Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 23)

Ситуация стала еще более неловкой, когда, вскоре после того как принесли ужин, одна из дам вспомнила, что у нее в сумке есть особый сорт чая, которым она хочет нас непременно угостить, но, будучи уверенной, что проводник не сможет его правильно заварить, она настояла на том, чтобы встать, заварить и подать его самой. Наконец, трапеза закончилась, мне показалось, что это был самый долгий ужин в моей жизни. Решив, что пора выбираться из этой неловкой ситуации, я пошел в курительную комнату, где к тому моменту уже собралось большинство мужчин, чтобы оценить их реакцию. Тем временем, однако, весь вагон уже каким-то образом узнал, кто я такой. Когда я вошел в курительную комнату, все мужчины, а почти все они были жителями Джорджии, стали подходить ко мне, представляться и искренне благодарить за работу на благо всего Юга. И это была не лесть, поскольку этим людям совершенно ничего не было от меня нужно.

С самого начала я стремился внушить ученикам мысль о том, что Таскиги не принадлежит ни мне, ни администрации, а является прежде всего их школой, и что они заинтересованы в ее процветании так же, как и любой из попечителей или учителей. Я старался дать им почувствовать, что я для них не надзиратель, а прежде всего друг и советник, учил их прямо и откровенно говорить со мной обо всех школьных делах. Два или три раза в год я прошу студентов написать мне письмо с критикой, жалобами или предложениями по поводу всего, что связано с жизнью школы. Или же прошу их встретиться со мной в часовне, чтобы подробно обсудить деятельность школы. Ничто так не радует меня и не вдохновляет на новые свершения, как эти встречи с учениками. Эти беседы, как мне кажется, позволяют мне докопаться до самой сути всего, что касается школы. Мало что способно помочь человеку больше, чем возложенная на него ответственность и уверенность в том, что ему доверяют. Когда я читаю о трудовых конфликтах между работодателями и работниками, то часто думаю, что многих забастовок и беспорядков можно было бы избежать, если бы работодатели взяли за правило лучше узнавать своих подчиненных, советоваться с ними и давать им почувствовать, что у них общие интересы. Любой человек отзывается на проявленное доверие, и это особенно верно в отношении чернокожих. Стоит им однажды понять, что вы искренне проявляете к ним интерес, и они пойдут за вами на край света.

С первых дней в Таскиги я решил, что ученики не только будут строить свои здания, но и по мере сил сами будут изготавливать мебель. Сейчас я поражаюсь терпению учеников, которые спали на полу, пока их товарищи делали для них кровати, и обходились без постели, ожидая, пока для них сделают подобие матраса.

Раньше у нас было очень мало людей, умеющих обращаться с плотницкими инструментами, а кровати, сделанные учениками в то время, были очень топорными и весьма непрочными. Нередко, когда я утром заходил в комнаты учащихся, я видел, что по крайней мере две кровати за ночь обрушились на пол. Проблему обеспечения интерната матрасами было непросто решить, но мы в конце концов, справились с ней, купив лоскуты дешевой ткани и сшив из них большие мешки. Эти мешки мы наполнили сосновой соломой, также называемой хвоей, собранной в лесах неподалеку. Я рад сообщить, что с тех пор производство матрасов неуклонно совершенствовалось и в настоящее время является важной отраслью школьного производства, которому систематически обучают многих наших учениц, а наши матрасы ничуть не уступают качеством тем, которые можно купить в обычном магазине. Какое-то время после открытия интерната у нас не было стульев ни в спальнях учеников, ни в столовых. Вместо стульев мы использовали табуретки, которые ученики сколачивали из трех кусков неотесанной доски. Поначалу в комнатах учеников из мебели, как правило, была только кровать, нескольких табуреток, и порой сделанный самими учениками примитивный стол. Мебель в Таскиги до сих пор изготавливают ученики, но теперь мебели в комнатах больше, а мастерство возросло настолько, что в наших изделиях сложно найти изъян.

Первое, на чем я всегда настаивал в Таскиги, – это повсеместное соблюдение чистоты. Мы снова и снова напоминаем студентам как тогда, так и сейчас, что люди простят нам бедность, отсутствие комфорта и удобств, но они не потерпят грязь.

