Бут Таркингтон – Суета и смятение (страница 20)

Сибил смотрела на него распахнутыми от удивления глазами.

— И она уехала с похорон Джима — с тобой! — медленно и тихо произнесла она.

И тут же расхохоталась, безуспешно зажимая рот рукой. Громко смеясь, она вбежала в дом, с грохотом захлопнув дверь.

Глава 13

Биббз шел домой и размышлял. Он не понимал, почему Сибил рассмеялась. Смех как таковой не был наигранным и не вызвал подозрений, но ему показалось, что она только сделала вид, что пытается сдержаться, в то время как сама хотела, чтобы Биббз слышал его. Но почему это было так важно? По какой причине она сочла необходимым подчеркнуть, что безудержно развеселилась? Биббз не нашел ответа, однако Сибил удалось настолько смутить его, что он жалел, что они встретились.

Дома он обнаружил слонявшихся по особняку дядюшек, тетушек и кузенов: в ожидании поездов некоторые из них печально взирали на «Неаполитанский залив», остальные предпочли созерцание мавра и водопроводной системы. Эдит с мамой укрылись в своих бастионах на втором этаже, но Биббз поговорил с Джексоном, после чего родню позвали в столовую на ужин. Одного пожилого дядюшку, старика Гидеона Шеридана из Бунвилля, никак не удавалось найти, и Биббз лично отправился на поиски. Он обшаривал дом, пока случайно не наткнулся на пропавшего патриарха. Проходя на цыпочках мимо отцовской двери, он услышал тихое бурчание и остановился. Кто-то дрожащим от старости голосом монотонно блеял: «Бо-о-ог дал, Бо-о-ог взял! Забывать нельзя, нельзя забывать! Я сми-и-ирился, Джеймс, сми-и-ирился, сколько и-их ушло на мои-и-их глазах: двух дочерей и сына дал мне Бог, Он же их и забрал. Ведь Бо-о-ог дал, Бо-о-ог взял! Вспомни слова Вилдада Савхейского[25], Джеймс. Вилдад Савхейский изрек: «Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его». Вилдад Савхейский…»

Биббз осторожно открыл дверь. Отец, в одном исподнем, лежал на кровати, зарывшись лицом в подушки, а рядом, мерно раскачиваясь в кресле-качалке, сидел дядюшка Гидеон и беспрерывно говорил, поглаживая длинную белую бороду и глядя в потолок. Биббз попытался привлечь его внимание, но безрезультатно.

— В речениях Вилдада Савхейского записано: «Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их…»

Пол сотрясся от приглушенного взрыва, оконные стекла задребезжали. Человек, лежащий ничком, не пошевелился, однако старый Гидеон соскочил с кресла.

— Бог ты мой! — закричал он. — Это еще что?

Раздался второй взрыв, и дядюшка выбежал в коридор. Биббз прошел к перилам большой лестницы и, взглянув вниз, обнаружил источник беспорядка. Внук Гидеона, подросток лет четырнадцати, принес на похороны фотографическую камеру и сейчас, со вспышкой, делал снимки мавра. Дядя Гидеон, успокоенный объяснениями Биббза, хотел было вернуться и продолжить толкование Вилдада Савхейского, однако Биббз удержал его и, после небольшого спора, убедил спуститься в столовую, куда прошел и сам, закрыв отцовскую дверь поплотнее.

После ужина он не спускал с Гидеона глаз и дипломатично пресек несколько попыток утешителя подняться наверх; он испытал истинное облегчение, когда Джордж объявил, что автомобиль, на котором старый Гидеон с внуком должны были отправиться на вокзал, прибыл. Они уехали последними, а Биббз со стоном удалился в свою комнату.

Там он растянулся на кровати, но вскоре встал, подошел к окну и долго смотрел на темный дом, в котором жила Мэри Вертриз. Затем открыл чемодан, извлек оттуда блокнот, наполовину заполненный отрывочными заметками, и записал:

Смех после похорон. В таких случаях люди смеются над любым пустяком или не смеются вообще. По пути на кладбище оркестр играет траурный марш, но когда идет обратно и похоронная процессия не слышит его, выдувает бравурную песнь. Это естественно… Есть на свете женщины, чей смех подобен ударам хлыста. Откуда в их смехе столько язвительности по поводу вещей, от них самих сокрытых? А если они о них не подозревают и никогда с ними не сталкивались, почему их смех так ранит? Он беспощаден. Красота к месту и среди могильных камней. Она всегда к месту. Но женщина, чей суженый обрел вечный покой, не будет хорошо выглядеть на его похоронах. Но она может сохранять очарование на похоронах человека, которого знала и ценила. И в этом случае она, вероятно, не захочет разговаривать, когда поедет с кладбища с его братом; брату тоже лучше молчать. Обычно молчание признак робости или глупости. Но когда кто-то заикается, стараясь говорить быстрее, или растягивает звуки в попытке не заикаться, а времени слушать его нет, то желательно сидеть молча. Хотя абсолютное молчание вызывает подозрения. Оно может свидетельствовать как о сдержанности, так и о пустоте. Причиной его могут служить как чувство собственного достоинства, так и искусственные зубы.

