Бут Таркингтон – Суета и смятение (страница 22)

Но Лэмхорн не собирался вступать в беседу и, увидев, как Биббз привольно расположился в кожаном кресле, решил, что от этого полусумасшедшего братца просто так не избавиться. Надежды, что он уйдет сам, не было, и Лэмхорн опасался попасть впросак.

— Я как раз уходил, — сказал он, поднимаясь.

— Ну НЕТ! — бурно возразила Эдит.

— Да. Доброй ночи! По-моему…

— Жалко, — искренне сказал Биббз и проводил гостя до двери, оставив Эдит неверящими глазами смотреть, как они выходят в коридор. Она слышала, что Биббз предлагает Лэмхорну «помочь» надеть пальто, а тот коротко отклоняет помощь; чуть позже раздался звук закрывающейся входной двери. Эдит выбежала в коридор.

— Что с тобой не так? — задыхаясь от ярости, выкрикнула она. — Чего тебе НАДО? Как ты посмел войти, зная, что…

Она замолчала, отчаянно взмахнула рукой, кинулась вверх по лестнице, захлебываясь от рыданий, и влетела в мамину спальню. Когда через пару минут Биббз поднялся на второй этаж, миссис Шеридан стояла на пороге его комнаты.

— Ох, Биббз, — скорбно покачивая головой, произнесла она, — зачем ты так расстроил сестру? Она говорит, ты выпроводил молодого человека из дома. Надо было быть поаккуратнее.

Биббз чуть усмехнулся, заметив, что дверь в комнату Эдит приоткрыта и сестра по-детски наивно притаилась за ней.

— Да, — сказал он. — Он повел себя как-то не по-мужски. Сразу засмущался и убежал.

Тень за дверью пошевелилась, и раздался дрожащий голосок:

— Уж не тебя ли испугался?

— Нет, конечно, — ответил он. — Я же говорю — «засмущался». Я ничуть не претендую на… — Но дверь громко захлопнулась, и он обратился к матери:

— Так-то. — Биббз вздохнул. — Впервые в жизни повел себя решительно и преуспел в этом начинании. В результате чувствую себя конокрадом!

— Она расстроилась, — простонала мать. — Надо было быть повежливее, Биббз.

Он бессильно посмотрел на нее.

— В этом моя беда, мама, — пробормотал он. — Я простой, прямолинейный парень. Я не миндальничаю, я настоящий мужлан.

Миссис Шеридан вдруг поняла, что не все его слова лишены смысла.

— Хватит молоть чепуху! — добродушно сказала она, а на лице появилась тень улыбки. — Иди спать.

Он поцеловал ее и подчинился.

Наутро Эдит холодно поздоровалась с братом, спустившимся к завтраку.

— Нам надо прояснить недоразумение, — сказал он, когда они остались в столовой одни.

— Какое недоразумение? — спросила она.

— Давай поговорим. Вчера я пришел в курительную «нарочно», — без следа улыбки объяснил он. — Мне не нравится этот молодой человек.

Эдит засмеялась.

— По-моему, тебе кажется, что мне не всё равно, кто там тебе нравится, а кто нет! — Насмешничая, она заговорила умоляющим голосом: — Биббз, ради всего святого, ПООБЕЩАЙ не использовать свое ВЛИЯНИЕ на папу, не настраивай его против Роберта! — И она расхохоталась.

— Послушай, — с необычной для него серьезностью сказал он. — Я разговариваю с тобой сейчас, потому что… потому что я для себя решил, что являюсь членом семьи. — А потом, будто избранная линия поведения была для него тяжкой ношей, уже обычным тоном добавил: — Власть опьянила меня, Эдит.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила она без обиняков.

— Лэмхорн состоял в отношениях с Сибил, — ответил он.

— Она САМА вешалась на него! — возмутилась сестра. — Ты говоришь так, потому что подслушал нашу ссору: это я обвинила ее, а ты просто повторяешь за мной…

— Нет, — мрачно сказал он. — Я знаю ТОЧНО.

— Откуда?

— Примерно неделю назад я был у них, вместе с Роскоу, — и слышал, как Сибил и Лэмхорн…

Эдит залилась смехом.

— Ты был с РОСКОУ… и слышал, как Лэмхорн воркует с Сибил!

— Нет, я слышал, как они ссорятся.

— Да ты еще чуднее обычного, Биббз! — воскликнула она. — Ты утверждаешь, что у них отношения, потому что они ссорились!

— Именно. Если хочешь узнать, что на самом деле происходит «между» людьми, надо послушать, как они ругаются.

— Ты убиваешь меня, Биббз! И из-за чего они ссорились?

