Бут Таркингтон – Флирт (страница 15)

— Имя тоже красивое, — одобрительно сказа Прайор. — Да, сэр. На днях я видел ее в цветочном магазине в центре города. С симпатичным молодым человеком. Не могу вспомнить его имени. Моя дочь, увидев его, сказали, вроде бы его семья в этом городе была когда-то в большом почете…

— А, это молодой Корлис, — догадался мистер Мадисон.

— Корлис… Ну конечно, Корлис! — с удовлетворением воскликнул мистер Прайор. — Судя по тому, как он смотрел на вашу Кору, ему очень хочется, чтобы ее называли миссис Корлис.

— Это вряд ли, — ответил мистер Мэдисон. — Они почти не знают друг друга — познакомились этим летом. У них не было времени узнать друг друга.

— Конечно, конечно, — с готовностью согласился мистер Прайор. — Но я могу поспорить, что он старается изо всех сил. Мне он показался человеком довольно умным. Разве не он приходит к вам едва ли не каждый день?

— Тут нечему удивляться, — равнодушно ответил мистер Мэдисон. — Он здесь почти ни с кем не знаком, в отеле ему одиноко. Думаю, он приходит к нам, чтобы немного насладиться семейным уютом. Он и сейчас сидит у нас в библиотеке, оживленно беседует с моей женой.

— Это правильный подход! Сначала следует очаровать родителей! — сердечно рассмеялся мистер Прайор. — Кажется, он славный молодой человек.

— Да, я тоже так думаю.

— Красивое имя — Кора, — повторил мистер Прайор.

— А как зовут вашу маленькую внучку? — мистер Мэдисон указал на ребенка, который с героическим терпением ждал, когда дедушка наговорится вдоволь.

— Лотта, в честь матери. Она у меня умница.

— Нужно познакомить ее с моим младшим сыном. — безмятежно заметил мистер Мэдисон, даже не осознавая, насколько необозрима пропасть между семью и тринадцатью годами. — Пусть поиграют вместе. Я его позову.

— Да нет, нам уже пора, — сказал мистер Прайор. — Лотте пора спать. Мы выхолили на вечернюю прогулку.

— В любом случае, пусть он подойдет и познакомится с ней, — убеждал отец Эдрика. — Тогда в следующий раз они смогут поиграть вместе.

Он повернулся к лому и громко крикнул:

— Эдрик!

Ответа не последовало. Мальчик сидел неподвижно, уставившись в стену.

— Эдрик!

Тишина.

— Эдри-и-ик! — крикнул отец. — Подойди сюда! Познакомься! Посмотри, какая милая девочка.

Страшное словосочетание «милая девочка» заставило Эдрика упасть с кресла на пол, доползти до угла веранды, пролезть через перила и скрыться у стены дома в глубокой тени.

Здесь он снял обувь, бесшумно вскарабкался на подоконник одного из раскрытых окон в библиотеке, но, прежде чем спрыгнуть внутрь, заглянул в щель сквозь жалюзи.

Тускло горела газовая лампа, но на диване в другом конце комнаты смутно различались двое сидящих людей. Тихий шепот одного из них заставил Эдрика приглядеться внимательнее. Это были Корлис и Кора. Молодой человек наклонился к сестре — ее лицо поднялось к нему.

— Ах, поцелуй, поцелуй меня! — прошептала она.

Эдрик спрыгнул с подоконника и на цыпочках поспешил к кухонной двери. По черной лестнице он наконец пробрался в свою комнату. Он долго ворочался в постели, и его душу глодали самые черные предчувствия.

Глава XIX

У подножия Везувия рассыпано немало деревень, их жители спокойно спят по ночам. Почему бы и нет? Мистер Мэдисон даже не подозревал, что находится в похожем положении, когда пожелал спокойной ночи мистеру Прайору и маленькой Лотте и отправился спать пораньше.

Он всегда повторял, что субботний вечер — прекрасное время для сна, потому что в воскресенье можно поспать подольше. Им владело ложное убеждение, что по субботам вокруг царит особенная тишина. На самом деле летом за воскресным завтраком остальные члены его семьи всегда выглядели не выспавшимися. Ибо верили в нелепую легенду о дополнительном утреннем сне по воскресеньям и ложились спать поздно. Как правило, воскресным утром они подскакивали в половине шестого вместе с сотнями других пострадавших, потому что в этот час в городе бесчинствовали продавцы всевозможных газет — местных и центральных. Разносчики сменяли друг друга с невыносимо пронзительными ритмичными воплями.

Однако ни один добропорядочный горожанин не жаловался. Люди терпели это нашествие газетчиков, как зимой терпят дым, который вредит здоровью, портит белье, цвет лица, лишает женщин хорошего настроения, а дома комфорта. Люди вообще отличаются невероятным терпением и даже хвалят своих притеснителей.

