Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 37)
В городе было немало подростков, а также взрослых, которые вынуждены были работать днем, но при этом хотели получить образование. Для них пришлось открыть вечернюю школу. На этих занятиях всегда было ничуть не меньше студентов, чем утром. Многим из моих взрослых учеников было больше пятидесяти лет, и далеко не всегда их попытки получить образование увенчивались успехом.
Помимо преподавания, я заведовал небольшой библиотекой с читальным залом, а также вел дискуссионный клуб. По воскресеньям мне приходилось давать уроки в двух школах. Утром я вел занятия в Малдене, а вечером – в местечке, которое располагалось в трех милях от него. Кроме того, я преподавал частным образом нескольким молодым людям, которых собирался отправить в Хэмптонский институт. Я не стремился заработать на них и был счастлив научить чему-то каждого, кто хотел этого. За свою работу в качестве учителя государственной школы я получал небольшую зарплату из общественного фонда.
В то время, когда я учился в Хэмптоне, мой старший брат Джон не только помогал мне чем мог, но и постоянно работал в угольных шахтах, чтобы содержать семью. Он с готовностью пренебрег собственным образованием, чтобы поддержать меня. Моим искренним желанием было подготовить его к поступлению в Хэмптон и накопить денег, чтобы он смог оплатить свое обучение. Обе эти цели я успешно выполнил. Через три года мой брат окончил курс в Хэмптоне, и сейчас он занимает важную должность управляющего производством в Таскиги. Когда он вернулся из Хэмптона, мы объединили наши усилия и сбережения, чтобы отправить в институт нашего названого брата Джеймса. Нам это удалось, и теперь он отвечает за делопроизводство в Институте Таскиги. Весь 1877 год, который был моим вторым годом преподавания в Малдене, я провел так же, как и первый.
Когда я жил в Малдене, на пике своей активности находилось то, что вошло в историю как Ку-клукс-клан[125]. Эта группа людей объединилась для того, чтобы контролировать поведение темнокожих и не допустить их влияния на вопросы политики и социального устройства. Они чем-то напоминали «патрульных», о которых я много слышал, когда был маленьким мальчиком. «Патрульными» тогда называли белых мужчин – обычно молодых, – которые организованно следили за тем, что делают рабы, особенно в ночное время. Они отслеживали перемещения чернокожих между плантациями, а также смотрели за тем, чтобы те не собирались большими группами без присутствия на этих собраниях хотя бы одного белого человека.
Подобно «патрульным», Ку-клукс-клан действовал почти всегда ночью, однако проявлял гораздо бо́льшую жестокость. Целью этих людей в основном было подавление любых поползновений темнокожих в отношении политического и социального устройства общества. Однако этим они не ограничивались, сжигая школы и церкви, а также калеча и убивая невинных. В этот период погибло немало темнокожих.
Когда я был молодым человеком, действия этих банд произвели на меня большое впечатление. Я видел, как в Малдене произошла стычка между темнокожими и белыми. С каждой стороны участвовало не менее сотни человек; многие были серьезно ранены, среди них оказался и генерал Льюис Раффнер, муж моей дорогой миссис Раффнер. Генерал, который пытался встать на защиту темнокожих, был сбит с ног и так тяжело ранен, что никогда уже полностью не оправился. Когда я наблюдал за этой схваткой между представителями двух рас, мне казалось, что для нашего народа в этой стране нет никакой надежды. Период Ку-клукс-клана был самой мрачной страницей в истории Реконструкции.
Я упомянул об этой прискорбной примете того времени для того, чтобы обратить внимание на значительные изменения, которые произошли со времен Ку-клукс-клана. Сегодня на Юге нет подобных организаций, и тот факт, что они когда-то существовали, почти забыт. В южных штатах найдется очень мало мест, где общественные настроения позволили бы существовать подобным сообществам.
Глава V
Период Реконструкции
Период с 1867 по 1878 год, мне кажется, справедливо назвать этапом Реконструкции. В те годы я учился в Хэмптоне, а затем преподавал в Западной Вирджинии. В течение всего периода Реконструкции две идеи постоянно будоражили умы темнокожего населения – по крайней мере, значительной части представителей моей расы. Одной из них была тяга к изучению греческого и латыни, а другой – стремление обзавестись значимой должностью.
