Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 36)

Образование, которое я получил в Хэмптоне благодаря учебникам, было лишь малой частью того, чему я там научился. Глубочайшее впечатление на меня произвело бескорыстие преподавателей. Мне было трудно понять, как кто-то может так радоваться, работая для других. Думаю, где-то к концу года я начал осознавать, что самые счастливые люди – это те, кто делает больше для ближнего. Этот урок я запомнил на всю жизнь.

Возможно, самое ценное, что я почерпнул за время учебы на втором курсе, – это понимание и любовь Библии, которую привила мне мисс Натали Лорд, преподаватель из Портленда, штат Мэн. До этого я не придавал Библии большого значения, но теперь научился обращаться к ней не только ради духовной поддержки, но и из читательского любопытства. С тех пор, независимо от занятости, я взял за правило читать одну главу или часть главы утром, прежде чем приступить к работе.

Своими ораторскими способностями, какими бы они ни были, я в определенной степени обязан мисс Лорд. Когда она узнала, что у меня есть склонности в этом направлении, она начала давать мне частные уроки по сценической речи, правильному дыханию, акцентуации и артикуляции. Умение говорить на публике просто ради самого процесса никогда не привлекало меня. На самом деле, я считаю, что нет ничего более бессмысленного, чем пустое публичное выступление. Однако еще в раннем детстве у меня возникло желание сделать мир лучше, а для этого нужно было научиться говорить с этим миром.

Меня всегда привлекали институтские дискуссионные клубы. Их заседания проводились по субботним вечерам, и за всю мою жизнь в Хэмптоне я не пропустил ни одного собрания. Я не только посещал клуб дебатов, но и участвовал в организации факультатива. Заметив, что между ужином и началом вечерних занятий проходит около двадцати минут, которые студенты обычно тратят на пустопорожнюю болтовню, мы решили создать дискуссионный клуб и использовать это время для дебатов или практики публичных выступлений. Мало кто получал больше пользы и радости от этого двадцатиминутного перерыва, чем мы.

В конце второго года обучения в Хэмптоне, благодаря деньгам, которые мне прислали мать с братом, а также небольшому подарку от одного из учителей, я смог провести каникулы в Малдене, Западная Вирджиния. Приехав домой, я обнаружил, что соляные печи больше не работают, а шахтеры объявили забастовку. Так происходило всякий раз, когда рабочим удавалось скопить немного денег. Во время забастовки, конечно, они тратили все, что накопили, и часто возвращались на ту же зарплату или переходили на другую шахту, что всегда сопровождалось дополнительными тратами. В любом случае, согласно моим наблюдениям, по окончании забастовки люди оказывались в худшем положении, чем прежде. До начала стачек в этой части страны я знал шахтеров, у которых были значительные накопления в банке, но как только агитаторы из профсоюзов развили здесь бурную деятельность, даже у самых бережливых все сбережения растаяли.

Мать и другие члены семьи, конечно, очень обрадовались, увидев меня и отметив те позитивные изменения, которые произошли со мной за два года отсутствия. Все знакомые приветствовали меня, особенно пожилые. Я обязательно должен был зайти домой к каждому, чтобы отобедать и рассказать о своем опыте в Хэмптоне. Кроме того, меня уговорили выступить в церкви, в воскресной школе и других местах. Важнее всего для меня было найти подработку, но мои поиски не увенчались успехом. Причиной тому были забастовки. Почти весь первый месяц своего отпуска я провел в тщетных попытках найти занятие, благодаря которому я мог бы раздобыть денег, чтобы оплатить обратную дорогу в Хэмптон и сэкономить немного на дальнейшую учебу.

В конце первого месяца каникул я отправился в соседний город, чтобы попытать там счастья. Ничего подходящего не подвернулось, и поэтому к вечеру мне пришлось отправиться обратно. Когда до дома оставалось не больше мили, я почувствовал такую усталость, что буквально не мог идти дальше. Поблизости стоял заброшенный дом, в который я забрался, чтобы провести остаток ночи. Часа в три утра прибежал мой брат и нашел меня спящим. Стараясь смягчить удар, он сообщил мне ужасную новость: той ночью наша дорогая матушка скончалась.

Пожалуй, это был один из самых печальных моментов в моей жизни. Несколько лет мама серьезно болела, но я даже предположить не мог, прощаясь с ней накануне, что больше ее никогда не увижу. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что я должен быть рядом с матерью, когда она будет покидать нас, однако этого не случилось. Одной из главных причин, по которой я отправился учиться в Хэмптон, было как раз желание обеспечить моей дорогой матушке достойную старость. Она не раз говорила, что ей хотелось бы дожить до того момента, когда ее дети получат образование и прочно встанут на ноги.