Еще одно обязательное требование в школе – использование зубной щетки. «Евангелие от зубной щетки», как его называл генерал Армстронг, является частью нашего вероисповедания в Таскиги. Ни один ученик, у которого нет зубной щетки и который ею не пользуется, не будет допущен к учебе. Несколько раз за последние годы к нам приходили ученики, у которых с собой не было практически ничего, кроме этого предмета гигиены. Они слышали от других учеников о том, что мы настаиваем на использовании зубной щетки, и, чтобы произвести хорошее впечатление, приносили хотя бы ее. Я помню, как недавно я совершал вместе с заведующей обычный утренний обход комнат девушек. В одной из комнат жили три новенькие. Когда я спросил, есть ли у них зубные щетки, одна из них ответила, указывая на щетку: «Да, сэр. Вот наша щетка. Мы купили одну на троих вчера». К счастью, они быстро поняли свою ошибку.

Интересно отметить, насколько использование зубной щетки повышает уровень культуры учеников. За редким исключением я заметил, что если ученика удавалось подвести к тому, что в случае прихода в негодность первой или второй щетки он по собственной инициативе покупал новую, то за его будущее я мог больше не волноваться. Мы всегда настаиваем на безупречной чистота тела. Наши ученики моются так же регулярно, как и принимают пищу, мы приучили их к этому еще до того, как у нас появилось нечто вроде купальни. Большинство учеников приехали из районов плантаций, и часто нам приходилось учить их, как правильно спать ночью, а именно: нужно ли ложиться между двумя простынями или под обеими. Конечно, этот урок студенты освоили только после того, как мы смогли предоставить им две простыни. Мы также уделяли большое внимание важности использования ночной сорочки.

Долгое время одной из самых сложных наших задач было приучить учеников к тому, что их одежда не должна быть порвана или засалена, а все пуговицы должны быть на месте. С радостью могу сказать, что этот урок был так безупречно усвоен и так неукоснительно передается из года в год от одних учеников другим, что в настоящее время, когда наши подопечные вечером выходят из часовни и проводится плановый ежевечерний осмотр их одежды, не удается найти ни единой оторванной пуговицы.

Глава XII. Сбор пожертвований

Открыв интернат, мы разместили нескольких девушек в комнатах на чердаке Портер Холла, нашего первого здания. Но количество студентов обоих полов продолжало увеличиваться. Мы смогли найти жилье для многих юношей за пределами территории школы, но не хотели подвергать такому риску девушек. Вскоре мы столкнулись с острой необходимостью обеспечить комнатами девушек и сделать большую столовую для всех учеников. Для этих целей мы решили построить более просторное здание.

Сделав предварительный чертеж, мы подсчитали, что расширение будет стоить нам около десяти тысяч долларов. Денег на постройку у нас не было, но мы решили дать новому зданию название. Пусть мы и сомневались в том, что сможем найти средства на его строительство, но ничто не мешало придумать ему имя. Мы решили назвать его «Алабама Холл» в честь штата, в котором мы работали. И снова мисс Дэвидсон приступила к сбору пожертвований среди цветных и белых жителей Таскиги и его окрестностей. Они охотно помогали, чем могли. Ученики, как и в случае с нашим первым зданием, Портер Холлом, приступили к рытью котлована под фундамент.

Когда казалось, что мы исчерпали все ресурсы по сбору денег, генерал Армстронг вновь проявил свое благородство, доказав, насколько он незаурядная личность. Когда я совершенно отчаялся добыть деньги на строительство нового здания, я получил телеграмму от генерала Армстронга, в которой он предлагал мне провести месяц, путешествуя с ним по Северу, и, если я согласен, просил меня незамедлительно приехать в Хэмптон. Конечно же я принял приглашение генерала Армстронга и сразу же отправился в Хэмптон. Прибыв туда, я обнаружил, что генерал решил организовать тур квартета певцов по Северу, в ходе которого мы с ним в течение месяца будем встречаться с людьми в крупных городах и выступать с речами. Представьте себе мое удивление, когда генерал сказал мне, что эти встречи будут проводиться не в интересах Хэмптона, а в интересах Таскиги, и что Хэмптонский институт возьмет на себя все расходы.

Хотя генерал Армстронг никогда не говорил мне об этом прямо, я понял, что таким образом он хотел представить меня жителям Севера, а также собрать некоторую сумму на строительство «Алабама Холла». Слабый и ограниченный человек рассудил бы, что все вырученные для Таскиги деньги – это убытки для Хэмптонского института, но такие эгоистичные или недальновидные мысли никогда не посещали генерала Армстронга. Он был слишком великодушным, чтобы быть мелочным, и слишком добродетельным, чтобы быть скупым. Он понимал, что, жертвуя деньги, северяне вносили вклад в развитие всего чернокожего населения, а не одной конкретной школы. Генерал также знал, что бескорыстное решение проблем Юга делает Хэмптон сильнее.