Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 32)

Я считаю, что человек всегда поступает несправедливо по отношению к себе и своим зрителям, когда говорит только ради того, чтобы хоть что-то сказать. Я убежден, что человек не должен выступать, если в глубине души он не уверен в том, что ему есть что сказать людям. Когда человек всем своим существом чувствует, что может дать то, что поможет какому-то человеку или благому делу, пусть говорит, и я не думаю, что при таких обстоятельствах ему смогут сильно помочь какие-то искусственные правила ораторского искусства. Разумеется, такие важные приемы, как паузы, правильное дыхание и тембр голоса имеют значение, но прежде всего оратор должен вкладывать в свое выступление душу. Когда мне предстоит произнести речь, я стараюсь забыть обо всех правилах надлежащего использования английского языка, о риторике и тому подобном, и мне нравится делать так, чтобы моя аудитория тоже забыла об этом.

Ничто так быстро не выбивает меня из колеи, когда я выступаю, как человек, покидающий зал. Чтобы избежать этого, я, как правило, стараюсь сделать свою речь настолько увлекательной, перечисляя интересные факты один за другим, чтобы никому не захотелось уйти раньше времени. Я пришел к выводу, что среднестатистическая аудитория хочет слышать факты, а не обобщения или нотации. Большинство людей способны сделать правильные выводы, основываясь на фактах, поданных в увлекательной форме.

Что касается публики, с которой мне больше всего нравится общаться, то я бы поставил на первое место аудиторию, состоящую из успешных, проницательных бизнесменов, такую как, например, в Бостоне, Нью-Йорке, Чикаго и Буффало. Эти люди самые восприимчивые и быстрее всего схватывают суть. За последние несколько лет мне довелось выступить перед большинством ведущих сообществ такого рода в крупных городах США. Лучшее время для выступления перед компанией деловых людей – после хорошего ужина, хотя, на мой взгляд, это изощреннейшая пытка для оратора – высиживать четырнадцать перемен блюд и всё это время томиться опасением, что его речь завершится полным провалом и разочарованием.

Когда я присутствую на одном из таких длинных ужинов, мне зачастую хочется вернуться в маленькую хижину, где я жил в детстве, когда еще был рабом, и снова испытать то незабываемое чувство, когда я раз в неделю получал патоку из «большого дома». Наш обычный рацион на плантации состоял из кукурузного хлеба и свинины, но в воскресенье утром моей матери разрешали принести из «большого дома» немного патоки для ее троих детей; а получив ее, как же я мечтал о том, чтобы воскресенье было каждый день! Я подбегал к матери со своей оловянной тарелкой и поднимал ее повыше, чтобы получить свою долю лакомства. Пока она наливала патоку в тарелку, я всегда закрывал глаза в надежде, что, когда открою их, патоки окажется больше, чем обычно. Открыв глаза, я наклонял тарелку в разные стороны, чтобы сладость равномерно растеклась по ней, искренне веря, что от этого ее станет больше и хватит надолго. Мои детские впечатления от этих воскресных утренних пиршеств настолько яркие, что никому не удастся убедить меня в том, что патоки не становится больше от того, что она размазана по тарелке, а не собрана в одном углу – если можно сказать, что у тарелки есть угол. Как бы то ни было, я никогда не «загонял сироп в угол». Моя порция лакомства обычно составляла около двух столовых ложек, и эти две ложки патоки доставляли мне несравненно большее удовольствие, чем ужин из четырнадцати блюд, после которого мне нужно произносить речь.

Помимо сообщества бизнесменов я люблю аудиторию, состоящую из южан обеих рас, как вместе, так и по отдельности. Их энтузиазм и восприимчивость  – неиссякаемый источник удовольствия. Восклицания «аминь» и «так и есть», которые постоянно срывались с уст цветных людей, способны вдохновить любого оратора выложиться по полной. Следующей по порядку предпочтения я бы назвал университетскую публику. Мне посчастливилось выступать с речами во многих ведущих университетах, включая Гарвард, Йель, Уильямс, Амхерст, Университет Фиска, Университет Пенсильвании, Уэлсли, Университет Мичигана, Тринити-Колледж в Северной Каролине и других.

Я с интересом узнал, что многие из тех, кто подходил пожать мне руку после выступления, по их собственному признанию, впервые называли чернокожего «мистер».

Когда я выступаю непосредственно в интересах Института Таскиги, я обычно заблаговременно организую ряд встреч в крупных городах. Так я оказываюсь в церквях, воскресных школах, Обществах христианских усилий, а также в мужских и женских клубах. Причем я порой выступаю перед четырьмя организациями за один день.