Смерть матери погрузила наш дом в полнейший хаос. Моя сестра Аманда пыталась вести хозяйство, но была еще слишком молода для этого, а отчим, конечно, не мог позволить себе нанять домработницу. Иногда на столе была еда, а порой он был пуст. Помню, что банка консервированных помидоров и несколько крекеров считались сносным ужином. О нашей одежде никто не заботился, и вскоре все хозяйство пришло в упадок. Мне кажется, это был самый мрачный период в моей жизни.

Моя добрая подруга миссис Раффнер, о которой я уже не раз упоминал, всегда радушно принимала меня и всячески помогала в эти сложные дни. До конца каникул она дала мне кое-какую работу. Параллельно я нашел себе подработку на угольной шахте в нескольких милях от дома. Все это позволило мне скопить немного денег на учебу.

Одно время казалось, что мне придется отказаться от идеи вернуться в Хэмптон, но я так отчаянно желал этого, что решил не сдаваться без борьбы. Мне очень хотелось купить себе зимнюю одежду, но сделать это мне, конечно, не удалось. Пришлось довольствоваться тем, что смог раздобыть Джон. В последний месяц каникул мне по-прежнему не хватало денег и теплых вещей, но я уже скопил на дорогу до института. Я знал, что пригожусь в качестве уборщика и это позволит мне кое-как продержаться до окончания учебного года.

Примерно за три недели до начала занятий мне пришло письмо от мисс Макки. Она просила меня вернуться в Хэмптон пораньше, чтобы помочь ей навести порядок. Это было как раз то, о чем я мечтал. Такое предложение давало мне шанс на оформление рассрочки в бухгалтерии, поэтому я сразу же отправился в путь.

Эти две недели преподнесли мне урок, который я никогда не забуду. Мисс Макки принадлежала к одной из самых уважаемых семей Севера, но все эти дни она вместе со мной вытирала пыль, мыла окна и застилала кровати. Она считала, что занятия не принесут студентам пользы, если к началу учебного года здесь все не будет сверкать чистотой. Она поступала так ежегодно. Мне было сложно понять, как женщина с таким уровнем образования и положением в обществе может получать искреннее удовольствие, убирая учебные корпуса для темнокожих. С тех пор меня всегда огорчало, когда я видел, что в какой-нибудь школе Юга детям не прививается любовь к труду.

В течение последнего года обучения в Хэмптоне каждая минута моего времени, не занятая работой уборщика, была посвящена упорной учебе. Моей целью было попасть в список спикеров на выпускном вечере. Этой чести удостаивались самые успешные и добросовестные студенты. И мне это удалось. В июне 1875 года я окончил стандартную программу обучения в Хэмптонском институте. Пожалуй, Хэмптон научил меня двум главным вещам, которые, несомненно, повлияли на становление моей личности.

Во-первых, мне посчастливилось общаться с легендарным генералом Армстронгом, которого я считаю одним из самых выдающихся людей, повстречавшихся на моем жизненном пути.

Во-вторых, именно в Хэмптоне я осознал истинную ценность образования. До поездки туда у меня было весьма расплывчатое представление об этом процессе как о чем-то легком и приятном, что может избавить от необходимости заниматься тяжелым и зачастую непочетным трудом. В Хэмптоне я узнал, что для человека не существует позорной работы. Я научился любить то, что делаю, не только ради зарплаты или по необходимости. Впервые я понял, что счастье заключается в том, чтобы быть полезным кому-то.

После окончания института в моем кармане не было ни цента. Вместе с несколькими выпускниками я на лето устроился официантом в один из отелей Коннектикута. С большим трудом, но мне все же удалось раздобыть денег на дорогу до этого отеля. Приступив к своим обязанностям, я обнаружил, что ничего не знаю о работе официанта. Администратор зала принял мою учтивость за профессионализм и решил, что я опытен в этих вопросах. Он поручил мне обслуживать столик, за которым сидело несколько аристократов, но они быстро распознали мою некомпетентность и отчитали меня. Я так испугался и расстроился, что просто ушел, оставив их без еды. В результате меня понизили до разносчика блюд. Через несколько недель упорного труда меня все же восстановили на прежней должности. Впоследствии я имел удовольствие несколько раз останавливаться в отеле, где прежде работал официантом.

Когда туристический сезон подошел к концу, я вернулся в Малден и стал преподавать в местной школе для темнокожих. Так начался один из самых счастливых периодов моей жизни. Теперь я чувствовал, что у меня есть возможность помочь жителям моего родного города обеспечить себе более достойное существование. С самого начала мне было очевидно, что книжное образование не принесет пользы этим людям. Мой рабочий день начинался в восемь утра и заканчивался ближе к десяти вечера. В дополнение к основным занятиям я прививал студентам привычку причесываться, следить за чистотой рук, лица и одежды. Особое внимание я уделял тому, чтобы научить их правильно пользоваться зубной щеткой и принимать ванну. В период моей работы в школе я видел, как влияет пользование зубной щеткой на моих подопечных. Эти наблюдения убедили меня в том, что мало какое достижение цивилизации способно оказывать столь значимое воздействие на человека, как этот маленький предмет.