Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 20)

Прежде чем строительство здания было завершено, мы пережили несколько очень непростых учебных лет. Много раз наши сердца обливались кровью, когда подходил срок оплаты счетов, которые мы были не в состоянии погасить. Пожалуй, невозможно в полной мере понять, в каких условиях нам приходилось работать, не испытав на собственном опыте, каково это – месяц за месяцем пытаться возвести здания и закупить оборудование для школы, не имея при этом понятия, откуда брать на это деньги. Помню, что в первые годы работы в Таскиги я ночь за ночью ворочался в постели без сна из-за одолевавшего меня чувства тревоги и неопределенности в отношении нашего финансового положения. Я понимал, что по большому счету мы пытались провести эксперимент – проверить, смогут ли чернокожие построить крупное образовательное учреждение и управлять его деятельностью. Я знал, что, если мы потерпим неудачу, это нанесет удар по всей расе. Было ясно, что от нас ожидали провала. Если бы за это дело взялись белые люди, считалось бы само собой разумеющимся, что они преуспеют, но я чувствовал, что в нашем случае люди удивились бы, узнав, что мы добились успеха. Всё это тяжелым бременем давило на нас, иногда, по ощущениям, с силой в тысячу фунтов на квадратный дюйм.

Однако в самые тяжелые и тревожные времена стоило мне обратиться к белому или черному жителю Таскиги, и мне всегда оказывали посильную помощь. Более десятка раз, когда счета, исчисляемые сотнями долларов, ждали оплаты, я обращался к белым людям в Таскиги за небольшими ссудами, часто занимая понемногу у полудюжины человек, чтобы выполнить наши обязательства. Одно я решил сделать с самого начала – сохранить хорошую репутацию школы, и я думаю, что могу без ложной скромности сказать, что на протяжении всех этих лет нам это удавалось.

Я всегда буду помнить совет, данный мне мистером Джорджем Кэмпбеллом, тем самым белым человеком, который, как я уже говорил, просил генерала Армстронга отправить меня в Таскиги. Вскоре после того, как я приступил к работе, мистер Кэмпбелл по-отцовски сказал мне: «Вашингтон, никогда не забывайте, что репутация – это капитал».

Однажды, когда мы как никогда отчаянно нуждались в деньгах, я откровенно рассказал о нашем положении генералу Армстронгу. Не сомневаясь ни секунды, он выписал мне чек на все свои личные сбережения. Это был не единственный раз, когда генерал Армстронг помог Таскиги таким образом. Думаю, я никогда прежде не предавал этот факт огласке.

Летом 1882 года, в конце первого года моей работы в школе, я женился на мисс Фанни Н. Смит* из Молдена, штат Западная Вирджиния. В начале осени мы стали вести совместное хозяйство в доме в Таскиги. Свой дом мы делили с нашими учителями, которых на тот момент было уже четверо. Моя жена тоже была выпускницей Хэмптонского института. Она добросовестно и неустанно трудилась на благо школы и семьи, но в мае 1884 года моя жена скончалась. За время нашего брака у нас родилась дочь Портия М. Вашингтон.

Моя жена всегда посвящала все свои мысли и время работе школы и всецело разделяла все мои интересы и мечты. Однако ей не суждено было увидеть, какой станет школа.

Глава X. Задача посложнее, чем делать кирпичи без соломы

С первых дней в Таскиги я хотел, чтобы студенты занимались не только сельским хозяйством и работой по дому, но и строили здания, в которых они будут жить и учиться. Мой план состоял в том, чтобы они, выполняя эту работу, овладели самыми современными и эффективными методами строительства, чтобы не только школа получала пользу от их усилий, но и сами ученики оценили не только важность труда, но и его красоту и достоинство, чтобы они научились видеть в работе не только изматывающую и монотонную обязанность, но и полюбили труд сам по себе. Я хотел научить их все делать не по старинке, но и показать, как может помочь нам природа – воздух, вода, пар, электричество, лошадиная сила.

Поначалу многие отговаривали меня от эксперимента по возведению зданий силами студентов, но я был полон решимости придерживаться своего плана. Тем, кто сомневался в мудрости этого замысла, я отвечал, что знаю о том, что наши первые постройки не будут такими удобными и уютными, как здания, возведенные опытными специалистами, но с точки зрения приобщения учеников к цивилизации, самосовершенствования и приучения к самостоятельности строительство зданий учениками с лихвой компенсирует любое отсутствие комфорта и красивой отделки.

Я также сказал тем, кто сомневался в разумности этого плана, что большинство наших студентов пришли к нам нищими, из хижин на хлопковых, сахарных и рисовых плантациях Юга и, безусловно, предпочли бы сразу поселиться в готовых роскошных зданиях, но я чувствовал, что правильнее будет следовать более естественному процессу развития и научить их строить дома самостоятельно. Я знал, что будут допущены ошибки, но из этих ошибок мы извлечем ценные уроки на будущее.

