Catherine Dark – Хроники Лаэриса: Вестник шторма (страница 11)

Лираэль всегда выглядела как воин, готовый к битве. Но сейчас я почувствовал, как она ломается все сильнее. Я чувствую себя жалким. Я знаю: так рождаются демоны. В агонии, в боли и разочаровании. Мне кажется, я теряю ее, пока она теряет себя.

Фрейна Севрель мелко задрожала, как лист магары на ветру. О, как я мечтаю задушить ее своими щупальцами! Но можно ли задушить безмозглую, бездушную крашеную куклу? Мне захотелось найти “Вестника шторма” и попросить его забрать эту фальшивую “приму” в компанию к ее дружку, а затем повесить ее голову на шпиль Храма Вечного Равновесия в назидание другим! Глаза Фрейны забегали, будто в поисках опоры.

– Нам было по шесть! – Оправдываясь заверещала она, явно не ожидая такой реакции от Лираэль. Уверен, ей просто хотелось в очередной раз спустить пар эмоций на одинокой, никому не нужной сироте.

– Шестилетних несмышленых детей я могу понять. – Уверенно, с еще большей ненавистью и болью в глазах продолжила Лираэль, чеканя слова. – Но прошло около шестнадцати лет, а ни у кого из вашей дурной аристократической компании уровень интеллекта не дорос даже до подросткового!

Кто-то в толпе сдавленно кашлянул. Судя по звуку, этот бедолага терпел долго и мучительно. Это заставило мою подругу вспомнить о зеваках. Она резко перевела взгляд на толпу, каждый в которой уже готов был прикинуться безжизненным камнем, лишь бы не попасть под взгляд впервые за всю жизнь озлобленной как фурия из легенд Островов Забытых Кораблей, Лираэль. Она лишь усмехнулась и сделала шаг к толпе, безжалостно отталкивая с пути свою, как выяснилось, бывшую подругу, давая понять, что разговор с ней она закончила.

– О, мои любимые зрители! – Протянула она елейно, показывая всем злобный оскал, разведя руки, будто пытаясь всех обнять. – Брошенные Безмолвной вершители судеб, что заклеймили меня проклятьем лишь потому, что я ВЫЖИЛА! – Она снова саркастично выплюнула слова, мысленно ударяя чем-то тяжелым каждого в этой толпе.

Она уверенно прошла прямо через расступающуюся перед ней толпу и поднялась на импровизированный помост, где догорает погребальный костер. Цвет ее платья слился с цветом углей. Где-то вдали одиноко крикнула кружащая над утесом ворона.

– Вы все просто глупое стадо, помешанное на сплетнях и Лунном серебре! Ну и как вам живется, скидывая все свои проблемы на “мое проклятие”, которое вы же сами и придумали?! – Театрально спросила она так, будто играет злодейку, готовящуюся испепелить какую-нибудь деревеньку вместе с жителями.

Люди в толпе начали переглядываться. Никто не смеет издать ни звука. Где-то далеко снова раздался раскат грома. Лираэль оглядела всех свысока и продолжила так сухо и властно, будто объявляет свите новый указ.

– Вы все знали моих родителей, и улыбались им в глаза при жизни! Наверняка они сейчас смотрят на вас из Запределья, и думают: “Правильно, наши дорогие коллеги и друзья! Клеймите нашу любимую дочь проклятиями! Гордимся нашим городом! Вешайте все свои проблемы на девочку-сироту, обвиняя ее в том, что она проклята, только потому что выжила в обвале! Мы ведь так хотели увидеть, как она умрет!”

Она торжественно захлопала в ладоши, аплодируя идиотизму людей. Толпа все еще пораженно молчит. Снова треснули угли. За спиной Лираэль взметнулся клуб дыма, будто пламя погребального костра пытается издать последний вздох.

Я сжался еще сильнее, почувствовав, как с моей шляпки медленно капнул эфир, будто одинокая слеза. А вот Лираэль не плачет. Она все еще холодно осматривает толпу цепким взглядом. Послышался одинокий, и как мне показалось, печальный крик чайки со стороны Лаэрисского моря.

– Тебя приютили в Театроне Лунного Серпа, дали тебе кров, проклятая девчонка! – Вдруг кто-то осмелился выкрикнуть из толпы. Трус, который не может даже выйти и сказать это в глаза! Я даже начинаю чуть-чуть уважать Фрейну за смелость. Лираэль злобно и глухо рассмеялась.

– Какое благородство! – Иронично протянула она. – Дать кров, чтобы ежедневно доводить меня до желания отправиться к мертвым родителям в Запределье? А потом обучать своих детей кидать камни в “проклятую девочку-сироту” и, цитирую: “Не водиться с этим проклятым отродьем!”

Она отвесила абсолютно не искренний, до ужаса наигранный поклон.

– Спасибо, о "благодетели"! – Затем резко поменялась в лице, показывая всю свою обиду и ненависть. Оскалилась. – Да чтоб вас всех волной смыло, как Элейрин пятьсот лет назад!

