Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 44)

Следующей нашей целью стало освоение угодий, полученных в полноправное владение. Мы хотели обработать и засеять новоприобретенные акры силами студентов, которым в любом случае был нужен практический опыт в аграрной отрасли. В Таскиги все жили благодаря натуральному хозяйству. Мы не хотели быть исключением. Нам нужно было чем-то кормить студентов, а для этого как нельзя кстати пришлись вверенные нам участки земли.

Развивать хозяйство было важно еще и потому, что это могло помочь бедным студентам зарабатывать достаточно, чтобы оплачивать все девять месяцев своего обучения. Очень многие из них приезжали только на несколько недель в год, не имея средств на то, чтобы оплатить полноценное образование.

Первым животным, которое у нас появилось, была старая слепая лошадь, подаренная одним из белых жителей Таскиги. Сейчас в ведении училища более двухсот лошадей, жеребят, мулов, коров, телят и волов, около семисот свиней и поросят, а также множество овец и коз.

Число студентов постоянно росло. Выкупив ферму, приступив к возделыванию земли и чуть подлатав старые постройки, которые здесь сохранились, мы задумались о строительстве главного здания. Это решение далось нам нелегко, но все же мы дерзнули сделать макет будущего учебного корпуса. Здание должно было обойтись в шесть тысяч долларов. Эта сумма казалась совершенно неподъемной, но отступать было некуда. Мы понимали, что колледж должен развиваться и привлекать новых студентов.

В эти дни произошел случай, который сильно меня удивил. Когда в городе стало известно, что мы обсуждаем планы строительства нового большого здания, один белый южанин, который работал на лесопилке недалеко от Таскиги, пришел ко мне и сказал, что он с радостью поставит все пиломатериалы, необходимые для строительства. Он не потребовал никакой гарантии оплаты, кроме моего честного слова. Я признался ему в том, что сейчас у нас нет ни единого лишнего цента, но пообещал при первой же возможности выплатить все долги. Несмотря на шаткость нашего положения, он продолжал настаивать на своем предложении. Получив первый денежный транш, мы все же согласились принять его помощь.

Мисс Дэвидсон снова начала работу по сбору пожертвований, обратившись к жителям Таскиги и его окрестностей. Полагаю, мне никогда не доводилось видеть более счастливых людей, чем темнокожие горожане в момент, когда они узнавали о строительстве нового здания училища. На благотворительном вечере по сбору средств на возведение нового корпуса присутствовал старый темнокожий человек, заставший эпоху Ante bellum[131]. Он приехал за двенадцать миль и привез на своей телеге, запряженной волами, большую свинью. В разгар вечера этот человек поднялся и сказал, что у него нет денег на пожертвование, но он вырастил двух прекрасных свиней и привез одну из них в качестве взноса на расходы по строительству. В конце своей речи он произнес: «Любой темнокожий, в котором есть хоть капля любви к своей расе или уважения к себе, привезет на следующий вечер свинью». Значительное число горожан также вызвались выделить несколько собственных выходных на то, чтобы помочь со строительными работами.

После того как мы заручились поддержкой в Таскиги, мисс Дэвидсон решила отправиться на Север, чтобы собрать дополнительные пожертвования. В течение нескольких недель она посещала влиятельных людей, выступала в церквях, воскресных школах и других организациях. Она считала эту работу довольно трудной, а часто и унизительной. О колледже там мало кто слышал, но мисс Дэвидсон все же завоевала доверие лучших людей Севера.

Первый подарок от северян вручила некая нью-йоркская дама, которую мисс Дэвидсон встретила на корабле, следовавшем на Север. Они разговорились, и северянка так заинтересовалась колледжем в Таскиги, что перед расставанием вручила мисс Дэвидсон чек на пятьдесят долларов. В течение некоторого времени до нашего брака, а также после его заключения мисс Дэвидсон продолжала работу по сбору денег на Севере и на Юге, заинтересовывая людей личными визитами и перепиской. В то же время она продолжала работать в Таскиги, будучи директором училища и классным руководителем. Кроме того, она работала с пожилыми людьми в Таскиги и его окрестностях, а также вела занятия в воскресной школе. Она никогда не отличалась железной волей, но была по-настоящему счастлива только в те моменты, когда отдавала все силы любимому делу. Часто она целыми днями ходила от двери до двери, пытаясь заинтересовать людей разговорами об образовании темнокожих. К вечеру она обычно была так измотана, что не находила сил, чтобы раздеться. Одна дама, к которой мисс Дэвидсон обращалась в Бостоне, впоследствии рассказала мне, что однажды немного замешкалась в другой комнате, а когда вошла в гостиную, увидела свою гостью спящей.

