Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 38)

За полгода до своей смерти и почти через год после того, как его разбил паралич, генерал Армстронг выразил желание еще раз перед смертью посетить Таскиги. Несмотря на то, что он потерял контроль над своим телом до такой степени, что был практически беспомощен, его желание было исполнено. Владельцы железной дороги Таскиги – белые люди, живущие в городе – предложили отправить за ним специальный поезд с главного вокзала Чехоу в пяти милях от Таскиги. Генерал прибыл на территорию школы около девяти часов вечера. Кто-то предложил встретить его процессией с зажженными факелами. Так мы и сделали, около тысячи учеников и учителей выстроились по обе стороны от дороги, по которой экипаж генерала подъезжал к школе, и размахивали горящими смоляными факелами, образуя живую аллею. Это было настолько оригинально и неожиданно, что генерал был тронут до глубины души. Он гостил в моем доме почти два месяца, но даже будучи парализованным и почти не владея своим голосом, он каждую минуту только и думал о том, как помочь Югу. Он снова и снова говорил мне во время этого визита, что долг страны – помочь подняться не только чернокожим Юга, но и бедным белым. Прощаясь с ним, я был как никогда полон решимости всего себя посвятить делу, которое было так дорого его сердцу. Я сказал себе, что если даже в таком состоянии человек был готов думать, работать и действовать, то мне точно хватит сил сделать всё возможное для исполнения его воли.

Спустя несколько недель после смерти генерала Армстронга я познакомился с одним из самых чудесных, бескорыстных и располагающих к себе людей, которых я когда-либо знал. Я имею в виду преподобного доктора Холлиса Б. Фриссела*, нынешнего директора Хэмптонского института и преемника генерала Армстронга. Под чутким, сильным и практически безупречным руководством доктора Фриссела Хэмптон стал именно таким процветающим и полезным учебным заведением, каким его хотел видеть покойный. При этом доктор Фрисселл не выставляет свои заслуги напоказ, напротив, ради дела он намеренно остается в тени, выдвигая на первый план фигуру своего предшественника – генерала Армстронга.

Меня не раз спрашивали, что было самой большой неожиданностью в моей жизни. На этот вопрос легко ответить. Больше всего на свете я был потрясен письмом, которое мне подали одним воскресным утром, когда я сидел на веранде своего дома в Таскиги в окружении жены и троих детей:

Мой дорогой сэр,

Гарвардский университет желает присудить вам почетную ученую степень на приближающейся церемонии вручения дипломов, однако, согласно нашим правилам, ученые степени присуждаются только присутствующим лицам. Церемония вручения дипломов состоится в этом году 24 июня, и ваше присутствие желательно приблизительно с полудня и до пяти часов вечера. Будем признательны, если вы сообщите, сможете ли вы быть в Кембридже в назначенный день.

С глубочайшим уважением, Искренне ваш,

О таком признании я и мечтать не мог, и мне было трудно осознать, что меня удостоит ученой степени старейший и самый известный университет в Америке. Когда я сидел на своей веранде с этим письмом в руке, в моих глазах стояли слезы. Вся моя прежняя жизнь – жизнь раба с плантации, моя работа в угольной шахте, те времена, когда у меня не было еды и одежды, когда я спал на улице под мостками, моя борьба за образование, трудное время в Таскиги, когда я не знал, где найти хоть немного денег, чтобы продолжить учебу, остракизм, а порой и притеснение моей расы, – всё это промелькнуло перед моими глазами и ошеломило меня.

Я никогда не стремился к тому, что люди называют славой, и всегда воспринимал ее как инструмент для достижения благих целей. Я часто говорю своим друзьям, что если и пользуюсь своей известностью, то только для того, чтобы помогать другим, то же относится и к богатству. Чем чаще я общаюсь с состоятельными людьми, тем сильнее убеждаюсь в том, что они в конце концов научатся видеть в своем богатстве инструмент, данный им Богом для того, чтобы творить добро. Я ни разу не входил в кабинет мистера Джона Д. Рокфеллера*, который многократно проявлял щедрость к Таскиги, не вспомнив об этом. Он всегда так тщательно и педантично изучает, принесет ли каждый пожертвованный им доллар максимальную пользу, словно готовится инвестировать деньги в коммерческое предприятие, и подобное отношение состоятельных людей к деньгам вселяет большие надежды.

