Бут Таркингтон – Суета и смятение (страница 8)

Это горячее веселье не было подкреплено горячительным: у Шериданов никогда не подавали вина, и скорее из нерешительности, чем из предубеждения, алкоголь на стол не выставили и сегодня; однако из бутылок, зачем-то завернутых в салфетки, щедро разливали «минеральные воды», что целиком и полностью устраивало почти всех гостей. К тому же ни одному вину было бы не под силу улучшить буйно-великолепное настроение хозяина. Даже присутствие Биббза не могло помешать отцу беспечно веселиться нынче вечером, ведь, как говорила миссис Шеридан, у него имелись большие планы на сына — планы, которые, безусловно, исправят кое-что пошедшее не так в прошлом.

И вот мистер Шеридан грохотал кулаком в такт музыке, выкрикивал обрывки старых песен, или, позабыв, чем занимался, по-дружески подшучивал над гостями, или, обращаясь к сидящей справа от него мисс Вертриз, предавался воспоминаниям. Впрочем, мужчины искушеннее его неоднократно выворачивали перед ней свои жизни: по какой-то причине эта девушка пробуждала в сильном поле желание рассказывать о себе, стоило лишь оказаться в ее компании.

Мэри Вертриз с жизнерадостным хозяином дома волей-неволей стали центром притяжения всего приема, подобно герою и героине, играющим главные роли в пьесе; они были румяным королем и звездной принцессой бала — отдавали почести друг другу, а остальные отдавали почести им. У сахарной Насосной станции, там, где сидел Биббз, все только и говорили о них, с неприкрытым любопытством и восхищением:

— Интересно, кто эта девушка — старик около нее так и вьется.

— Должно быть, какая-то наследница.

— Наследница? Чёрт, я и сам не прочь жениться на такой красотке-богачке!

Эдит и Сибил светились изнутри: поначалу они с изматывающей тревогой наблюдали за мисс Вертриз, мучаясь вопросом, насколько ужасными покажутся гостье деревенское веселье Шеридана и прочие несуразности, но складывалось впечатление, что она в восторге от приема — и особенно от хозяина. Она смотрела на него как на любопытнейший, пусть и глуповатый, старый анекдот, совершенно понятный ей, и заливалась смехом всякий раз, когда хозяин бахвалился — возможно, впервые за его долгую жизнь. Он же был просто покорен ею.

Вскоре мистер Шеридан во всеуслышание заявил, что она «та еще штучка». Истинность этого высказывания Роскоу Шеридан, сидящий по правую руку от Мэри, успел ощутить в самом начале застолья. Миновало три года со дня их с Сибил свадьбы, и за это время ни одна леди не одаривала его таким долгим и внимательным взглядом ослепительных глаз; и не только взглядом, но и словами, с которыми красивая соседка впервые за вечер обратилась к нему:

— Надеюсь, вы неравнодушны к женским чарам, мистер Шеридан!

Бесхитростный Роскоу, ошалев от вопроса, только и смог выдавить из себя:

— Что?

Она вновь многозначительно посмотрела на него, что озадачило и его сестру, сидящую напротив. Эдит подумала, что Мэри Вертриз ничуть не похожа на девушку, способную «серьезно флиртовать» с женатыми — она наверняка «выше этого». Эдит сразу определила ее в разряд «воспитанных и милых», и то, как гостья посмотрела на Роскоу, казалось немыслимым. Супруга Роскоу тоже обратила на это внимание и удивилась не меньше, правда, не из-за того, что мужчина был женат.

— То! — ответила Мэри Вертриз так же односложно. — Мы соседи по столу, и если не поладим, придется нам скучать.

Будучи деловым до мозга костей, Роскоу имел склонность понимать всё буквально, к тому же он с молоком матери впитал веру, что «если ты женился, это навсегда». Одно дело, когда мужчина в летах, например, его отец, осыпает юную красавицу, такую, как мисс Вертриз, цветистыми комплиментами, но человеку молодому и семейному так вести себя негоже, более того, это выходит за рамки морали. Он знал, что иногда у молодых супругов появляются друзья, как Лэмхорн у его жены, но Сибил и Лэмхорн не «флиртуют», а просто общаются. Роскоу было бы не по вкусу, если бы Сибил сказала Лэмхорну, что надеется, что он неравнодушен к женским чарам.

— Да… соседи, — промямлил он.

— И живем в соседних домах, — добавила она.

— Нет, не совсем. Я живу через дорогу.

— Как! О нет! — воскликнула она и, кажется, перепугалась. — Но сегодня днем ваша мама сказала мне, что вы живете здесь.

— Конечно, здесь. У меня новый дом через дорогу.

— Вы ведь… — Она смущенно смолкла, а потом медленно покраснела. — Я думала…

— Нет, — сказал он, — мы с женой только год жили с родителями, но теперь всё. Конечно, с ними остались Эдит и Джим.

— Я… я поняла. — Ее румянец запылал еще ярче, когда она отвернулась от собеседника и увидела, что на карточке, стоящей перед джентльменом слева, выведено имя «Мистер Джеймс Шеридан-младший». С этой самой секунды у Роскоу исчезли тревожные поводы недоумевать, какого ответа ждет от него кокетливая красотка.

