Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 35)
Я не устаю восхищаться генералом Армстронгом и другими представителями этого праведного типа людей, которые сразу после войны шли работать в учебные заведения для цветных. В истории мало примеров столь высокоморальных, чистых и бескорыстных личностей, чем те, кто посвятил себя этой благородной цели.
Жизнь в Хэмптоне была для меня постоянным откровением; она как будто все время показывала мне новый мир. Приемы пищи в установленные часы, застеленные скатертями столы, салфетки, ванна и зубные щетки, а также постельное белье – все это было для меня в новинку.
Иногда мне кажется, что едва ли не самым ценным уроком, который я получил в Хэмптонском институте, было осознание того, как важно принимать ванну. Там я впервые узнал о том, что телесная чистота не только способствует поддержанию физического здоровья, но и воспитывает в человеке самоуважение. Во всех моих путешествиях по Югу и другим местам после отъезда из Хэмптона я всегда так или иначе находил возможность ежедневно мыться. Порой я останавливался в какой-нибудь однокомнатной лачуге, где это было сделать нелегко. Тогда я отправлялся на поиски лесного ручья или другого подходящего водоема. Я всегда старался приучить свой народ к тому, что в каждом доме должно быть предусмотрено место для купания.
Некоторое время, пока я учился в Хэмптоне, у меня была только одна пара носков. Я носил их до тех пор, пока они не загрязнялись, затем стирал и вешал на ночь сушиться возле огня, а утром надевал вновь.
Плата за питание в Хэмптоне составляла десять долларов в месяц. Предполагалось, что часть этой суммы я должен выплачивать наличными, а остальное – отрабатывать. Когда я только прибыл в это учебное заведение, у меня в кармане было всего пятьдесят центов. Кроме нескольких долларов, которые мой брат Джон присылал мне время от времени, денег на оплату пансиона у меня не было. Я твердо решил сделать свой труд уборщика настолько ценным, чтобы мои услуги казались незаменимыми. И мне это удалось. Вскоре в награду за мою работу мне пообещали полный пансион.
Стоимость обучения составляла семьдесят долларов в год. Конечно, это было мне не по карману. Если бы я должен был вносить такую сумму в дополнение к плате за питание, мне пришлось бы покинуть институт. Генерал Армстронг, однако, любезно попросил мистера Гриффита Моргана из Нью-Бедфорда, штат Массачусетс, оплатить мое обучение. После того как я окончил курс в Хэмптоне и поступил на работу в Таскиги, я имел удовольствие несколько раз навещать мистера Моргана.
Пробыв некоторое время в Хэмптоне, я оказался в затруднительном положении, потому что у меня не было книг и одежды. Обычно я решал проблему с книгами, одалживая их у своих более удачливых товарищей. Что касается одежды, то, когда я приехал в Хэмптон, у меня практически ничего не было. Все мои вещи умещались в маленьком рюкзаке. Мое беспокойство по этому поводу усилилось из-за того, что генерал Армстронг лично осматривал молодых людей, чтобы убедиться, что их внешний вид соответствует требованиям: ботинки начищены, на одежде нет оторванных пуговиц и жирных пятен. Носить один и тот же костюм во время уборки и на занятиях и в то же время содержать его в чистоте было для меня довольно сложной задачей. Кое-как я справлялся, пока учителя не поняли, что я настроен серьезно и хочу добиться успеха. Тогда некоторые из них были настолько добры, что частично обеспечили меня подержанной одеждой, которую присылали в гуманитарных грузах с Севера. Эти посылки стали благословением для сотен бедных, но достойных учеников. Сомневаюсь, что без них я смог бы окончить институт.
До своего приезда в Хэмптон я не помню, чтобы когда-то спал на кровати. В те дни на территории института было не так много корпусов, поэтому на счету был каждый свободный дюйм пространства. В одной комнате со мной жило еще семь парней. Большинство из них являлись старшекурсниками. Простыни были мне в диковинку. В первую ночь я спал под обеими, а во вторую – поверх них. Понаблюдав за моими товарищами, я научился правильно использовать постельное белье.
В то время я был одним из самых молодых студентов Хэмптона. Большинство учащихся были взрослыми людьми, некоторым из которых уже исполнилось сорок лет. Сейчас, вспоминая свой первый год обучения, я думаю, что мне выпала удивительная возможность пообщаться с тремя-четырьмя сотнями мужчин и женщин, которые так же страстно хотели получить образование, как и я. Каждую свободную минуту мы занимали учебой или работой. Почти все студенты к тому времени уже достаточно повидали в жизни, чтобы осознать ценность образования. Многие старшекурсники были уже слишком великовозрастными, чтобы легко усваивать новые знания. Я с сочувствием наблюдал за их борьбой. Но они с лихвой восполняли недостаток способностей усердием. Многие студенты были так же бедны, как и я. Помимо корпения над учебниками, им приходилось сражаться с бедностью, из-за которой они не могли приобрести даже самое необходимое. У многих были на попечении родители, а у некоторых – еще и жены, которых они должны были как-то содержать.
