Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 43)
Признаться, я не ожидал, что казначей поможет мне своими собственными деньгами, но когда он сообщил об этом, моей радости не было предела. До этого времени я никогда не имел в своем распоряжении такой денежной суммы. Я даже ни разу не держал в руках сотню долларов, так что стоимость старой плантации казалась мне заоблачной. Необходимость отвечать за возвращение столь крупного кредита тяготила меня.
Тянуть с переездом было нельзя. В то время когда мы вступили во владение старой фермой, на ней имелись хижина, которая раньше служила столовой, старая кухня, конюшня и курятник. В течение нескольких недель все эти строения были задействованы. В отремонтированном сарае разместился читальный зал, а вскоре и бывший курятник начал использоваться для этих целей.
Однажды утром я встретил пожилого темнокожего и попросил его о помощи, пояснив, что наша школа разрослась настолько, что теперь потребовалось и здание курятника, поэтому его нужно вычистить на следующий день. Услышав мою просьбу, старик удивленно спросил: «Вы его за день вычистить собираетесь?»
Почти всю работу по подготовке нового места для училища выполняли студенты, которые занимались этим после занятий, во второй половине дня. Как только мы привели домики в состояние, пригодное для использования, я решил расчистить немного земли, чтобы мы могли разбить огород. Объяснив свой план ученикам, я увидел, что они не очень-то его поддерживают. Эти люди не видели связи между работой на земле и образованием. Кроме того, многие из них служили учителями в сельских школах и считали подобный род деятельности недостойным их высокого статуса. Увидев, что я не боюсь и не стыжусь испачкать руки в земле, они стали помогать мне с большим энтузиазмом. Мы продолжали работать каждый день после обеда, пока не расчистили около двадцати акров и не посадили семена и саженцы.
Тем временем мисс Дэвидсон разрабатывала план по возврату займа. Ее первой удачной идеей стало проведение ярмарок и благотворительных вечеров. Она лично обошла все семьи Таскиги с просьбой дать что-то, что можно продать на ярмарке. Темнокожие с радостью делились чем могли. Нередко это оказывалось какой-нибудь снедью вроде курицы, хлеба или пирожков. К чести белого населения могу сказать, что мисс Дэвидсон не получила отказа ни от одного семейства в городе. Все жертвовали столько, сколько могли или сколько считали нужным отдать на образование темнокожих. Во многом именно белое население стало помогать и развивать училище в Таскиги.
Мы провели несколько ярмарок и собрали немного денег. Мисс Дэвидсон агитировала людей жертвовать деньги на развитие нашего учебного заведения. Мы получали очень мало отказов, порой с грустью наблюдая за тем, как деньги приносят пожилые темнокожие, которые провели свои лучшие дни в рабстве. Иногда они давали пять центов, иногда – двадцать пять. Иной раз это было одеяло или несколько мешков сахарного тростника. Никогда не забуду одну старую цветную женщину в возрасте около семидесяти лет. В тот момент мы собирали деньги для покупки фермы. Старушка вошла в мой кабинет, опираясь на трость. Одежда на ней давно превратилась в лохмотья, но при этом была чистой. «Мистер Вашингтон, – произнесла она, – Бог знает, что я провела лучшие дни своей жизни в рабстве. Бог знает, что я невежественна и бедна. Но я узнала, что вы и мисс Дэвидсон задумали, и понимаю, что вы пытаетесь сделать темнокожих лучше. У меня нет денег, но я хочу, чтобы вы взяли эти шесть яиц, которые я сберегла, и вложили эти шесть яиц в образование этих мальчиков и девочек».
С начала работы в Таскиги мне посчастливилось получить много подношений на благо нашего учебного заведения, но ни одно, я думаю, не тронуло меня так глубоко, как это.
Глава IX
Тревожные дни и бессонные ночи
Мне вспоминается наше первое Рождество. О наступлении праздника нам напомнили десятки детей, которые ежеминутно стучались в ворота с криками: «Рождественские подарки, рождественские подарки!» С двух до пяти ночи к нам постучалось, наверное, пятьдесят детей. Такой обычай процветает в этой части Юга и по сей день.
Во времена рабства во всех южных штатах было принято давать темнокожим неделю отпуска на Рождество или продлевать выходные до тех пор, пока теплится святочное полено[129]. Мужчины, а часто и женщины, в эти дни напивались до полусмерти. Мы обнаружили, что темнокожие в Таскиги и его окрестностях бросали работу за день до Рождества, и вплоть до Нового года их невозможно было заставить что-то делать. Люди, которые в другое время не употребляли крепких напитков, считали вполне уместным налегать на них в течение всей рождественской недели. Всюду веселились, везде можно было уловить запах пороха от ружей и пистолетов. Религиозный смысл праздника, казалось, давно был утрачен.