В девять часов утра 24 июня я встретился с президентом Элиотом, Советом попечителей Гарвардского университета и другими гостями в специально отведенном для этого месте на территории университета, чтобы меня сопроводили в Театр Сандерса, где должна были состояться церемония вручения дипломов и присуждения ученых степеней. Среди других получателей ученых степеней в тот день были генерал Нельсон Э. Майлз*, доктор Белл*, изобретатель телефона Белла, епископ Винсент и преподобный Майнот Джадсон Сэвидж*. Мы выстроились в линию за ректором и Советом попечителей, сразу после этого прибыл губернатор штата Массачусетс в сопровождении уланов* и занял свое место в колонне рядом с ректором Элиотом. В строю были также другие офицеры и профессора в мантиях и конфедератках. В этом порядке мы направились в Театр Сандерса, где после обычной церемонии вручения дипломов состоялось присуждение ученых степеней. Одной из самых интересных особенностей Гарварда является то, что, пока не появятся кандидаты, никто не знает, кому будут присвоены ученые степени, а тех, кто получает эти звания, студенты и остальные присутствующие приветствуют овациями, громкость которых зависит от популярности награждаемого. К моменту присуждения ученых званий волнение и энтузиазм обычно достигают апогея.

Когда назвали мое имя, я встал, и ректор Элиот на красивом и сильном английском языке объявил о присуждении мне степени магистра искусств. После завершения церемонии всех награжденных почетными званиями пригласили на обед с ректором. После обеда нас снова выстроили в колонну, и главный церемонимейстер, которым в том году был епископ Уильям Лоуренс*, провел нас по территории университета, где тех, кто был удостоен почетной степени, периодически называли по имени и приветствовали гарвардским криком. Это шествие завершилось в Мемориальном зале, где был подан ужин для выпускников. Увидеть больше тысячи сильных мужчин, воплощающих всё самое лучшее в государстве, религии, бизнесе и образовании и сияющих восторженной преданностью университету и студенческой гордостью (от чего, как мне кажется, так и веет гарвардским духом), – это зрелище, которое останется в моей памяти навсегда.

Среди выступавших после ужина были ректор Элиот, губернатор Роджер Уолкотт, генерал Майлз, доктор Майнот Джадсон Сэвидж, достопочтенный Генри Кэбот Лодж* и я. В своем выступлении я среди прочего сказал:

Я бы не был столь смущен, если бы чувствовал, что хоть немного заслуживаю той великой чести, которую вы оказали мне сегодня. Почему вы позвали меня сюда из «черного пояса» Юга, из моего скромного окружения, и удостоили чести принять участие в этом торжественном мероприятии – не мне судить; как бы то ни было, я хотел бы сказать, что считаю нашей первостепенной задачей найти способ сблизить сильных, богатых и образованных с самыми нищими, невежественными и жалкими и сделать так, чтобы это принесло пользу и тем и другим, укрепило их силы и стало источником вдохновения. Как нам научить жителей особняков на Бикон Стрит чувствовать и понимать, что нужно обитателям самых убогих хижин на хлопковых полях Алабамы или на плантациях сахарного тростника в Луизиане? Эту проблему Гарвардский университет решает, не опускаясь до уровня масс, а поднимая их до своего.

Если моя прежняя жизнь внесла какой-то вклад в улучшение положения моего народа и налаживание отношений между вашей расой и моей, уверяю вас, с этого дня этот вклад удвоится. У Бога есть критерий оценки успешности человека – для всех он свой. Наша страна требует, чтобы каждая раса оценивала себя по американскому стандарту. Согласно ему, раса либо возвышается, либо падает, либо преуспевает, либо терпит неудачу, и простые чувства при этом мало что значат. Еще как минимум полвека, а то и более, моему народу предстоит проходить американское горнило испытаний. Проверке подвергнется наше терпение, выдержка, упорство, способность переносить несправедливое отношение, умение противостоять искушениям, экономить, приобретать и использовать навыки, наша способность конкурировать, преуспевать в торговле, пренебрегать поверхностным ради настоящего, видеть суть за внешней оболочкой, быть мудрым, но простым, достичь многого, но служить другим.

Поскольку это был первый раз, когда университет Новой Англии присвоил ученую степень чернокожему, об этом писали во многих газетах по всей стране. Корреспондент одной из ньюйоркских газет писал:

Когда назвали имя Букера Т. Вашингтона и он поднялся, чтобы принять присужденную ему ученую степень, раздался взрыв аплодисментов. Ни одного другого человека не встречали такой бурей оваций, кроме всеми любимого солдата и патриота, генерала Майлза. Эти аплодисменты не были напускными и сдержанными благожелательными и сочувственными – они выражали восторг и восхищение. Аплодировал весь зал от партера до галерки, щеки людей пылали, это было искреннее признание достижений бывшего раба и его заслуг перед своим народом.