И все же эти люди отчаянно хотели восстать из нищеты и с помощью образования поднять свои семьи на новый уровень. Никто, казалось, не думал о себе. А преподаватели и наставники, какие это были редкие люди! Они работали днем и ночью и казались счастливыми, только если хоть в чем-то могли помочь студентам. Когда бы ни была закончена эта книга – а я надеюсь, что это произойдет, – роль, которую сыграли учителя-янки в образовании темнокожих сразу после войны, является одной из самых значительных в истории этой страны. Не за горами то время, когда весь Юг по заслугам оценит их ценный вклад.
Глава IV
Взаимопомощь
В конце первого года обучения в Хэмптоне я столкнулся с очередной трудностью. Большинство студентов отправились домой на каникулы. У меня не было денег, чтобы навестить семью, но куда-то уехать было необходимо. В те дни очень немногим разрешалось оставаться в институте на лето. Мне было грустно и тоскливо видеть, как другие ученики готовятся к отъезду и покидают стены учебного заведения. У меня недоставало денег не только на то, чтобы добраться до дому, но и на самую непродолжительную поездку.
Случайно мне в руки попало подержанное пальто, которое выглядело довольно сносно. Я решил продать его, чтобы выручить немного денег на дорожные расходы. Во мне было много мальчишеской гордости, и я старался, насколько мог, скрыть от других студентов отсутствие денег и невозможность куда-то направиться. В надежде найти покупателя я дал знать нескольким людям в городе, что у меня есть хорошее пальто, и после долгих переговоров один темнокожий пообещал зайти ко мне, чтобы посмотреть вещь и, возможно, приобрести ее. Это заметно подняло мне настроение. Ранним утром следующего дня появился потенциальный покупатель. Внимательно осмотрев товар, он спросил, сколько я хочу за него. Я сказал, что, по моему мнению, оно стоит не меньше трех долларов. Он, казалось, согласился со мной по поводу цены, но произнес самым добродушным тоном: «Вот как мы поступим: я заберу пальто и дам за него пять центов наличными. Остальные деньги я выплачу, как только смогу их достать». Нетрудно представить, каковы были мои чувства в тот момент.
Разочаровавшись, я потерял всякую надежду выбраться из Хэмптона на время каникул. Мне нужна была работа, благодаря которой я мог бы обеспечить себя вещами первой необходимости. Через непродолжительное время практически все студенты и преподаватели разъехались по домам, и это еще больше повлияло на мое душевное состояние.
После нескольких дней поисков в Хэмптоне и его окрестностях я наконец нашел работу в ресторане «Монро». Заработная плата, однако, была немногим больше, чем мой пансион. По ночам и в перерывах я выкраивал время для учебы и чтения и за лето подтянул знания по многим предметам.
По окончании первого года обучения я задолжал институту шестнадцать долларов, которые пока не смог отработать. За лето я намеревался накопить достаточно, чтобы выплатить эти деньги. Мне представлялось долгом чести сделать это, так как я понимал, что в обратном случае вряд ли заставлю себя переступить порог классной комнаты. Я экономил на всем, что только мог придумать: сам стирал, обходился только самыми необходимыми вещами. Однако летние каникулы заканчивались, а шестнадцати долларов у меня не было.
В последнюю неделю моей работы в ресторане я нашел под одним из столов новую хрустящую десятидолларовую купюру. Я с трудом сдерживал свое ликование и старался не подать виду, насколько был счастлив. Это была не моя часть зала, и я счел нужным показать деньги хозяину. Казалось, он обрадовался не меньше меня, но затем спокойно объяснил, что, поскольку это его заведение, он имеет право оставить деньги себе. Именно так он и сделал. Признаюсь, это стало для меня тяжелым ударом. Не скажу, что был обескуражен его поступком, и вообще, могу вспомнить не много моментов, когда что-то действительно приводило меня в уныние. Я всегда приступал к осуществлению задуманного с верой в успех и никогда не терпел рядом с собой людей, которые умеют обстоятельно объяснить, почему нельзя добиться положительного результата в том ином деле. Тех же, кто способен дать дельный совет, я ценю превыше всего. В итоге я решил принять ситуацию такой, какая она есть. В конце недели я отправился к бухгалтеру Хэмптонского института генералу Маршаллу и откровенно рассказал ему о своем положении. К моей радости, он сказал, что я могу снова посещать институт и выплатить долг, как только у меня появится возможность. В течение второго года я продолжал работать уборщиком.