В течение теперь уже девятнадцати лет существования школы в Таскиги мы всегда придерживались принципа строительства зданий силами студентов. За это время было возведено сорок зданий, как больших, так и маленьких, и все, кроме четырех, почти полностью построены учениками. В дополнение к этому сейчас по всему Югу рассеяны сотни мужчин, которые получили технические знания, пока их учили строить эти здания. Эти навыки теперь передаются от поколения к поколению, и в настоящее время мы пришли к тому, что наши преподаватели и ученики могут с нуля построить здание любого типа или размера, начиная с чертежа планов и заканчивая установкой светильников, не обращаясь за помощью ни к одному рабочему за пределами территории школы.

Не раз, когда у новичка возникал соблазн испортить внешний вид какого-нибудь здания, сделав надпись графитным карандашом или нацарапав что-то перочинным ножом, я слышал, как старший ученик предостерегал его: «Не смей так делать. Это наше здание. Я помогал его построить».

Думаю, что в первые годы существования школы самым большим испытанием для меня было изготовление кирпича. Как только работа фермы относительно наладилась, мы приступили к производству кирпича. Он был нужен нам для строительства зданий, но имелась и другая причина для запуска этого производства. В городе не было ни одного кирпичного завода, и кирпич требовался не только нам, но и всем местным жителям.

Я всегда симпатизировал «сынам Израилевым», которым приходилось «делать кирпичи без соломы»*, но наша задача была еще труднее: изготовить их без денег и опыта.

Прежде всего, работа была тяжелой и грязной, и убедить учеников взяться за нее было непросто. Когда дело доходило до производства кирпича, становилась особенно очевидной их неприязнь к ручному труду как неотъемлемой части их книжного образования. Действительно, кому охота часами стоять по колено в грязи в яме? Многим это внушало такое отвращение, что они уходили из школы.

Мы перепробовали несколько мест, прежде чем нашли подходящую глину. Я всегда считал производство кирпичей простым делом, но вскоре на собственном горьком опыте убедился, что оно требует специальных навыков и знаний, особенно при обжиге. Приложив немало усилий, мы отлили около двадцати пяти тысяч кирпичей и поместили их в печь. Она оказалась неудачной, потому что не была должным образом сложена или прокалена. Мы тотчас сложили вторую печь. Но и новая по какой-то причине тоже оказалось неудачной. После второй неудачи привлечь учеников к работе стало еще сложнее. Однако несколько преподавателей, которые обучались ремеслам в Хэмптоне, вызвались добровольцами, и общими усилиями нам удалось построить третью печь. Прокаливание печи занимало примерно неделю. Ближе к концу недели, когда казалось, что через несколько часов у нас будет наконец много тысяч кирпичей, посреди ночи печь обрушилась. Мы потерпели неудачу в третий раз.

Последняя неудавшаяся попытка построить печь оставила меня без единого доллара на проведение еще одного эксперимента. Большинство учителей советовали отказаться от идеи изготовления кирпича. Но я вспомнил о ценных часах, которые оказались в моем распоряжении много лет назад, отвез их в находящийся поблизости город Монтгомери и сдал в ломбард. Мне удалось выручить за них пятнадцать долларов наличными на продолжение работ по изготовлению кирпича. Вернувшись в Таскиги, я сплотил наши серьезно деморализованные и обескураженные силы и в четвертый раз приступил к строительству печи. На этот раз, к счастью, всё удалось. А часов своих я с тех пор никогда больше не видел, поскольку я еще не успел ничего заработать, когда подошел срок выкупа. Но я ничуть не жалею об их утрате.

В настоящее время производство кирпича стало настолько важной отраслью в школе, что за прошлый учебный год наши ученики произвели один миллион двести тысяч первоклассных кирпичей подходящего для продажи на любом рынке качества. Кроме того, десятки молодых людей освоили профессию каменщика – научились изготавливать кирпич вручную и машинным способом – и в настоящее время заняты в этой отрасли во многих частях Юга.

Все это преподнесло мне важный урок, касающийся отношений двух рас на Юге. Многие белые, которые не имели никакого отношения к школе и, возможно, даже не испытывали к ней симпатии, приходили к нам, чтобы купить кирпич, потому что узнали, что он качественный. Они обнаружили, что мы делаем то, что действительно нужно общине. Производство кирпича заставило многих белых жителей Таскиги понять, что образование не вредит чернокожим, напротив, обучая наших учеников, мы делаем жизнь общины лучше и комфортнее. Когда местные жители приходили к нам покупать кирпич, мы знакомились с ними, они торговали с нами, а мы с ними. Наши деловые интересы переплелись. У нас было то, чего хотели они, у них было то, чего хотели мы. Это во многом помогло заложить основу тех добрососедских отношений, которые продолжают существовать между нами и белыми людьми в этом районе и которые сейчас распространяются по всему Югу.