Три года назад по предложению мистера Морриса К. Джесапа из Нью-Йорка и доктора Дж. Л. М. Карри, генерального агента фонда, попечители Фонда Джона Ф. Слейтера проголосовали за выделение определенной суммы для оплаты моих с миссис Вашингтон расходов при проведении ряда встреч с цветными людьми в крупных центрах их проживания, особенно в больших городах бывших рабовладельческих штатов. Каждый год в течение последних трех лет мы с супругой посвящали этой работе несколько недель. Согласно заведенному у нас распорядку, утром я выступаю перед священниками, учителями и специалистами. Днем миссис Вашингтон беседует с женщинами, а вечером я провожу общее собрание для всех. На таких собраниях обычно присутствует много людей, как черных, так и белых. Например, в Чаттануге, штат Теннесси, на массовом собрании было не менее трех тысяч слушателей, и мне сообщили, что восемьсот из них были белыми. Ни одна моя работа не доставляла мне большего удовольствия, чем эта, и не приносила, как мне кажется, больше пользы.

Эти встречи давали нам с миссис Вашингтон возможность получить из первых рук точную информацию о реальных условиях жизни нашего народа, встречаясь с людьми в их домах, церквях, воскресных школах и на рабочих местах, а также в тюрьмах и бандитских притонах. Эти собрания также позволили нам увидеть отношения, которые установились между расами. Я никогда не смотрю на будущее чернокожих с бо́льшим оптимизмом, чем после ряда таких встреч. Понятно, что в таких случаях на поверхность выходит много несущественного и вводящего в заблуждение, но моего опыта достаточно, чтобы не быть обманутым притворством и мимолетным восторгом. Я всегда обязательно докапываюсь до сути и оцениваю факты непредвзято.

Недавно я видел, как один человек, который якобы знает, о чем говорит, утверждал, что девяносто процентов чернокожих женщин – порочны. Я никогда не слышал более бесчестной лжи, сказанной в отношении целой расы, или заявления, которое было бы столь недостоверным с точки зрения реальных фактов.

Прожив, как я, двадцать лет в самом сердце Юга в окружении чернокожих, невозможно не убедиться в том, что наш народ медленно, но верно прогрессирует с точки зрения благосостояния, образования и нравственности. Можно взять за образец самого опустившегося жителя Нью-Йорка и утверждать на его примере что угодно о сущности белого человека, но каждый согласится, что это несправедливый критерий оценки.

В начале 1897 года я получил письмо с приглашением выступить с речью на открытии мемориала Роберту Гулду Шоу* в Бостоне. Я принял приглашение. Уверен, что мне не нужно объяснять, кто такой Роберт Гулд Шоу и что он сделал. Мемориал в его честь стоит у входа в парк Бостон-Коммон*, лицом к Капитолию штата Массачусетс. Он считается самым совершенным произведением искусства в стране.

Мероприятия в честь открытия мемориала проходили в Мюзик-Холле Бостона, и большой концертный зал был заполнен до отказа самой изысканной публикой, которая когда-либо собиралась в городе. Среди присутствующих было больше аболиционистов, чем, вероятно, когда-либо снова удастся собрать в стране. Роль председателя исполнял ныне покойный достопочтенный Роджер Уолкотт*, который в то время был губернатором штата Массачусетс, а на сцене вместе с ним были многие другие должностные лица и сотни выдающихся людей. Отчет об этом собрании, опубликованный в газете «Бостон Транскрипт», опишет его лучше, чем любые мои слова:

Ядром и стержнем вчерашнего большого полуденного собрания в честь Братства Людей в Мюзик-Холле стала великолепная речь чернокожего директора Таскиги. «Букер Т. Вашингтон первым из чернокожих получил в июне прошлого года степень магистра гуманитарных наук в Гарварде, – сказал губернатор Уолкотт, – он получил почетную ученую степень от старейшего университета в стране за то, что стал мудрым лидером для своего народа». Когда мистер Вашингтон встал в заполненной флагами, пышущей энтузиазмом, патриотической и восторженной атмосфере Мюзик-Холла, люди остро ощутили, что перед ними гражданское воплощение старого массачусетского духа отмены рабства; в его лице они увидели доказательство древней и неукротимой веры в этот дух; в его убедительной аргументации и красноречии – венец триумфа былых военных дней, полных страданий и борьбы. Сцена была полна исторической красоты и глубокого смысла. «Холодный» Бостон охватил огонь истины и справедливости, который всегда теплился в его сердце. Зал был заполнен людьми, которых редко можно встретить на каком-либо общественном мероприятии, целыми семьями пришли те, кто обычно уезжает из города на праздники. Город отмечал праздник по праву рождения в лице сотен своих лучших граждан, мужчин и женщин, чьи имена и жизни воплощают добродетели, которые служат основанием для гражданской гордости.