Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 42)

Одним из самых печальных зрелищ, которые мне довелось наблюдать на протяжении многочисленных поездок по штату, был некий молодой человек. Они жил в убогой лачуге, двор перед которой порос сорняками. Его одежда была заляпана жиром, а под ногтями у него скопилась грязь. При этом юноша гордился тем, что знает в совершенстве французскую грамматику.

Мои первые студенты увлекались заучиванием длинных и сложных правил математики и грамматики, но не имели ни малейшего понятия о том, как применить эти правила в жизни. Одним из предметов, который чаще всего любили называть мои студенты в числе ранее изученных, был «бухгалтерский учет и банковское дело». Они упорно считали, что освоили арифметику сполна, раз поднаторели в таком сложном деле. Однако вскоре я выяснил, что ни у кого из этих студентов никогда не было банковского счета. Более того, его не было у подавляющего большинства жителей Таскиги. Когда я записывал учеников в группу, то обнаружил, что почти у каждого абитуриента между именем и фамилией был один или несколько инициалов. Когда я спросил, что означает «Дж.» в имени Джон Дж. Джонс, мне сказали, что это титул, передаваемый по наследству. Большинство студентов хотели получить образование, полагая, что это позволит им зарабатывать больше в качестве школьных учителей.

Несмотря на все это, я никогда не видел более искренних, упорных и жадных до знаний людей, чем те, кто пришел в тот день к дверям училища. Все они были готовы переучиваться делать все правильно, как только им показывали, что значит «правильно». Я был полон решимости приступить к их обучению, основываясь на том прочном и основательном фундаменте, какой они указывали в своих резюме. Вскоре я обнаружил, что большинство из них имеют лишь самое отдаленное представление о тех абстрактных вещах, которые они изучали. Некоторые девушки могли отыскать на глобусе пустыню Сахара или столицу Китая, но при этом не имели понятия, с какой стороны от тарелки кладется нож, а с какой – вилка, как подавать хлеб или мясо на стол.

Мне пришлось набраться мужества, чтобы объяснить ученику, знавшему все про кубические корни и логарифмы, владеющему основами банковского дела, что для начала он должен освоить таблицу умножения.

Число студентов росло каждую неделю, пока к концу первого месяца оно не достигло пятидесяти человек. Многие из них, однако, утверждали, что поскольку они могут себе позволить учиться только два или три месяца, то хотели бы поступить в старший класс и получить диплом в первый же год, если это возможно.

Спустя шесть недель после начала учебного года в школу пришла устраиваться на должность учителя весьма интересная особа. Эта молодая женщина, которую звали Оливия Дэвидсон, впоследствии стала моей женой. Мисс Дэвидсон родилась в Огайо и получила начальное образование в государственной школе штата. Будучи практически ребенком, она услышала о том, что на Юге нужны учителя. Юная и отчаянная мисс отправилась в штат Миссисипи и начала преподавать. Позже она работала учителем в городе Мемфис.

В Миссисипи один из ее учеников заболел оспой. Все в общине были так напуганы, что никто не захотел ухаживать за мальчиком. Мисс Дэвидсон закрыла свою школу и оставалась у постели ребенка днем и ночью, пока тот не поправился. Когда она была на каникулах в своем доме в Огайо, в Мемфисе, штат Теннеси, разразилась эпидемия желтой лихорадки[128], возможно, одна из самых свирепых за всю историю Юга. Узнав об этом, Оливия телеграфировала мэру Мемфиса, предложив свои услуги в качестве медсестры, хотя она ни разу не болела этой болезнью.

Опыт работы мисс Дэвидсон на Юге показал ей, что люди нуждаются в чем-то большем, чем простое книжное обучение. Она услышала о системе образования в Хэмптоне и решила, что это ей подходит. Ее редкие способности привлекли внимание миссис Мэри Хемэнвей из Бостона. Благодаря доброте и щедрости миссис Хемэнвей мисс Дэвидсон после окончания Хэмптона получила возможность пройти двухлетний курс обучения в Массачусетском университете во Фрамингеме.

Кожа мисс Дэвидсон была настолько светлой, что ее вполне можно было принять за белую женщину со смуглым оттенком лица. Кое-кто перед началом обучения в университете посоветовал ей не афишировать свою принадлежность к негроидной расе, а лучше и вовсе выдать себя за белую. Однако мисс Дэвидсон наотрез отказалась так поступать, сказав, что никогда не стыдилась своего народа и не собирается делать это впредь.