Во время строительства нашего первого здания, которое было названо Портер-холлом в честь мистера Портера из Бруклина, который выделил щедрую сумму на его возведение, вдруг возникла острая необходимость в деньгах. Я дал одному из наших кредиторов обещание, что в определенный день ему выплатят четыреста долларов. Утром того дня у нас не было ни цента. В десять часов в школу пришла почта, где был чек от мисс Дэвидсон. Ровно на четыреста долларов.

Я мог бы рассказать о многих случаях, когда помощь буквально возникала из ниоткуда. Эти четыреста долларов пожертвовали две дамы из Бостона. Пару лет спустя, когда работы в Таскиги прибавилось, деньги были на исходе и рисовались самые мрачные перспективы, те же бостонские дамы прислали нам шесть тысяч долларов. Словами не описать ни нашего удивления, ни того ободрения, которое принес нам этот щедрый подарок. Остается лишь добавить, что в течение четырнадцати лет эти женщины высылали нам по шесть тысяч долларов ежегодно.

Как только мы разработали план нового здания, студенты начали копать котлован, работая после занятий. Поначалу я не наблюдал в них особенного рвения, потому как они все еще пребывали в убеждении, что образование – это нечто противоположное ручному труду. Они утверждали, что приехали сюда «учиться, а не работать». С течением времени настроения среди студентов переменились. Через несколько недель напряженной работы фундамент был готов, и мы назначили день для закладки первого камня.

Если учесть, что это событие происходило в самом сердце Юга, в «черном поясе», в центре той части нашей страны, которая была более всего отравлена рабством, оно приобретало особенное значение. Всего шестнадцать лет назад ни один темнокожий не имел права на образование. Любой, кто осмелился бы на такое, получил бы общественное порицание и даже реальное наказание. С учетом этих обстоятельств тот весенний день в Таскиги был поистине удивительным. Думаю, в мире найдется немного мест, где могла бы произойти подобная сцена.

С главной речью выступил достопочтенный Уодди Томпсон, суперинтендант[132] образования округа. У камня, который должен был стать первым в фундаменте здания, собрались преподаватели, студенты, их родители и друзья, чиновники округа и все влиятельные белые люди штата, а также множество темнокожих мужчин и женщин, на которых эти же белые господа всего лишь несколько лет назад имели право собственности. Представители обеих рас стремились использовать возможность, чтобы поместить под первый камень какую-нибудь памятную вещь.

Прежде чем строительство здания было завершено, мы пережили несколько очень тяжелых периодов. Не раз наши сердца обливались кровью, потому что приходили счета, оплатить которые было нам не под силу. Нужно было пройти этот путь вместе с нами, чтобы до конца понять наши чувства. Месяц за месяцем мы вели строительство, совершенно не представляя, где раздобыть денег для покрытия следующего счета. В первые годы в Таскиги я каждую ночь ворочался в своей кровати без сна из-за тревоги и чувства неопределенности. Я понимал, что в значительной степени на нас смотрят как на эксперимент, проверяют, можно ли темнокожим доверять строительство зданий и руководство учебными заведениями. Я знал, что в случае провала удар будет нанесен по всей расе. Предрассудки работали против нас. Когда белые люди начинают такое предприятие, считается само собой разумеющимся, что они добьются успеха, но в нашем случае я чувствовал, что люди будут удивлены, если у нас что-то выйдет. Все это давило, иногда казалось, груз этой ответственности вот-вот нас раздавит.

Невзирая на трудности, я никогда не обращался за денежной помощью ни к черным, ни к белым, если понимал, что это вызовет у него финансовые проблемы. Десятки раз, когда приходили счета на сотни долларов, а денег на их оплату не было, я шел к белым людям Таскиги за небольшими займами. Иногда приходилось занимать у шести-семи человек, чтобы оплатить один только счет. Однако это позволило сохранить высокий кредитный потенциал колледжа, которым я всегда дорожил.

Я всегда буду помнить отеческий совет, который дал мне мистер Джордж Кэмпбелл. Этот белый человек, порекомендовавший генералу Армстронгу направить меня в Таскиги, сказал: «Вашингтон, всегда помни, что кредит – это капитал».

Однажды, когда нам особенно остро понадобились деньги, я обратился к генералу Армстронгу за советом. Тот молча выписал мне чек на немалую сумму, которую он выделил из своих личных накоплений. Это был единственный раз, когда он помог колледжу подобным образом. Вряд ли он где-то упоминал об этом факте.