Мистер Джеймс Шеридан с нетерпением ожидал, когда очаровательная гостья «закончит со стариной Роскоу» и подарит холостяку возможность пообщаться. «Старина Роскоу» был младше, но в семье всегда считался рабочей лошадкой. Джим тоже работал, но иногда и веселился, в отличие от Роскоу, впрочем, если быть откровенным, это не говорило о его игривом нраве. Отец частенько хвастал, что оба брата «способные и трудолюбивые молодые люди» и отличаются друг от друга лишь тем, что один женат, а второй ходит в холостяках. Они были похожи внешне: темноглазые и темноволосые, румяные и крепкие, но Роскоу был немного выше Джима, хотя оба не доросли до отцовских габаритов — ни в высоту, ни в ширину, ни в глубину. И тот и другой носили аккуратные усики, и оба словно сошли с рекламы портного: «молодые бизнесмены в роскошных костюмах в темной гамме».

Джим с удовольствием смотрел на профиль соседки, а когда она зарделась, воспринял это как руководство к действию.

— Чем старина Роскоу смутил вас, мисс Вертриз? — спросил он. — Эти современные женатики такие прямолинейные, но не надо давать им повод вгонять вас в краску.

— Я покраснела? — сказала она. — Вы уверены? — Произнося это, она дала ему шанс убедиться, что это не так, с интересом повторив для него взгляд, потраченный впустую на Роскоу. — По-моему, вы ошиблись, — продолжила она. — Кажется, краснел ваш брат, а не я. Это я его смутила.

— Каким образом?

Она засмеялась и, придвинувшись поближе, сказала как можно доверительнее, хотя какая конфиденциальность достижима в царящем вокруг шуме:

— Я начала заигрывать с ним, полагая, что это ВЫ!

Она хотела огорошить Джима — и ей это удалось. Он принял ее слова за нелепую шутку, однако его дыхание перехватило. Он осознал, что страстно желает, чтобы эти слова оказались правдой, и тут же попался на крючок.

— Вот это да! — поразился он. — Кажется, что от такой девушки, как вы, можно ожидать чего угодно… да, и вам всё сходит с рук!

Она опять рассмеялась — в своей необычной манере, и он не понял, смеется она над ним, над собой или над глупостями, которые болтает.

— Мне всё равно, сходит мне что-то с рук или нет, — сказала она. — Однако признайтесь честно, мы-то с ВАМИ сходимся?

— Больше похоже на то, что по ВАМ я сойду с ума! — отшутился Джим, на которого снизошло вдохновение. — Как ни по кому другому на свете, особенно после того как вы так раздразнили меня.

— Я вас совсем не дразнила, — неожиданно серьезно произнесла она.

— Ну и забавная же вы! — откровенно сказал Джим.

Еще несколько секунд она оставалась серьезной:

— Для ВАС я не хочу быть забавой.

— Если мы продолжим наше знакомство, это не станет проблемой. — И он, к своему удивлению, покраснел, а она вновь засмеялась.

— Да, — намеренно жалобно продолжил он, положившись на интуицию, — вы-то из тех девиц, что хохочут, как только заметят, что мужчина серьезен!

— Хохочут! — весело вскричала она. — Разве можно хохотать над вопросом жизни и смерти! Но если вы жаждете трагедии, тогда сразу перейдем к главному — я учла ошибку, совершенную с вашим братом.

Джим был изумлен. С одной стороны, она дразнила его и подшучивала над ним, но в то же время он чувствовал опасность; он не любил терять почву под ногами, и внутренний голос подсказывал ему, что эта леди вскружит ему голову, но ни за что не раскроет перед ним душу, как бы долго ни продолжались их заигрывания. Но ему неодолимо хотелось втянуться во всё это.

— А что для вас главное? — напряженно спросил он.

— Так как вы наш новый сосед, — ответила она, выговаривая каждое слово с медлительной суровостью следователя, — я полагаю, что необходимо сразу прояснить, имеется ли у вас дама сердца. Мистер Шеридан, подумайте хорошенько! Вы помолвлены?

— Пока нет, — выдохнул он. — А вы?

— НЕТ! — воскликнула она, и оба залились смехом; они продолжили разговор в том же духе — то шутливо, то всерьез.

Мистер Роберт Лэмхорн, сидящий напротив, обратил внимание на их общение и, прервав милую беседу с Эдит, тихонько сказал Сибил, что мисс Вертриз «с ходу взяла Джима в оборот».

— К чему бы это? — как бы вскользь добавил он.

Сначала Сибил сделала вид, что не слышит его, погрузившись в созерцание фермуара[14] на длинной нитке жемчужных бус: она пропустила петлю между пальцами, поставила локоть на стол и сосредоточилась на блеске бриллиантов и платины на конце петли. Сибил носила много украшений. Хотя она была мила, чрезмерность и пышность не шли ей; драгоценности блестели и в ее волосах, а диадемы опасны — они легко могут усугубить недостатки их обладательниц.