Вскоре после окончания Фрамингемского университета мисс Дэвидсон приехала в Таскиги. Эта невероятная женщина была полна свежих идей и новых знаний. Именно она привнесла в школу современные методы преподавания, организации быта и воспитания. Ее невероятно высокие моральные качества и альтруизм сразу же поразили меня. И по сей день я не могу назвать другого человека со схожим набором качеств и со столь же мощным внутренним стержнем.

Мы с мисс Дэвидсон стали часто обсуждать будущее училища. Студенты неплохо справлялись с освоением новых книг, их интеллектуальные способности развивались, однако мы хотели большего. Этим людям нужны были не просто знания, они нуждались в понимании того, как применять их на практике. В нашу задачу входило не только книжное обучение. Мы хотели вырастить образованных и современных людей с соответствующими манерами и привычками. Подростки и молодые люди приходили к нам из семей, где не было принято совершать ежедневные гигиенические процедуры. За редким исключением, дома в Таскиги, где жили студенты, мало чем отличались от тех, откуда они приехали. Нашей задачей было научить молодежь ежедневно принимать душ, ухаживать за зубами и одеждой. Нужно было рассказать им о том, что и как нужно есть, как правильно следить за домом и зачем это нужно. Кроме того, мы намеревались дать им практические знания в какой-нибудь одной отрасли, а также воспитать в них индустриальный дух новой эпохи. Они должны были понять не только, как зарабатывать, но и как правильно тратить, экономить и копить деньги. Без этих навыков невозможно себе представить современного человека.

Большинство наших студентов приезжали из сельской глуши, регионов, где аграрный сектор до сих пор составлял основу экономики. Оказалось, что около восьмидесяти пяти процентов темнокожего населения так или иначе были заняты в этой сфере, а значит, нужно было предельно бережно подойти к образовательному процессу, чтобы за время учебы они не отвыкли от сельской жизни, не разучились работать на земле. Нельзя было допустить, чтобы их потянуло с ферм и ранчо в крупные города, чтобы они поддались соблазну найти себе там более высокооплачиваемую и интеллектуальную профессию. Мы хотели дать им такое образование, которое позволило бы большинству из них стать учителями. При этом мы стремились побудить их вернуться на плантации и показать местным жителям, как привнести новую энергию и новые идеи в сельское хозяйство, а также обогатить свою интеллектуальную и духовную жизнь.

Все эти цели накладывали на нас огромную ответственность. Задачи казались невыполнимыми, из-за чего опускались руки. Что же нам было делать? В нашем распоряжении оказались только старая маленькая лачуга и заброшенная церковь, которую цветные жители города Таскиги любезно предоставили для проведения занятий. Число учеников росло с каждым днем. Чем больше людей встречалось на нашем пути и чем чаще нам доводилось ездить по сельским районам, тем мы все более убеждались в том, что благодаря нашим усилиям возможно лишь частично реализовать поставленные задачи. Мы изучали реальные потребности людей, культурный уровень которых мы хотели поднять с помощью наших же студентов.

Чем больше мы общались со студентами, которые приезжали из разных частей штата, тем отчетливее понимали, что их главным устремлением было получить образование, чтобы больше не работать руками. Отличной иллюстрацией является история об одном цветном из Алабамы, который одним жарким июльским днем работал на хлопковой плантации. Внезапно он остановился и, посмотрев на небо, произнес: «Господи, хлопка так много, работа такая тяжелая, а солнце такое жаркое, что я слышу, как Твой глас призывает меня идти и проповедовать!»

Примерно через три месяца после открытия училища стало понятно, что невозможно и дальше заниматься с таким количеством студентов в старой лачуге. В этот момент на продажу выставили старую брошенную плантацию, которая располагалась примерно в миле от Таскиги. «Большой дом», который некогда занимали хозяева-рабовладельцы, сгорел. Тщательно изучив это место, мы решили, что оно нам подходит и теперь нам удастся облегчить жизнь наших студентов.

Оставался вопрос, как его заполучить. За землю просили очень небольшую цену – каких-то пятьсот долларов, но у нас не было денег, мы были чужими в этом городе и не имели кредитной истории. Владелец разрешил нам занять это место, если мы внесем двести пятьдесят долларов залога, с условием, что остальные двести пятьдесят будут выплачены в течение года. Пятьсот долларов – невысокая цена за плантацию, но она кажется огромной, если у тебя нет и десятой части этой суммы.

Не найдя другого выхода, я набрался мужества и написал моему другу, генералу Маршаллу, казначею Хэмптонского института. Я изложил ситуацию и попросил одолжить мне двести пятьдесят долларов под честное слово. В ответном письме, которое пришло спустя несколько дней, Маршалл сообщил, что у него нет полномочий одалживать средства, принадлежащие институту, но он с радостью выделит мне необходимую сумму из личных сбережений.