Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 28)
Газеты Севера и Юга наперебой обсуждали мою предстоящую речь, и чем ближе она была, тем больше о ней писали. Многие «белые» газеты Юга восприняли идею моего выступления в штыки. Представители моей собственной расы щедро раздавали советы по поводу того, что мне следует сказать. Я подготовился к выступлению как мог, но чем ближе было восемнадцатое сентября, тем тяжелее становилось у меня на душе и тем больше я боялся, что мои усилия обречены на провал и принесут лишь разочарование.
Приглашение пришло в начале учебного года, когда я был завален работой в школе. Написав речь, я обсудил ее с миссис Вашингтон, я всегда советовался с ней по особенно важным вопросам, и она одобрила то, что я намеревался сказать. Шестнадцатого сентября, за день до моего отъезда в Атланту, многие учителя из Таскиги выразили желание услышать мою речь, и я согласился выступить перед ними в полном составе. Сделав это, я выслушал их критику и комментарии, и у меня немного отлегло от сердца, поскольку им, по всей видимости, понравилось то, что я сказал.
Утром семнадцатого сентября я отправился в Атланту вместе с миссис Вашингтон и тремя моими детьми. Я чувствовал себя как человек, идущий на эшафот. По дороге на вокзал я встретил одного знакомого белого фермера, который жил за городом. Он в шутку сказал мне: «Вашингтон, вы выступали перед белыми северянами, чернокожими южанами и перед нами, белыми деревенскими жителями Юга, но завтра в Атланте вашими слушателями будут все сразу – белые северяне, белые южане и чернокожие. Боюсь, вы здорово влипли!» Этот фермер правильно оценил ситуацию, но от его откровенных слов мне стало еще больше не по себе.
В ходе путешествия из Таскиги в Атланту к поезду подходили как цветные, так и белые люди, они указывали на меня и без всякого стеснения обсуждали прямо в моем присутствии мою предстоящую речь. В Атланте нас встречала комиссия. Практически первым, что я услышал, сойдя с поезда в этом городе, были слова стоявшего неподалеку пожилого цветного человека: «Глядите, это ж один из наших, который завтра будет выступать на выставке. Надо пойти послушать».
Атланта в то время была буквально битком набита людьми со всех концов страны, а также представителями иностранных правительств, военных и общественных организаций. Заголовки вечерних газет пестрели прогнозами на завтрашний день. Всё это еще больше тяготило меня. В ту ночь я почти не спал. Следующим утром, еще затемно, я тщательно перечитал свою речь и встал на колени, прося Господа благословить меня. Здесь, пожалуй, стоит добавить, что я никогда не выступаю перед аудиторией, не спросив Божьего благословения на то, что собираюсь сказать.
Я взял за правило специально готовиться к каждому отдельному выступлению. Нет двух одинаковых аудиторий. Моя цель – подобрать ключ к сердцу каждой конкретной, поговорить с ней по душам, как если бы я обращался к отдельному человеку. Когда я говорю с аудиторией, меня не волнует, как интерпретируют мои слова газеты, или другие слушатели, или отдельно взятый человек. В этот момент я отдаю все свои чувства, мысли и энергию публике, находящейся передо мной.
Рано утром за мной зашли члены выставочной комиссии, чтобы сопроводить меня к моему месту в процессии, которая должна была проследовать до мероприятия. В этой процессии участвовали видные чернокожие граждане, ехавшие в экипажах, а также несколько негритянских военных организаций. Я заметил, что организаторы выставки изо всех сил старались проследить за тем, чтобы все цветные люди, участвующие в процессии, заняли строго отведенное место и к ним относились с должным уважением. Процессия длилась около трех часов, и всё это время мы находились под палящими лучами солнца. Когда мы добрались до места проведения выставки, из-за жары и нервного перенапряжения я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок, и меня мучило чувство, что моя речь не увенчается успехом. Зайдя в зал для выступлений, я обнаружил, что он сверху донизу забит людьми, и снаружи толпились тысячи человек, которые не могли попасть внутрь.
Зал был очень большим и хорошо подходил для публичных выступлений. Когда я вошел, раздались бурные аплодисменты со стороны цветных и слабые приветствия от некоторых белых. Мне говорили, что, когда я был в Атланте, многие белые люди пришли послушать мою речь из любопытства, другие были искренне солидарны со мной, но еще довольно большую часть аудитории составляли те, кто хотел увидеть, как я выставлю себя дураком, или, по крайней мере, услышать, как я сморожу какую-то глупость, чтобы потом сказать организаторам выставки, которые меня пригласили: «Я же вас предупреждал!»