В тот день от газетчиков в семье Мэдисон больше других пострадала Кора, потому что окна ее спальни выходили на улицу. Она толком не спала до рассвета, разносчики окончательно разбудили ее, и теперь она злилась на духоту и свою горячую подушку. Она оставила дверь открытой, чтобы томительно-жаркий воздух как-то циркулировал, и поэтому время от времени слышала, как в своей комнате беспокойно ворочается Эдрик.

Крики с улицы не прекращались. Каждый раз вопли сначала доносились издалека, переходили в крещендо и постепенно удалялись, затем цикл повторял следующий разносчик. Кора металась на кровати и шептала проклятья сквозь стиснутые зубы. В то утро у нее было много причин обменять сон на размышления, но ей все равно приходилось нелегко. Она еще пыталась дремать, когда вся семья спустилась к завтраку.

В ее окна виднелись открытые окна церкви, стоящей неподалеку, на соседней улице. В тот день занятия в воскресной школе перенесли на ранний час из-за жары. Отчасти по этой причине, отчасти из-за того, что многие горожане разъехались на лето, присутствующих было мало.

Единственный корнетист достойно аккомпанировал нестройным юным голосам. Этот молодой человек был одет в строгий темный костюм, умыт, белокур, простодушен и трудолюбив. И единственные звуки, которые он когда-либо извлекал, были воскресные звуки корнета.

— «Иисусе сладчайший, утешение мое», — чуть слышно тянули юные голоса.

Их пение заглушалось мощными руладами корнета, который слышался за несколько кварталов в этой части города. Корнетист не имел врагов, он был безобидным человеком, который пожалел бы даже бешеную собаку и с радостью ухаживал бы за больными. Он сидел на помосте перед детьми, весь красный и вспотевший от усилий. Ему казалось, что он прекрасно играет, и одновременно в его голове бродили мысли об обеде, который ему полагался в доме одного из учителей воскресной школы. Как ни странно, глаза у него не лопались, волосы не падали с головы, руки не отделялись от туловища, — хотя именно таких несчастий желали ему окрестные жители при первом же ровном звуке его медного рожка.

Что подумал бы молодой корнетист, если бы знал, что самая красивая девушка города при этих звуках вскочила с постели, посылая ему самые страшные проклятая. Корнетист как-то раз повстречал эту девушку на Корлис-стрит и был поражен ее красотой. Он строил безуспешные планы встретиться с ней. Ее образ запечатлелся а его памяти, и он с восторгом рассказывал о ней своим бывшим одноклассникам и конторским служащим: «Это самая милая девушка, которую я когда-либо видел».

Кора, спустившаяся к завтраку, была бледна; тем не менее она с удовлетворением отметила изможденный вид Эдрика, который тоже задержался к столу.

— Доброе утро, Кора, — вежливо сказал он.

Кора подозрительно смотрела на него, когда он с показной учтивостью подал ей тарелку с тостами. Мало того, прежде чем она успела взять один из ломтиков, он предложил ей другой:

— Подожди!! Это не самый лучший тост. Он уже остыл. Я отнесу его на кухню и согрею для тебя.

С этими словами мальчик взял тарелку и тихо вышел из комнаты.

Кора испуганно повернулась к матери:

— Он заболел! — сказала она.

Миссис Мэдисон покачала головой и грустно улыбнулась.

— Он помогал накрывать на стол. Должно быть, он совершил что-то ужасное.

Лора выглянула в окно.

— Вот, Кора, — любезно сказал Эдрик, принесший горячий тост. — Теперь все в порядке.

Он скромно избегал пристального взгляда сестры.

— Ты такой послушный, потому что рассчитываешь пропустить службу в церкви? — нахмурившись, спросила она.

— Нет, я пойду в церковь, — обреченно вздохнул он. — Мне там нравится.

И действительно, Эдрик чинно пошел в церковь рядом с отцом, а сестры с матерью замыкали шествие. По дороге невысокий, хорошо одетый молодой человек в бледно-сером костюме пристроился ко второму ряду в процессии Мэдисонов.

— Доброе утро, — сказал мистер Уэйд Трамбл. — Пожалуй, сегодня утром я тоже загляну в церковь.

Обычно Кора предоставляла матери и Лоре развлекать постылых поклонников, но в этот раз она, наоборот, отстала от них с мистером Трамблом, который чрезвычайно этому удивился и обрадовался.

— А что случилось? — с веселой откровенностью спросит он. — Давненько вы не снисходили до разговора со мной.

— Возможно, вы не слишком настаивали, — загадочно улыбнулась Кора.

Дерзость ее тона была чрезмерной даже для Трамбла.

— Как поживаете? Кажется, Ричард Линдли вышел из числа ваших фаворитов? — проницательно добавил он.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ясно, а как там этот новый парень, Корлис?

— Боже мой, какое отношение это имеет к тому, о чем мы с вами беседуем? — она одарила мистера Трамбла опасной улыбкой, и это заметно подействовало на него.

— Милая, не стоит быть доброй со мной поневоле, — тихо сказал он.

И тут Кора Мэдисон не больно, но ощутимо ударила кавалера зонтиком по лицу. Мистер Трамбл задохнулся от унижения и прямо взглянул на девушку блестящими от злости глазами.