Бут Таркингтон – Суета и смятение (страница 19)

Она была испугана и смущена, однако ее смущению было далеко до замешательства Биббза. В стихотворении, «написанном Эдит», он заявил о своем намерении спрятать душу «средь ясных звезд», как когда-то в детстве успешно спрятал тело в куче угля. Он не дружил ни с мальчиками, ни с девочками, а круг его взрослых знакомств ограничивался парой-тройкой товарищей по болезни и медсестрами в лечебнице Гуда. В течение жизни Биббз был предоставлен самому себе, будучи лишь скромным наблюдателем за миром. Тем не менее, причины испуганного взгляда, брошенного им на внезапно встреченную леди, были не только в его робости и в неожиданности встречи. Мэри Вертриз была блистательным видением его нынешнего бытия, и он не уставал тайно и скрытно любоваться ею, а сердца зрителей зачастую бьются чаще, чем у актеров на сцене. Так случилось и с Биббзом. Он вздрогнул, застыл, поднес неловкие пальцы ко лбу, судорожно нащупывая поля головного убора, и невероятно неуклюже приподнял шляпу.

— Мистер Шеридан, — начала Мэри, — боюсь, вам придется отвезти меня домой. Я… — Она замолчала, тоже на секунду замявшись от неуместности происходящего.

— Да… угу… да, — заикался Биббз. — Я буду… буду ра… Желаете в экипаж?

Вот так они впервые поговорили — в такой манере и в таком месте. Затем Мэри чинно забралась в карету, и Биббз последовал за ней, закрыв дверцу.

— Вы очень добры, — почему-то затаив дыхание, прошептала она. — Мне пришлось бы идти пешком, а уже темнеет. По-моему, до дома мили три.

— Да, — сказал Биббз. — Уже… уже темнеет. Я… я тоже заметил.

— Должна вам признаться… я… — смущенно начала Мэри. Потом прикусила губу, помолчала и спокойно продолжила: — Это может показаться странным…

— Нет же! — искренне возразил Биббз. — Ни в… коей мере.

— Это действительно странно, — сказала девушка. — Я не собиралась на кладбище, мистер Шеридан, но один из ваших работников пришел ко мне и сообщил, что «семья будет благодарна»… Думаю, его послала ваша сестра. И я поехала. Но когда мы добрались до места, я… ох, я почувствовала, что, наверное…

Биббз серьезно кивнул.

— Да, да, — пробормотал он.

— Я тайком выбралась из экипажа и пошла в другую сторону, — рассказывала она. — То есть не туда… не туда, где вы все были. Я шла в противоположном направлении, не понимая, как мало времени надо, чтобы… Я не видела, как все уехали… или просто не заметила. Когда вернулась, только что, вы стояли в одиночестве. Я добиралась сюда с незнакомыми людьми, и, конечно, они меня ждать не стали. Поэтому…

— Да, — сказал Биббз. — Я… — Ему было нечего добавить.

Мэри смотрела сквозь запыленное стекло.

— Кажется, нам пора ехать, если не возражаете, — сказала она.

— Да, — ответил Биббз, но не двинулся. — Вернемся затемно.

Она бросила на него взгляд.

— По-моему, вы очень устали, мистер Шеридан, я знаю, должны были устать, — тихо произнесла она. — Если позволите, я… — Без дальнейших объяснений она открыла дверцу и высунулась из кареты.

Биббз вздрогнул от неожиданности, не понимая, что она делает.

— Возница! — звонким голосом позвала девушка. — Кучер! Поехали! Кучер! Остановитесь у дома, что на севере от особняка мистера Шеридана, пожалуйста. — Карета тронулась, и Мэри села поудобнее рядом с Биббзом. — Я видела, что он спит, когда мы забирались внутрь, — пояснила она. — Думаю, они и по ночам работают.

Биббз сделал глубокий вдох и помедлил, пытаясь совладать с голосом.

— Я никогда не мог извиняться сразу, — сказал он, привычно растягивая слова, — потому что, если говорю быстро, я заикаюсь. Мой брат Роскоу как-то отлупил меня за то, что я наступил на его карандаш. Я так долго объяснял, что это не нарочно, что он закончил побои раньше, чем я договорил.

Мэри Вертриз ни разу в жизни не слышала, что кто-то из-за дефектов речи или иной подобной причины может «не нарочно» не заметить, что экипаж стоит. Она едва знала Биббза, хотя всегда немного сочувствовала ему, но теперь неожиданно обнаружила, что он вовсе не похож на того человека, каким представлялся ей раньше. Она ясно увидела картину, нарисованную Биббзом вовсе не в поисках участия: крепыш колотит болезненного мальчугана, а тот и не злится на него. Мэри увидела не только это, но и другое: она вдруг смогла охватить взглядом всю жизнь Биббза, проникнуть в нее. Никогда прежде она не ощущала, что может в одно мгновение узнать человека. Неожиданное открытие немного испугало девушку, а затем, не без удивления, она осознала, что рада, что он так долго просидел, не замечая, что карета не движется. Но она упустила из виду, что забыла ответить на его извинение, и они выехали с кладбища, не перемолвившись ни словом.