Один из попечителей Института Таскиги, а также мой личный друг, мистер Уильям Х. Болдуин-младший*, который в то время был генеральным директором Южной железной дороги*, случайно оказался в Атланте в тот день. Он так переживал по поводу того, какой прием мне окажут и какой эффект произведет моя речь, что не смог заставить себя войти в здание и ходил туда-сюда снаружи, пока церемония открытия выставки не закончилась.
Глава XIV. Моя речь в Атланте
Выставка в Атланте, на которой меня попросили выступить от имени чернокожих, о чем я рассказал в предыдущей главе, была открыта краткой вступительной речью губернатора Буллока. После других интересных выступлений, включая проповедь епископа Нельсона из Джорджии, посвященную выставке оду Альберта Хоуэлла-младшего, а также обращения президента выставки и председателя женского совета миссис Джозеф Томпсон, губернатор Баллок предоставил слово мне: «Сегодня здесь присутствует представитель негритянского предпринимательства и негритянской цивилизации».
Когда я встал, чтобы произнести речь, раздались громкие аплодисменты, особенно бурно аплодировали чернокожие. Я считал своей первостепенной задачей сказать то, что укрепит дружбу между расами и наладит между ними искреннее сотрудничество. Из того, что было вокруг, я отчетливо помню лишь тысячи глаз, устремленных на меня. Ниже приведена речь, которую я произнес:
Треть населения Юга – чернокожие. Ни одно предприятие, стремящееся к материальному, гражданскому или нравственному благополучию в этой части страны, не сможет достичь вершины успеха, пренебрегая чернокожим населением. Господин президент и уважаемые директора, я лишь выражаю настроение большинства представителей моей расы, когда говорю, что никогда прежде заслуги и самостоятельность американских чернокожих не получала столь достойного и щедрого признания, как от организаторов этой великолепной выставки на каждом этапе ее создания. Это внесло бóльший вклад в дело укрепления дружбы между двумя расами, чем любое другое событие с момента отмены рабства.
Более того, сама возможность продемонстрировать здесь все наши достижения станет началом новой эры нашего промышленного прогресса. В первые годы новой жизни мы были невежественны и неопытны, так что неудивительно, что мы хотели начать свой путь не снизу, как полагается, а сверху, что мы больше стремились получить место в Конгрессе или в законодательном органе штата, чем приобрести недвижимость или профессиональные навыки, что политический съезд или выступление с агитационной речью привлекали нас больше, чем создание молочной фермы или овощеводческого хозяйства.
Корабль, много дней блуждающий в море, вдруг увидел дружественную лодку. С мачты сбившегося с курса судна подают сигнал:
«Воды, воды, мы умираем от жажды!» Дружественный корабль сразу же отправляет ответный сигнал: «Опустите ведро там, где стоите». И снова сигнал от терпящего бедствие судна: «Воды, воды, пошлите нам воду!» А в ответ снова: «Опустите ведро там, где стоите». На третий и четвертый сигнал с просьбой о воде пришло то же послание. Наконец капитан внял совету и приказал опустить ведро в воду, а когда его подняли, оно было полно пресной кристально чистой воды из устья реки Амазонки. Тем представителям моей расы, которые считают, что им будет лучше в другой стране, или недооценивают важность поддержания дружеских отношений с белыми южанами, их ближайшими соседями, я хочу сказать: «Опустите ведро там, где стоите – опустите ведро и найдите друзей среди представителей тех рас, которые вас окружают!»
Опустите ведро в сельское хозяйство, механику, торговлю, домашний труд и профессиональное развитие. В связи с этим следует помнить о том, что, какие бы грехи ни водились за Югом, с чисто деловой точки зрения именно Юг дает чернокожему шанс войти в мир коммерции, и эта выставка – самое красноречивое тому подтверждение. Самая большая опасность резкого перехода от рабства к свободе заключается в том, что мы можем упустить из виду тот факт, что большинству из нас предстоит жить за счет того что мы произведем сами, и забыть о том, что наше процветание будет зависеть от того, научимся ли мы с должным почтением относиться к обычному труду и использовать свой ум и навыки в самых будничных занятиях, что наш успех будет определяться тем, научимся ли мы отделять зерна от плевел, отличать пустую мишуру от того, что действительно важно в жизни. Ни один народ не сможет достичь процветания, пока не поймет, что работать в поле не менее почетно, чем писать стихи. Свой жизненный путь мы должны начинать с самого низа, а не сверху. Мы также не должны позволять нашим обидам затмевать наши возможности.