— Просто так. Поэтому я и догадался. Если люди ссорятся без повода, они наверняка…

Эдит вдруг перестала смеяться, но не прекратила дразнить брата:

— Ты, конечно, в этом знаток. У тебя такой богатый опыт, у тебя-то!

— Опыта у меня никакого. Жизнь моя столь же увлекательна, как у цыпленка в инкубаторе. Но я привык наблюдать за людьми со стороны.

— Ладно, — сказала она. — Если ты такой наблюдательный, то должен знать, как Я отношусь ко всему этому! — Разволновавшись, Эдит вскочила. — А что если это ТАК и было? — с болью спросила она. — Было сто лет тому назад? Вот ты с глупым лицом сидишь здесь, то ли захихикать готовишься, то ли захныкать, и пичкаешь меня россказнями о том, что Сибил пристает к Бобби Лэмхорну и выводит его из себя. При этом ты полагаешь, что МЕНЯ это волнует? А что, если я уже давным-давно ЗНАЮ об этих их «ссорах»? Что, если понимаю, ПОЧЕМУ она… — Эдит с яростью рассекла рукой воздух, будто метнула что-то на пол. — Ты полагаешь, если девушка действительно влюблена в мужчину, она станет обращать внимание на ЭТО? Или на ТЕБЯ, Биббз Шеридан!

Он не отрывал от нее взгляда — смотрел пристально и долго. Она же смело и гордо встретилась с ним глазами. Наконец он кивнул, словно соглашаясь с ее невысказанной мыслью.

— А, да, — сказал он. — Больше я в курительную не зайду. Прости, Эдит. Сейчас тебя ни в чем не убедить. Ты не поймешь, пока сама со всем не столкнешься. А остальным лучше держаться подальше — особенно мне!

— Разумно, — отрезала она. — Больше всего в тебе удивляет то, что ты рассудителен, Биббз.

— Да, — вздохнул он. — Я скучный тип. Пожмем друг другу руки. Прости меня, Эдит.

Сестра немного остыла, позволила себе улыбку и вынесла краткую процедуру рукопожатия. Тут вошел Джордж и пригласил Биббза в библиотеку, где его ожидал доктор Гурней. И Биббз, робко, но дружелюбно коснувшись плеча Эдит в качестве комплимента за примирение, отправился прочь.

Доктор Гурней одиноко сидел у камина. Когда пациент вошел, он лишь обернулся посмотреть, кто это. Хотя мистер Шеридан частенько называл его «стариной Гурнеем», доктору не исполнилось и пятидесяти. Он был седым и почти таким же тощим, как Биббз. Большую часть времени казалось, что он вот-вот заснет.

— Вчера вечером мне звонил твой отец, Биббз, — сказал он, не поднимаясь с места. — Хочет, чтоб я вновь «осмотрел» тебя. Подойди и встань сюда — между мной и огнем. Проверю, не начал ли ты просвечивать.

— Гляжу, вам так спать хочется, что двигаться лень, — ответил Биббз, но подчинился. — Думаю, сами увидите, что мне всё хуже и хуже.

— Набрал двенадцать фунтов, — сказал Гурней. — Может, тринадцать.

— Двенадцать.

— Так не пойдет. — Доктор потер веки. — Хорошеешь на глазах, так я скоро тебя и без специальных устройств рассматривать смогу. Приходи ко мне сегодня после обеда. Только обязательно пешком. Полагаю, тебе известно, зачем всё это отцу.

Биббз кивнул:

— Цех.

— По-прежнему ненавидишь его?

Биббз еще раз кивнул.

— Не виню тебя! — пробормотал врач. — Да, и не удивлюсь, если твое нутро опять им поперхнется. Сам-то что скажешь? Мне предупредить отца, что ты со старым-то недугом никак не справишься? Всё мечтаешь стать писателем?

— А толку? — Биббз грустно улыбнулся. — С моей-то «писаниной»!

— Да, — согласился доктор. — По-моему, если сбежишь отсюда и примешься жить на подножном корме, пока «не заслужишь благосклонного отношения редакторов», годам к пятидесяти сможешь надеяться на четыре сотни дохода в год или даже на полтысячи.

— Как-то так, — пробормотал Биббз.

— Конечно, я понимаю, чего тебе хочется, — сонно продолжил Гурней. — Ты ненавидишь не столько сам цех, сколько всё с ним связанное: шум, грохот, грязь, суету — всё, к чему приводит «жажда процветания». Тебе бы в Алжир или, может, в Сицилию, принимать солнечные ванны на балконе, нюхать цветы и сочинять сонеты. Там бы ты толстел и наслаждался тихой жизнью. Так что решил? Я могу и с три короба наврать! Мне сказать твоему отцу, что он потеряет еще одного сына, если не пошлет тебя в Италию?

— Не хочу я в Италию, — сказал Биббз. — Хочу остаться здесь.