Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 17)
Мистер Кэмпбелл – торговец и банкир, имевший мало опыта в области образования. Мистер Адамс был механиком и во времена рабства овладел ремеслом сапожника, шорника* и жестянщика. Он ни единого дня в жизни не ходил в школу, но каким-то образом научился читать и писать, еще будучи рабом. С самого начала они оба прекрасно поняли, какую образовательную модель я задумал воплотить, одобрили ее и поддерживали все мои усилия. В самые сложные с финансовой точки зрения периоды для школы, мистер Кэмпбелл всегда был готов оказать любую посильную помощь, когда бы к нему ни обратились. Я не знаю других таких людей, как эти – бывший рабовладелец и бывший раб, – чьи советы и суждения я ценил бы столь высоко.
Я всегда был убежден, что незаурядную силу ума мистер Адамс главным образом почерпнул из тренировки своих рук в процессе овладения тремя профессиями во времена рабства. Если сегодня кто-то отправится в какой-нибудь город на Юге и скажет, что хочет встретиться с самым выдающимся и надежным цветным человеком в общине, то, как мне кажется, в пяти случаях из десяти его направят к чернокожему, который научился ремеслу во времена рабства.
Утром в день открытия школы заявление о поступлении подали тридцать учеников. Я был единственным учителем. Учеников обоих полов было примерно поровну. Большинство из них жили в округе Мэйкон, в котором находится город Таскиги, административный центр округа. Желающих поступить было гораздо больше, но принимать решили только тех, кто старше пятнадцати лет и ранее получил некоторое образование. Большинство учеников сами были учителями государственных школ, и некоторым из них было около сорока лет. Вместе с учителями пришли их бывшие ученики, и после проверки знаний мы отметили курьезный факт, что в ряде случаев ученик поступал в более продвинутый класс, чем его бывший учитель. А сколько толстенных талмудов некоторые из них изучили, сколько заумных дисциплин якобы освоили! Чем толще была книга и чем длиннее название дисциплины, тем больше они гордились своими достижениями. Некоторые изучали латынь, а один или двое – греческий язык. Они полагали, что это дает им право на особое признание.
На самом деле одно из самых печальных зрелищ, которые мне доводилось видеть за месяц разъездов по Алабаме, являл собой юноша, который учился в средней школе: он сидел на полу в крошечной хижине в засаленной одежде, в доме повсюду была невообразимая грязь, двор и сад заросли сорняками, а он при этом занимался изучением французской грамматики.
Первым моим ученикам, похоже, нравилось заучивать длинные и сложные «правила» грамматики и математики, но они не имели ни малейшего представления о том, как применять их на практике. Особенно они любили изучать и обсуждать дисциплину под названием «банковское дело и учет векселей» но вскоре я узнал, что ни у них самих, ни у кого-либо из их соседей никогда не было счета в банке. Внося в список имена студентов, я обнаружил, что почти у каждого из них в имени был один или несколько ничего не означающих средних инициалов. Когда я спросил, что означает «Дж», в имени Джон Дж. Джонс, мне объяснили, что это просто часть «титула». Большинство учеников хотели получить образование, потому что думали, что это позволит им зарабатывать больше денег в качестве школьных учителей.
Но, несмотря на всё вышесказанное, у меня никогда не было таких прилежных и старательных учеников и учениц. Они все были готовы учиться тому, что правильно, как только им объяснили, что является правильным. Что касается книг, то я хотел, чтобы их знания строились на прочном и надежном фундаменте. Вскоре я обнаружил, что у большинства из них была лишь горстка обрывочных знаний о тех замысловатых вещах, которые они изучали. Хотя они могли найти пустыню Сахара или столицу Китая на глобусе, выяснилось, что девушки не знали ни как раскладывать ножи и вилки на обеденном столе, ни куда нужно ставить хлеб и мясо.
Мне пришлось набраться смелости, чтобы объяснить ученику, который изучал кубический корень и «банковское дело и учет векселей», что самым мудрым для него решением для начала будет основательное изучение таблицы умножения.
Количество учеников увеличивалось день ото дня, пока к концу первого месяца их не стало почти пятьдесят. Многие из них, однако, заявили, что, поскольку они могут остаться только на два или три месяца, они хотят поступить в продвинутый класс и получить диплом за один год, если это возможно.