Иногда в замкнутом пространстве, например, в закрытом экипаже, угадываются самые неуловимые ароматы. Легкий запах бензина, исходящий от перчатки дамы, сидящей бок о бок с мужчиной, способен показаться ему слаще благоухания Аркадии весной. Конечно, важно, что это за дама! Три мили могут показаться тремя сотнями миль или тремя футами. Но если это три фута, у вас не будет времени рассказать обо всем, что на душе. Однако попытаться заговорить стоит.

Невозможно желать себе смерти, когда на земле есть чудесные люди. Эти люди бывают настолько прекрасны, что перестаешь понимать, как мертвые СМОГЛИ умереть. Почему позволили себе это? Обрушившемуся зданию всё равно, кто упал вместе с ним. Оно не выбирает, кому в этот момент быть на крыше. Молчание золото? Да. Но если светская дама случайно окажется в одной карете с мужчиной, а две старые клячи будут бесконечно долго брести три мили, она наверняка станет ожидать, что мужчина скажет хоть что-нибудь! Даже если она считает его слабосильным ипохондриком, даже если кто-то убедил ее, что он не оправдал надежд собственной семьи, даже если она своими глазами видела, что он бесполезен и только путается у всех под ногами, она будет ждать, что он раскроет рот и издаст какой-нибудь звук, хотя бы полает! Но если он и не попытается и просидит всю дорогу молчком, как мерзлая рыба, она подумает, что он и есть мерзлая рыба. И, вероятно, не ошибется. Она не ошибется, посчитав его столь же любезным собеседником, как… как Вилдад Савхейский!

Биббз закрыл блокнот и отправил его обратно в чемодан. Затем погрузился в меланхолические размышления, очнулся, разделся, надел халат и тапочки и тихо пошел в коридор — к отцовской двери. Но полу он увидел поднос, с которым вечером во время ужина сам же послал Джорджа, приказав поставить его на стол Шеридану. Отец не притронулся к пище. Биббз помедлил несколько минут у двери, прислушиваясь. Изнутри не исходило ни звука, и он вернулся к себе и лег спать.

Утром он проснулся в неведомом доселе душевном состоянии. Иногда при пробуждении случается такое: сна уже нет, но сознание пока не прояснилось. Человек пребывает будто в прострации, не понимая, кто он и где; и хотя в это мгновение он с трудом назовет собственные имя, возраст или пол, он точно знает, что именно он чувствует — уныние или подъем. В это время мы, как говорится, «себя не помним». Так вот, Биббз впервые в жизни испытал подобное и вдруг ощутил прилив радости. Он проснулся с чувством, что весь мир принадлежит ему; он был как мальчик, предвкушающий празднование дня рождения. Но память мгновенно вернулась, и он не мог объяснить, что послужило причиной испытанного счастья. Более того, при сложившихся обстоятельствах ему подобало горевать. Впрочем, счастье длилось лишь краткий миг и улетучилось до того, как он успел одеться. Однако оно не исчезло бесследно, оставив приятные воспоминания, пусть и привело в недоумение. Сами знаете, поездка домой с похорон редко делает чье-либо пробуждение сладким. Неудивительно, что Биббз Шеридан не догадался связать свою радость именно с ней!

Когда он спустился, отца не было дома.

— Пъехл в кнтору, во как, — сообщил ему Джексон. — Пршел, сел звтракать, весь в себе; не съел ни крошки. Да, ср, пъехал в город, как всегда. Да, ср, п-моему, пчти всё пшло своим путем.

Биббз неожиданно осознал, что Джексон прав. Этот день был похож на вереницу обычных дней. Миссис Шеридан и Эдит надели черное, миссис Шеридан пару раз всплакнула, но особой разницы не было заметно. Эдит оставалась немного подавлена, но спокойна; за обедом она нашла в себе силы поспорить с мамой о том, кто должен принимать визиты на ранних этапах «траура». Обед прошел как всегда — Джим с отцом постоянно ели в городе; вторая половина дня тоже ничем не выделялась. Биббз поехал на прогулку, с ним отправилась мать, сопровождавшая сына, если ей нравилась погода. В общем, Биббз был неприятно поражен обыденностью происходящего.

Во время прогулки миссис Шеридан то и дело заговаривала о детстве Джима.

— Но ты этого, конечно, не помнишь, — добавляла она после очередной истории. — Ты был слишком маленьким. Он всегда был хорошим мальчиком, так-то. Если папочка давал ему деньги, он их не тратил, а относил в банк. Думаю, у отца сердце разрывается при мысли, что кто-то другой встанет во главе «Строительной компании Шеридана». Я знаю, что это будет не Роскоу: папочка сказал мне на прошлой неделе, что на плечах Роскоу и так столько обязанностей, что с ума сойти можно. Ох, как жаль… — Она промокнула слезы платком. — Жаль, что ты так мало общался с Джимом, Биббз, и ничего у него не перенял. Только представь, сколько бы это сейчас значило для папочки! Ты никогда не дружил ни с Роскоу, ни с Джимом, даже до болезни. Конечно, ты был младше их, но это ВСЕГДА казалось необычным, всё-таки вы братья. Ни разу в жизни не видела, чтобы вы с Джимом сидели вместе и говорили по душам.