Наивно было бы ожидать, что народ, который провел несколько столетий в рабстве, а до этого – столетия в самом мрачном язычестве, сможет сразу понять суть просвещения. Во всех частях Юга в период Реконструкции школы днем и ночью были переполнены людьми всех возрастов. Многим студентам было по шестьдесят и семьдесят лет. Стремление к учебе в любом возрасте заслуживает одобрения и похвалы. Проблема заключалась в другом: многие темнокожие полагали, что, получив хотя бы начальное образование, они магическим образом обеспечат себе дальнейшую безбедную жизнь и навсегда избавятся от необходимости работать руками. В то время бытовало мнение о том, что даже поверхностные знания греческого и латыни способны сделать из человека интеллектуала и аристократа. Помню, как я сам, впервые познакомившись с темнокожим, который владел иностранными языками, решил, что это человек со сверхъестественными способностями.
Большинство цветных, получивших хоть какое-то образование, становились учителями или проповедниками. Многие выбирали эти занятия, желая заработать легкие деньги, а вовсе не по зову сердца. Благочестивых и искренних людей в этих профессиях было крайне мало. Нередко сразу же записывались в учителя те, кто едва научился писать свое имя. Помню, как однажды к нам пришел человек, претендующий на вакансию учителя. Ему задали вопрос о том, какой формы наша планета и как он собирается преподавать это своим ученикам. Он ответил, что готов говорить, что Земля плоская или круглая, в зависимости от предпочтений работодателя.
Проповедничество до сих пор страдает из-за большого числа безнравственных людей, которые утверждают, что призваны выполнять эту миссию. В первые дни после отмены рабства практически каждый темнокожий, научившийся читать, примерно через неделю после освоения этой науки начинал утверждать, что его избрал Господь в качестве своего рупора. В Малдене, в Западной Вирджинии, этот процесс «призыва к службе» порой выглядел весьма забавно. Обычно «вызов» приходил, когда человек находился в церкви. «Призванный» внезапно падал на пол, словно сраженный пулей, и лежал так несколько часов, безмолвный и недвижимый. Затем по всей округе распространялась весть о том, что этот человек получил «вызов». Если он был склонен сопротивляться «вызову», он падал во второй или третий раз. В конце концов он всегда подчинялся зову. Хотя я очень хотел получить образование, признаюсь, в юности меня страшило, что по окончании учебы ко мне придет «вызов». Однако по какой-то неведомой причине этого так и не произошло.
Если прибавить к числу абсолютно невежественных людей, которые проповедовали или «увещевали», тех, кто обладал хоть каким-то образованием, то станет очевидно, что проповедников было в избытке. Некоторое время назад я побывал в общине, в которой состоит всего около двухсот человек, но среди них восемнадцать проповедников. Повторюсь, что ситуация на Юге улучшается, и я верю, что в течение следующих двух или трех десятилетий бо́льшая часть недостойных уйдет из этой профессии. «Вызовы» теперь случаются значительно реже, чем раньше. Учителя в последнее время также стали значительно более грамотными.
В течение всего периода Реконструкции темнокожие на Юге во всем полагались на федеральное правительство, как ребенок надеется на мать. В этом не было ничего противоестественного. Центральное правительство дало темнокожим свободу, а вся нация более двух веков обогащалась за счет их труда. В юности, а затем и в зрелом возрасте я осознавал, что центральная власть не предусмотрела мер, которые обеспечивали бы общее образование для нашего народа. Не озаботилась она и тем, чтобы он был лучше осведомлен об обязанностях гражданина.
Искать недостатки легко, равно как и разрабатывать схемы по их предотвращению. Вполне возможно, те, кто был у власти в то время, сделали все возможное на тот момент, чтобы улучшить ситуацию. И все же сегодня, оборачиваясь назад, я не могу отделаться от мысли о том, что было бы правильнее ввести в действие закон, согласно которому избирательным правом наделялся бы человек с определенным уровнем образования, обладающий достаточным количеством собственности, вне зависимости от того, какой он расы.
Несмотря на свою молодость в тот период, я не сомневался в ошибочности политики, проводимой властями. Ситуация не могла долго оставаться без изменений. Я чувствовал, что Реконструкция, в той мере, в какой она касалась моей расы, основывалась на ложном фундаменте, являлась искусственной и вынужденной. Во многих случаях мне казалось, что невежество чернокожих использовалось как инструмент для того, чтобы помочь белым занять значимые посты, и на Севере появились люди, которые хотели наказать белых южан, предоставив цветным возможность занять руководящие должности. Я чувствовал, что в конечном итоге от этого пострадают представители моей расы. Кроме того, общая политическая агитация отвлекала внимание от более важных дел, таких как освоение промышленных отраслей и защита собственности.