Catherine Dark – Хроники Лаэриса: Вестник шторма (страница 12)

Я подлетел к ней, бурля эфиром прямо перед ее лицом, стараясь заглянуть в глаза. Лираэль смотрит вперед, прямо сквозь меня, сквозь призрачный мрак Лаэрисского моря на руины Элейрина, сквозь прошлое и настоящее.

– Я тут, значит, переживаю, сердце себе придумал, чтоб разорвать его от тревоги, а ты!? Ну все, я тебя сейчас так отругаю, что даже призраки под морские камни попрячутся! – Верещу я, злобно плавая вокруг.

Конечно, она ничего не услышала. Но! Проклятая девчонка вздрогнула и чуть повернула голову, будто что-то краем сознания зацепила. Прищурилась, словно пытаясь расслышать далекий голос, доносящийся из иных слоев эфира. А потом, не глядя ни на кого из почему-то притихших мертвецов, пробормотала под водой: “Я знала, что не утону.”

Я взвыл так, что вода вокруг, кажется зашевелилась, а призраки отпрянули от нас на пару хрон.

– Знала?! Знала, значит?! А если бы водоворот?! А если бы под плиту в руинах?! А если бы я не успел?! – Я мотаюсь вихрем, оставляя за собой мутный невидимый след и резко останавливаюсь. – А что я вообще не успел?! Ты меня даже не видишь, дуреха упрямая!

Я забурлил так яростно, что одна из любопытных рыбешек шарахнулась в заросли водорослей, расплескав вокруг серебристые пузырьки. Хоть кто-то меня заметил!

Лираэль снова откинула с лица выбившуюся из тугого хвоста прядь мокрых волос, разметавшихся в воде. Лицо упрямое, нахмуренное. А потом, будто оправдываясь перед самой собой, выдохнула. Мягкий поток воздуха поднялся к поверхности тонкой цепочкой пузырей.

– Просто я так злюсь. На них, на себя, и на все это. Друг, я их ненавижу! Почему они не могут просто оставить меня в покое!? – Обиженно сказала она. От “Злой королевы” не осталось и следа. Сейчас передо мной просто маленькая обиженная девочка.

Я заворчал, незаметно бурля в такт ее словам. Если бы у меня была хоть какая-то возможность воздействовать на окружающую среду, я бы вихрем поднял со дна обломки раковин и осколки старой посуды, еще хранившие затонувшую соль Элейрина, просто пытаясь не прибить эту безумную девчонку!

– Так топором по бочке, злющая ты моя! И уж точно не с обрыва в глубины, где, между прочим, половина духов до сих пор косо на нас смотрит за твои прежние выкрутасы! – Я дрожу так, что на миг и сам стал похож на бурлящее облако эфира с глазами, окончательно потеряв форму. – Скажешь, что они всегда и на все косо смотрят? Согласен, но если продолжишь в том же духе, я помру второй раз!

– Ну, извини. Не ругайся, я больше так не буду. – Неожиданно, едва слышно, так, что, кажется, даже сама себе не поверила, сказала Лираэль, и надула губы, как провинившийся ребенок. Меня будто вихрем отбросило назад. Она что, услышала меня?

– Вот же… – начал я и замер, почесывая еще бурлящую шляпку, а точнее место, где она должна быть, длинным щупальцем. Затем помахал им перед ее лицом, пытаясь привлечь внимание. Девушка не повела и глазом. Не слышит. Не видит. Или… нет, не так. Не слышит ушами, но где-то внутри знает, чувствует. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вот же бесстрашная дуреха! В этот миг я осознал, что все мое бешенство – это вовсе не злость, а самый настоящий страх. Это отчаяние от мысли, что я могу ее потерять. Что однажды она прыгнет с утеса в холодную воду и не вынырнет. Что однажды все это закончится, а я останусь один в этой мертвой воде, среди рухнувших колонн и вечно стонущих призраков.

– Ну и пакость приливная ты, Лираэль. Разбойница театральная. Мое наказание хуже любого проклятья от Трех Великих! – Я проворчал уже тише, плавно возвращаясь в привычную форму полупрозрачной медузы.

Она улыбнулась в ответ этой пустоте. В ее глазах мелькнул слабый огонек, будто кусочек живого света в бездонной глубине.

– А здесь красиво. – Вдруг сказала она, обводя взглядом подводный мир. Под нами красуются покосившиеся каменные арки и полуразрушенные дома, обвитые водорослями, что расплылись в полумраке, как забытые врата. Призраки Элейрина все так же качаются в такт волнам, застыв в немом изумлении, пустыми глазницами глядя на нее. Лираэль нахмурилась, наконец почувствовав на себе их взгляды.

– Ну хоть вы не начинайте! – Буркнула она, глядя на полупрозрачные вытянутые фигуры.

Призраки поколебались, а потом – попрятались. Под плиты, в щели между колоннами, в развалины затопленных домов. Будто почувствовали: ей больно. Ей не нужны сейчас их пустые глаза и ледяные пальцы. Удивительно! Они ее слушаются!