Через шесть недель после начала занятий в школу в качестве преподавателя пришла новая незаурядная личность. Это была мисс Оливия А. Дэвидсон, которая позже стала моей женой. Мисс Дэвидсон родилась в Огайо и получила подготовительное образование в государственных школах этого штата. Будучи совсем юной и услышав о нехватке учителей на Юге, она отправилась в штат Миссисипи и начала преподавать сначала там, а позднее в городе Мемфис. В Миссисипи один из ее учеников заболел оспой. В общине все так боялись заразиться, что никто не хотел ухаживать за ребенком. Мисс Дэвидсон закрыла свою школу и днем и ночью оставалась у постели мальчика, пока он не выздоровел. Когда она была в отпуске у себя дома в Огайо, в Мемфисе, штат Теннесси, вспыхнула самая страшная в истории Юга эпидемия желтой лихорадки. Услышав об этом, она сразу же телеграфировала мэру Мемфиса, предлагая свои услуги в качестве медсестры по уходу за больными, хотя сама этой болезнью никогда не болела.
Из полученного на Юге опыта мисс Дэвидсон поняла, что людям нужно нечто большее, чем просто изучение книг. Она услышала о Хэмптонской системе обучения и решила, что это именно та подготовка, которая ей нужна, чтобы эффективно работать на Юге. На ее редкие способности обратила внимание миссис Мэри Хеменвей* из Бостона. Благодаря доброте и щедрости миссис Хеменвей мисс Дэвидсон после окончания Хэмптонского института получила возможность пройти двухлетний курс обучения в Массачусетской Государственной Педагогической Школе Фрамингема.
Перед ее отъездом во Фрамингем кто-то сказал мисс Дэвидсон, что, поскольку ее кожа очень светлая, ей, возможно, не стоит сообщать в Массачуссетсе о том, что она цветная. Она сразу же ответила, что ни при каких обстоятельствах и ни по каким соображениям она не согласится обманывать кого бы то ни было относительно своей расовой принадлежности.
Вскоре после окончания Массачусетской Государственной Педагогической Школы Фрамингема мисс Дэвидсон приехала в Таскиги, привнеся в обучение много ценных и свежих идей о передовых методах преподавания, а также исключительные моральные качества и самоотверженность, которые, как мне кажется, встречаются крайне редко. Ни один человек не сделал большего для заложения основ Института Таскиги и обеспечения его успешной работы, чем Оливия А. Дэвидсон.
Мы с мисс Дэвидсон с самого первого дня начали консультироваться о будущем школы. Ученики делали успехи в изучении книг и развитии ума, но сразу же стало ясно, что если мы хотим оказать долгосрочное влияние на тех, кто пришел к нам, то одного теоретического образования мало. В семьях нашим ученикам даже не показывали элементарные правила гигиены. Те дома, в которых учащиеся проживали в Таскиги, лишь немногим отличались в лучшую сторону от их прежнего жилья. Мы хотели приучить их купаться, чистить зубы и опрятно одеваться, объяснить им, чем и как правильно питаться и как поддерживать порядок в своих комнатах. Кроме того, каждого нужно было обучить какому-то ремеслу, сделать прилежным и бережливым, чтобы после окончания школы они точно смогли себя обеспечивать. Мы хотели дать им не только теоретические, но практические навыки.
Выяснилось, что большинство наших учеников приехали из деревень, где сельское хозяйство в той или иной форме было главным источником средств к существованию. Мы узнали, что около восьмидесяти пяти процентов цветного населения штатов на побережье Мексиканского залива зарабатывали на жизнь, занимаясь именно сельским хозяйством. Соответственно, мы старались сделать так, чтобы у наших подопечных не возникла неприязнь к земледелию, в результате чего они стали бы перебираться в города, поддавшись искушению зарабатывать на жизнь чем угодно, кроме ручного труда. Мы хотели дать им образование, достаточное для того, чтобы большинство из них могли стать учителями, и в то же время внушить им желание вернуться в районы плантаций и показать людям, как вдохнуть новую энергию и новые идеи в сельское хозяйство, а также в интеллектуальную, нравственную и религиозную жизнь народа.
Тяжесть нахлынувших на нас идей и потребностей казалась ошеломляющей. С чего начать? У нас была только маленькая старая лачуга и заброшенная церковь, которую добрые жители города Таскиги любезно одолжили нам для проведения занятий. Количество учеников росло с каждым днем. Чем лучше мы их узнавали и чем больше путешествовали по сельским районам, тем очевиднее становилось, что наши усилия лишь частично отвечали реальным потребностям людей, возвышаемых нами через учеников, которых мы должны были воспитать и отправить к ним в качестве лидеров.
Чем больше мы разговаривали с учениками, которые приезжали к нам из различных частей штата, тем больше убеждались в том, что образование они хотят получить лишь для того, чтобы больше не пришлось заниматься ручным трудом.