Биббзу так нравилось молчать, что он не заметил повисшей тишины. Сумерки, царившие в тесноте кареты, таили для него много смысла; постепенно стало настолько темно, что попутчики не видели друг друга, даже их одежда не соприкасалась. Но они не чувствовали одиночества. Колеса монотонно скрипели по мостовой; цоканье копыт будто неслось издалека; иногда возница астматически кашлял или подгонял лошадей выкриками «Эх, залётные!» и бездушными хлопками хлыста по безответным спинам. Внутрь экипажа проникали прямоугольники света от фонарей, быстро истончаясь до линии и исчезая, отчего тьма начинала казаться кромешной. Но ни один из двоих запоздавших вернуться с похорон Джима Шеридана не нарушил безмолвия.

Всю необычность ситуации первой — и с большим опозданием — ощутила Мэри. Она вдруг осознала, что уже очень долго размышляет о спутнике, не пытаясь с ним заговорить.

— Мистер Шеридан, — начала она, не зная, что скажет, но чувствуя необходимость что-то сказать, тем самым разрушив странность их поездки. — Мистер Шеридан, я…

Экипаж остановился. «Эх, залётные!» — с упреком проворчал кучер, слез с козел и открыл дверцу кареты.

— Что-то не так? — спросил Биббз.

— Барышня приказала остановиться у дома, что по соседству от Шериданов, сэр.

Мэри не поверила собственным ушам: не может быть, нет, не могли они проделать весь путь от кладбища, не произнеся ни слова.

— Что? — Биббз вновь обратился к вознице.

— Приехали, сэр, — добродушно ответил тот. — Первый дом к северу от Шериданов.

Биббз сошел на тротуар.

— Ах, да, — сказал он. — Да, кажется, так и есть. — И пока он стоял, вперив взгляд в тускло освещенные окна особняка мистера Вертриза, Мэри успела самостоятельно выйти из кареты.

— Я вам помогу, — опомнился Биббз, непроизвольно подавшись вперед, но она уже была в нескольких шагах от экипажа.

— Не надо, — пролепетала она. — Кажется, я сама… — Она хотела сказать, что сможет выйти без его помощи, но обнаружила, что и так сделала это, и решила не закачивать предложение.

— Эх, залётные! — сердито закричал кучер, забираясь на козлы. И лошадки с грохотом понесли карету прочь самым быстрым своим галопом — улиточным.

— Спасибо, что подвезли, мистер Шеридан, — сухо сказала Мэри, не протянув руки. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвался Биббз и, свернув вместе с ней, проводил до двери. Мэри старалась укоротить путь — она почти бежала. Поездка с этим человеком казалась ей всё более странной, едва не пугающей. Подойдя к стеклянной двери, она старалась держаться в тени и, коснувшись старомодного звонка, резко отдернула руку.

— Я прекрасно добралась, спасибо, — немного нервно сказала она. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — эхом повторил Биббз и послушно направился прочь. На улице он оглянулся, но она уже исчезла внутри дома.

Он медленно побрел домой и на тротуаре чуть не врезался в пару, собравшуюся переходить дорогу. Это был Роскоу с женой.

— Где глаза потерял, Биббз? — строго спросил Роскоу. — Как всегда, ходишь во сне?

Но Сибил взяла деверя под руку.

— Побудь у нас немножко, Биббз, — предложила она. — Я хочу…

— Нет, я лучше…

— Да. Так надо. Твой отец ушел спать, в доме ни звука — все вымотались. Просто зайди к нам на минутку.

Он подчинился, и когда они вошли в особняк, она с чувством повторила:

— Все так вымотались! А раз все на ногах едва держатся, то ТЫ и подавно, Биббз! И неудивительно: все хлопоты легли на тебя. А тебе сейчас нельзя опять болеть. Давай-ка угощу тебя бренди.

Он не стал возражать, лишь тихо проследовал за ней в столовую и с благодарностью принял рюмку, наполненную из одного из стоявших в буфете графинов. Роскоу мрачно налил себе в стакан порцию побольше, и мужчины сели, а Сибил, прислонившись к буфету, принялась вспоминать, как прошел день и кто какие цветы и венки принес. Когда Биббз собрался уходить, она постаралась удержать его, но он был непоколебим, и она проводила его до выхода. Он открыл дверь.

— Биббз, когда мы встретили тебя, ты шел от дома Вертризов, — вдруг сказала она. — Как ты там очутился?

— Я не входил внутрь, — ответил он. — Спокойной ночи, Сибил.

— Подожди, — не сдавалась она. — Мы видели, что ты вышел оттуда.

— Нет, я просто подвез мисс Вертриз домой, — объяснил он, пытаясь уйти.

— Что? — воскликнула она.

— Именно так. — Он сделал шаг на крыльцо. — Спокойной ночи, Сибил.

— Погоди! — Она перешагнула через порог вслед за ним. — Как такое произошло? Я думала, ты остался там проследить за… за… — Она замялась, не прекращая приближаться к нему.

— Я и остался. Но там была мисс Вертриз, — неохотно сказал он. — Она отошла ото всех и не заметила, как экипажи уехали. Она вернулась, а на месте только ожидающая меня карета.