Во время этих первых рождественских каникул я отправился за город, чтобы навестить жителей одной из больших плантаций. Они жили в такой нищете, что не могли насладиться праздниками, как это делали их соседи. Было горько наблюдать за их попытками устроить себе торжество. В одной хижине я заметил, что в семье, где было пятеро детей, о Рождестве напоминала только связка петард, которую они разделили между собой. В другой лачуге, где было шестеро детей, праздничное угощение состояло из имбирных пряников, которые накануне удалось выручить за десять центов. Еще одна семья довольствовалась парой кусков сахара. В последнем доме обнаружилась только бутылка дешевого виски, к которой то и дело прикладывались супруги, несмотря на то что мужчина был одним из местных священников.
Несколько раз я видел, как люди радовались бесплатным разноцветным открыткам, которые были напечатаны в рекламных целях. В одном из домов семья утешалась покупкой нового ружья. В большинстве же случаев в хижине не было ничего, что напоминало бы о приходе Спасителя: люди просто прекращали работу в поле и бездельничали, сидя по домам. Вечером в рождественскую неделю они обычно устраивали так называемое веселье в одной из хижин на плантации. Это означало что-то вроде грубых танцулек, где спиртное лилось рекой и нередко в ход шло огнестрельное оружие или устраивалась поножовщина.
Нанося рождественский визит, я повстречал темнокожего старика, который был одним из местных проповедников. Этот человек пытался убедить меня, основываясь на примере Адама в Эдемском саду, что Бог проклял всякий труд и, следовательно, работать грешно для любого человека. По этой причине старик старался работать как можно меньше. В то время он казался в высшей степени счастливым, потому что прожил, как он выразился, «неделю, свободную от греха».
В училище мы приложили все силы, чтобы донести до наших студентов смысл Рождества и научить их правильно отмечать этот праздник. В этом мы преуспели. Я могу с уверенностью сказать, что теперь сам праздник и рождественские каникулы видоизменились и вернули свой первоначальный смысл не только в окрестностях Таскиги, но и повсюду, куда разъехались наши выпускники.
Сегодня одной из самых отрадных примет празднования Рождества и Дня благодарения[130] в Таскиги является то, что эти дни люди стараются провести, помогая ближнему. В это время наши выпускники стремятся сделать что-то для нуждающихся и обездоленных, вернуть им радость жизни, улучшить условия их существования и наладить быт. Не так давно некоторые из наших молодых людей провели каникулы, восстанавливая хижину для немощной пожилой женщины. Однажды вечером в часовне на проповеди я упомянул об одном бедном студенте, который очень нуждался в верхней одежде. На следующее утро в мой кабинет принесли целых два пальто для этого юноши.
Я уже упоминал о готовности белых жителей Таскиги и его окрестностей помогать училищу. С самого начала мне хотелось, чтобы наше учебное заведение играло важную роль в общественной жизни. Ни у кого не должно было сложиться ощущения, что это всего лишь ненужное заведение, за которое горожане не несут никакой ответственности и в котором они не заинтересованы. Сам факт того, что людей попросили внести свой вклад в покупку земли, заставил их почувствовать себя в какой-то мере хозяевами училища. Мы надеялись, они ощущали свою причастность к этому учреждению. Мы нуждались в поддержке богатых жителей Бостона, но не менее важно было завести друзей среди состоятельных семей Таскиги, сделать училище более привлекательным для них местом.
Отмечу, что сегодня колледж в Таскиги имеет огромное количество друзей среди белых горожан, а также пользуется почетом и уважением во всей Алабаме, да и в целом на юге страны. С первых дней работы я просил людей наладить отношения со своими соседями, вне зависимости от их расы. Я всегда советовал в любом деле учитывать интересы местных общин и сообществ, решать любые вопросы с помощью голосования.
Сбор денег на покупку фермы продолжался несколько месяцев подряд. Велась ежедневная круглосуточная работа. По истечении трехмесячного срока нам удалось выручить достаточно средств для погашения займа в двести пятьдесят долларов, которые были направлены генералу Маршаллу, а еще через два месяца мы скопили оставшуюся сумму, и документ о праве собственности на сто акров земли был у нас на руках. Наконец мы могли вздохнуть полной грудью. Отрадно было не столько само погашение долга, сколько то, что эти деньги большей частью предоставило темнокожее население Таскиги. Львиную долю средств собрали благодаря ярмаркам и званым вечерам, и лишь незначительная часть была погашена за счет частных пожертвований.