль отчитала оппонентку как школьницу. Так-то!

– Мразью!? – Воскликнула Фрейна, игнорируя катящиеся по щекам слезы и пытающихся ее успокоить из толпы подружек, которые теперь не осмеливаются подойти близко.

Толпа окончательно наплевала на “праздник” усопшего товарища. Жители города вместе со жрецами, прервавшими погребение ради сцены чужой ссоры, собрались вокруг Фрейны и Лираэль. Такого свинства я за пятьсот с лишним лет своего существования не знал! Я вижу, как Лираэль держится из последних сил, и завис над ее плечом, щекоча щупальцами. Это все, что я могу сделать чтобы поддержать мою подругу. Знаю, что не почувствует, но я не могу не попытаться.

– Он был другом! Коллегой по сцене! Он был самым светлым человеком в этом городе! Не смей оскорблять его память! – Продолжает сносить меня своими противными звуковыми волнами Фрейна.

– Другом!? – Вдруг твердо, но громко вскрикнула Лираэль.

Все резко вздрогнули. Она оттолкнулась от колонны, опустила руки вдоль туловища и подошла ближе к Фрейне с гордо поднятой головой, глядя прямо той в глаза холодным, цепким взглядом.

Меня это даже испугало, потому что Лираэль сейчас не играет. Она планировала отдать этот спектакль умершему коллеге, но младшая Севрель и толпа ее свиты решили иначе. Будто Лираэль втянули в какой-то спектакль, о котором знали все, кроме нее, дали ей главную роль, но не позволили изучить сценарий перед премьерой. Она была не готова на этот раз. Я могу только догадываться, но, скорее всего, она тоже не ожидала от Селемарисцев подобной низости во время церемонии сожжения усопшего.

Лираэль сделала еще шаг к Фрейне, которая продолжает хрюкать, глотая показушные слезы. Плохая актриса, ужасная! И почему ее все еще держат как актрису Театрона Лунного Серпа? Лираэль оказалась почти вплотную рядом с ней. Моя леди в красном угрожающе прикрыла веки, будто захотела испепелить Фрейну и всех вокруг. Я бы не удивился, если бы она вдруг разбудила в себе способности огненного мага через свой ярко-красный костюм и спалила бы весь город ко всем Великим. И пусть, лишь бы ей стало легче.

– Смешно слышать это слово из твоего лживого рта! Дружба, любовь и искренность – три слова, которых никогда не понять ни тебе, ни Денариону, ни остальным твоим фальшивым подлизам. “Светлым” человеком? – Лираэль опасно оскалилась. Злость все больше накрывает ее, прямо как цунами накрыл мой родной город. – Для меня он был кошмаром, мучителем и предателем! – Последнее слово она будто выплюнула прямо оппонентке в лицо. Та громко всхлипнула и сделала шаг назад, отшатнувшись, как от пощечины. Лираэль твердо сделала еще шаг, снова сократив расстояние между ними до предела.

Толпа замерла, пытаясь слиться с каменными статуями, колоннами и деревьями. Весь мир будто затих. Лишь где-то внизу шуршат перекаты волн, жадно облизывающих утес. Периодически доносятся крики чаек, которым нет никакого дела до этих странных двуногих существ. Трещит догорающее в погребальном костре Денариона дерево, задавая такт листве деревьев, что тихо перешептывается по велению легкого морского бриза.

Фрейна пискнула, как мышь, оказавшаяся зажатой между голодной кошкой и мышеловкой. Она явно хотела что-то сказать, вот только Лираэль еще не закончила. Моя живая подруга злобно, нервно и одновременно горько рассмеялась. Прямо как в спектаклях, где играет злых королев, уничтожающих целые поселения.

– Он был трусом, нарциссом и идиотом. Да и все вы просто часть глупого стада, которое пойдет за всеми, даже если вас поведут на убой! Ты хочешь от меня уважения? – Она снова расхохоталась, и в этом смехе уже послышалась бездна. – Как я могу уважать людей, которые не дают мне прохода вот уже шестнадцать лет, придумав какое-то глупое проклятье, которого, возможно, нет?!

Фрейна нервно сглотнула, оглядываясь на своих теперь уже безмолвных подружек, ища поддержки. Лираэль смотрит будто сквозь нее. Теперь в ее глазах застыли боль и сожаление. Ее голос чуть дрогнул, когда она решилась продолжить. Надломлено и тихо.

– А может ты помнишь, что было до того рокового дня? До обвала. Ты называла меня подругой, а моих родителей – дядей и тетей. Ты оставалась в нашем доме на ночевки, пока твои родители путешествовали по Астемиру и Шаари-Кену, налаживая бизнес. Помнишь, Фрейна?

Воцарилась гробовая тишина. Несколько секунд заклятые враги смотрят друг другу в глаза. Лираэль смотрит… с надеждой? Во взгляде Фрейны на секунду промелькнуло что-то человеческое. Вина? И я вдруг понял: Лираэль либо сейчас действительно разрушит до основания этот город, либо вот-вот сломается сама. Та, что всегда упрямо стояла на перекор всему, впервые сказала это вслух. Сказала им, а значит и себе.

Секунда прошла, и Фрейна опустила заплаканные глаза в пол и поджала дрогнувшие губы. Где-то вдали прогремел тихий раскат грома. Лираэль издала короткий смешок, полный презрения. От секундного тона надежды и сожаления не осталось и следа. Вернулась холодная, обозленная Лираэль и продолжила обвинительную тираду сквозь зубы.

– А потом, когда мой дом и родители канули в бездну, вся твоя дружеская любовь в одночасье превратилась в шестнадцать лет травли, как и пустые обещания Денариона о “дружбе навеки”! – Последние слова она выкрикнула так, что слышал, кажется, весь Талларис. Но, в отличие от поросячьих визгов Фрейны, это был громогласный твердый голос человека, которому надоело терпеть унижения и играть беззаботность. Жаль, что их мозгам не дано понять эту тираду.

Я поджал щупальца от собственного бессилия. Если бы воздух не держал мой эфир подобно соленой воде, я бы размазался по мостовой как масло по булочке, только чтобы не чувствовать это отчаяние. То самое отчаяние, когда просто смотришь на страдания тех, кто тебе дорог, но не можешь сделать ничего. НИ-ЧЕ-ГО!