С моей шляпки капнула еще одна капля эфира, растворившись где-то в камнях мостовой. Я заметил, что она приобрела фиолетовый цвет: цвет тоски. Раздался громкий раскат грома, после которого два раза сверкнула молния. Небо затянулось темными тучами. Со стороны Лаэрисского моря потянуло запахом озона и соли. Лираэль сейчас превращается в подобие ведьмы, которую так долго играла на сцене. Даже меня это немного пугает. Это означает, что она почти сломалась, а я могу лишь наблюдать, не в силах заступиться или успокоить.

Толпа шокировано молчит. Площадь заволакивает дымом от тлеющего пепелища за спиной Лираэль. Она на секунду отвела взгляд и потерянно моргнула. Глаза начали наливаться слезами, которые она так и не выплакала за много лет. Захотелось увести ее отсюда и обнять, чтобы она вылила всю боль на мое плечо, которого у меня, увы, нет.

Все еще стараясь держать лицо, она молча, гордо сошла с помоста и быстрым, твердым шагом направилась прочь сквозь толпу. Я, конечно, полетел за ней, продолжая терять капли эфира. Толпа расступилась, но продолжила пялиться, как баран на новые ворота. Конечно, это же «сенсация»! Наконец, беззащитная, но непробиваемая сиротка дала волю эмоциям! Заплачет? «Ой, она плачет!» Где писаки, это нужно на первую полосу в утреннем выпуске «Селемарисского вестника», и на главной городской площади в рамочку на доске объявлений повесить! Может, Лираэль и права: таких исправит лишь цунами.

Где-то посередине она остановилась между глазеющими зеваками, услышав что-то про “наглость”. Резко развернулась. Толпа, испуганно отшатнулась назад.

– Бу! – Громко крикнула Лираэль, наступив на толпу с характерным поднятием рук, будто пытаясь схватить кого-то. Толпа взвизгнула и отступила назад, еще более испуганно. Несколько человек даже упали, запнувшись друг о друга. По лицу Лираэль покатилась одинокая слеза, которую она быстро смахнула, и горько рассмеялась.

– Какие же вы все-таки жалкие! – Сказала она тихо. Так, что услышали лишь те, кто стоял ближе к ней.

По лицу покатилась вторая слеза, и девушка стремительно стала удаляться подальше от этого цирка. Она никогда не любила, чтобы видели ее слезы потому что большую часть ее жизни людям нравилось, когда она плачет. А я бы все отдал, лишь бы снова увидеть ее улыбку.

***

Я сразу понял, что дело скверное, как только она сорвалась с места. Ни слова, ни взгляда по сторонам, только волосы огненным хвостом взметнулись за спиной, а красный подол платья заплясал над тропой, будто языки пламени, пожирающие вечер. Лицо решительное, несмотря на градом катящиеся слезы. Губы сжаты в одну линию, как у человека, который из последних сил не дает себе закричать.

– Лираэль… Лираэль, постой, давай без глупостей. – Бормочу я, метаясь вокруг, пролетая сквозь фонарные столбы, деревья и заборы. – Куда ты так летишь? На утес Марианны? Ну, хорошо, посиди там, поплачь, я побуду с тобой.

Она не сбавила хода. Домчалась до самого края того самого утеса, с которого открывался вид на Элейринское плато. И не остановилась!

– Нет-нет-нет! Подожди! Ты же!.. – Захрипел я от бессилья. Воздух вокруг завибрировал от моего голоса, но вряд ли хоть кто-то, живой или мертвый, услышал бы этот отчаянный вскрик.

Лираэль прыгнула. Опять!!! Платье вспыхнуло алым облаком над водой, волосы разлетелись, словно хвост кометы. Я застыл, не веря глазам. На мгновение показалось, что я вдохнул, хотя у меня нет ни легких, ни тела. Ничего нет!

Я медленно глянул вниз. Может, померещилось? Может, показалось? Увы, нет. Она и впрямь сиганула в бездну. Опять! Без оглядки, без расчета, без страховки. На поверхности воды остались только тяжелые, расходящиеся кольца.

Я рванул следом, вереща, как призрачная сирена. Если бы у меня были легкие, я захлебнулся бы яростью. Если бы у меня было лицо, оно исказилось бы от бешенства. Эфир на моей шляпке забурлил так, что я стал больше похож на кипящее масло, чем на приличную эфирную медузу.

– ЛИРАЭЛЬ! – Взревел я так, что ближайшие водоросли вздрогнули, как только я нырнул.

Кажется, она цела. Цела, зараза такая! Остановилась где-то среди призрачной толпы, и смотрит сквозь нее, пытаясь отдышаться. Не разбилась, не захлебнулась. Хорошо, но, в бездну, как же это бесит! Я ношусь вихрем, бурля все сильнее.

– Ты в своем уме?! – Взвыл я, бросаясь к ней, к ее дрожащим плечам, к упрямо сжатым губам, хаотично размахивая щупальцами во все стороны. – Ты что творишь, ненормальная актрисюга?! Прыгнуть с обрыва в ЭТО! Без предупреждения, без мысли! Дура!!! Бессмертной себя возомнила?!

Вода вокруг нас мерцает зеленым фосфорическим светом. Сквозь толщу воды видно как лениво дрейфуют длинные водоросли, напоминающие костлявые пальцы, что тянутся к ее платью. Вокруг серебрятся глаза духов – пустые, как высохшие раковины, бездонные, как ночь над затопленным городом.