Но я остался. Конечно остался, куда ж без меня? Я злобно забурлил, удивляясь что вода вокруг меня не превратилась в водоворот или кипящий источник. Похоже, моя упрямая подруга не собирается вылезать из воды в ближайшее время. А если призраки ушли, значит фантомных огней над водами плато сегодня никто не увидит. Так им и надо! Пусть знают, каково это – остаться без своих игрушек!

Лираэль вдруг поплыла в сторону руин. Моих руин. Моего старого дома. Элейрин, поглощенный водой, давно оброс водорослями и молчанием. Мои родные руины с выбитыми окнами, где когда-то пахло горячим хлебом и влажной штукатуркой.

А я, как водится, увязался следом, ворча себе под призрачный нос, которого у меня нет. Потому что куда ж без этого.

***

Элейрин и спустя пять веков под водой остается прекрасен.

Солнечный, закатный свет пробивается сквозь толщу воды, окрашивая руины в зелено-синее, словно все это – часть несбыточного сна. Статуи без лиц, колонны, оплетенные водорослями, потрескавшиеся арки, по которым теперь скользят косяки серебристых рыб, и тишина. Такая, что даже в памяти звенит.

Я скользю рядом с моей живой подругой в своей привычной форме: не больше чем клубок эфира с двумя большущими глазами на медузьей шляпке, что моргают с удивлением и чуть ли не обиженно.

Вот вечно меня недооценивают! Когда-то я был не просто духом, а молодым магом, что блистал на балах и мастерил заклинания, способные сотрясти горы. Теперь же – только смешная медуза с глазками. Я что-то постоянно говорю, стараясь вести экскурсию по руинам моего родного города, хотя она меня не слышит. Но кто сказал, что дух должен сдаваться?

Лираэль замедлилась, рассматривая погруженный в вечный сумрак город. Я несусь рядом, вспухший от собственных воспоминаний.

– Это, – начал я, указывая зыбким щупальцем эфира на когда-то величественный замок, – дворец магов Элейрина. Школа, где самые одаренные дети обучались магии. По ночам его башни светились, как маяки, а днем залы наполнялись смехом и разговорами учеников. Это место было сердцем нашего города. Здесь кипела жизнь и магия.

Лираэль молчит. Плывет рядом, отталкиваясь руками от прохладной воды, время от времени бросая взгляды на темные, обломанные камни.

– Помню, как однажды я устроил там фейерверк, – начал я с лукавой усмешкой, махнув щупальцем в сторону полуразвалившейся ротонды. – Ну, как фейерверк… Взрыв не по плану, сгорело несколько очень дорогих книг из академии. Преподаватели чуть не спустили меня с Утеса Марианны. А я… – я театрально вздохнул, – просто сделал вид, что это было частью эксперимента по неконтролируемой магии. Даже отчет написал!

Она чуть склонила голову, едва заметно улыбнувшись.

– Эй, Друг, – вдруг почти шепотом спросила Лираэль, глядя в пустоту, – интересно, если ты существуешь, каким ты был? Кто ты вообще?

Я чуть не рассыпался от этого вопроса и от неожиданности от того, что она все-таки спросила об этом.

– Я был королем балов и вечеринок! – Разбахвалился я, поднимаясь выше, чтобы воздух или вода, неважно, донесли мои мысли. – Вон там, в парке, где сейчас только водоросли и песок, мы устраивали праздники, что длились по три дня. Танцы под звездами, песни, споры о будущем магии и искусства. Ах, как мы умели смеяться! Казалось, все это никогда не кончится.

Она провела ладонью по колонне, покрытой илом и морской ряской. Под тонким слоем зелени проступили бледные фрагменты старой фрески – золото, лазурь, виноградные лозы.

– Хотела бы я увидеть живой Элейрин. – Выдохнула Лираэль, почти не размыкая губ.

– О, тебе бы понравилось! – Я раздулся от приятных воспоминаний. – Теплые вечера на набережной, торговцы пряными лепешками, хороводы под фонарями… А еще были фонтаны. Представь: вода, что поет, а по вечерам рассыпается в воздухе сияющими искрами. Я до сих пор слышу, как она шепчет.

Лираэль замерла у очередной полуобрушенной арки, едва заметно тронула ее пальцами.

– А здесь когда-то был мой дом. – Пробормотал я с придыханием. – Вон там балкон с резными перилами. Каждую весну я высаживал люминесцентные тюльпаны до тех пор, пока они не вырвались и не попытались сожрать соседа. Честное слово, я и представить не мог, что они такие прожорливые!

Лираэль хмыкнула, губы дрогнули в еле заметной усмешке.

– Даже сейчас красиво. – Прошептала она, поглаживая камень. – В темноте видно, что это не просто груды обломков. Все дышит, все помнит.

Я замер. Это было так просто, так честно, что даже вода вокруг дрогнула от ее слов.

– Оно и правда помнит. – Отозвался я, уже тише. – Этот город будто живой призрак: его не забыли, и ты его видишь. Значит, он еще жив.

Она взглянула на меня краем глаза. Точнее, на пустую воду, на едва различимую медузообразную тень.

– Жаль, что нельзя все вернуть. – Произнесла Лираэль.

– Жаль, – качнулся я в воде, – но иногда достаточно, чтобы кто-то просто вспомнил.