Букер Вашингтон – Воспрянь от рабства. Автобиография (страница 13)
Но это совсем не значит, что все цветные люди, которые занимали посты во время Реконструкции, были недостойны своих должностей. Некоторые из них, такие как покойный сенатор Б. К. Брюс*, губернатор Пинчбек* и многие другие, были сильными, честными и полезными людьми. Как и не все представители этого класса были «саквояжниками»* и подлецами. Среди них были и люди высоких моральных принципов, приносящие пользу обществу, например бывший губернатор штата Джорджия Р. Б. Буллок*.
Неудивительно, что чернокожие, в массе своей не имевшие образования и какого-либо опыта работы в правительстве, совершили много грубых ошибок, то же самое произошло бы и с любым другим народом, окажись он в схожих обстоятельствах. У многих белых южан сложилось мнение, что если сейчас наделить чернокожих политическими правами, то ошибки периода Реконструкции повторятся. Я не думаю, что это произойдет, поскольку за тридцать пять лет чернокожие стали гораздо сильнее и мудрее и быстро поняли, что им невыгодно настраивать против себя своих белых соседей. Всё больше убеждаюсь в том, что политическая сторона проблемы чернокожих решится, только когда в каждом штате закон об избирательном праве будет применяться честно и беспристрастно в отношении обеих рас, без какой-либо возможности его обойти. Любой другой курс, в чем меня убеждает ежедневное наблюдение за жизнью Юга, будет несправедливым как по отношению к чернокожим, так и к белым и недобросовестным по отношению к остальным штатам. Это грех, за который нам, как и за рабство, однажды придется ответить.
Проработав в школе Молдена и успешно подготовив нескольких молодых мужчин и женщин, помимо двух моих братьев, к поступлению в Хэмптонский институт, осенью 1878 года я решил на несколько месяцев поехать на учебу в Вашингтон, округ Колумбия. Я пробыл там восемь месяцев, извлек большую пользу из пройденного мной курса обучения и познакомился с несколькими достойными людьми. В школе, которую я посещал, производственного обучения не было, и у меня была возможность сравнить влияние ученого заведения без трудового воспитания, с таким, как Хэмптонский институт, где производству уделяется много внимания. В Вашингтоне ученики были богаче, одеты по последней моде и порой обладали более блестящим умом. Согласно заведенному в Хэмптоне порядку, руководство школы отвечало за поиск спонсора для оплаты обучения, но все расходы на пансион, книги, одежду и жилье ученики должны были покрывать сами либо полностью за счет работы, либо частично трудом и частично наличными деньгами. В учебном заведении, где я тогда находился, большинство студентов жили за чужой счет. В Хэмптоне студенты постоянно работали на производстве, чтобы обеспечивать себя, и этот труд имел огромное значение для формирования характера. В Вашингтоне ученики были гораздо менее самостоятельными, и, на мой взгляд, их куда больше заботил внешний вид. Одним словом, создавалось впечатление, что в основе такого образования нет такого прочного фундамента, как в Хэмптоне. Закончив учебу, они лучше знали латынь и греческий но меньше знали о реальных условиях жизни, с которыми им придется столкнуться у себя дома. Прожив несколько лет в комфортной обстановке, они не стремились, как студенты Хэмптона, уезжать в сельские районы Юга, где было мало удобств, чтобы работать на благо своего народа, гораздо охотнее они устраивались официантами в гостиницы или проводниками в спальные вагоны поездов.
Когда я учился в Вашингтоне, город был переполнен цветными людьми, многие из которых недавно приехали с Юга. Большинство из них прибыли в Вашингтон в расчете на легкую и безбедную жизнь. Одни уже нашли себе местечко на государственной службе, другие надеялись занять федеральные посты. Некоторые из цветных мужчин, обладавшие блестящим умом и сильным характером, в то время были членами Палаты Представителей*, а достопочтенный Б. К. Брюс – сенатором. Понятно, что такие перспективы влекли в Вашингтон чернокожих. К тому же они знали, что в округе Колумбия они всегда находятся под защитой закона, да и государственные школы для цветных в Вашингтоне были лучше, чем в других местах. В то время я внимательно и с большим интересом наблюдал за тем, как наши люди живут в Вашингтоне. Хотя среди них было много дельных, достойных граждан, но всё же большинству было свойственно вопиющее легкомыслие, которое сильно меня тревожило. Молодые цветные мужчины, которые зарабатывали не больше четырех долларов в неделю, могли легко спустить два доллара за раз, чтобы прокатиться в коляске с откидным верхом в воскресенье по Пенсильвания-Авеню и пустить пыль в глаза, притворившись богачами. Я встречал и других молодых людей, которые ежемесячно получали жалование в семьдесят пять, а то и сто долларов от правительства и при этом в конце каждого месяца умудрялись влезть в долги. Люди, которые всего несколько месяцев назад были членами Конгресса, вдруг оказывались безработными нищими. Подавляющее их большинство уповало на правительство во всех мыслимых отношениях, вместо того чтобы добиваться высокого положения в обществе самостоятельно, люди хотели, чтобы федеральные чиновники всё сделали за них. Часто и тогда, и позже я мечтал обладать волшебной силой, чтобы перенести бóльшую часть этих людей в сельские районы, на лоно природы и поставить на твердую почву, на незыблемый и никогда не вводящий в заблуждение фундамент матери-природы, где нет обмана и откуда вышли все достигшие успеха народы, и пусть поначалу их путь будет труден и долог, но он будет настоящим и в итоге приведет их к намеченной цели.
В Вашингтоне я видел девушек, чьи матери были прачками и своих дочерей в детстве обучили как могли этому ремеслу. Потом эти девушки поступили в государственные школы и, отучившись там шесть-восемь лет, стали требовать дорогие платья, шляпки и туфли, одним словом, приобрели потребности, удовлетворить которые они были не в силах. При этом за время учебы они забыли ремесло своих матерей. В результате девушки часто сворачивали с пути истинного. Было бы гораздо мудрее наряду с книжным образованием, а я поддерживаю любое воспитание ума и характера, научить этих девушек новейшим и лучшим методам стирки или иному ремеслу.
Глава VI. Черная и красная расы
В то время, когда я жил в Вашингтоне, в Западной Вирджинии бурно обсуждался вопрос о переносе столицы штата из Уилинга в какой-то другой центральный населенный пункт. В результате законодательное собрание штата определило три города, из которых граждане штата голосованием должны были выбрать тот, где будет располагаться штаб-квартира правительства. Среди этих городов был Чарльстон, расположенный всего в пяти милях от Молдена, моего родного города. В конце учебного года я был приятно удивлен, получив от комитета из трех белых людей в Чарльстоне приглашение объехать штат, агитируя людей голосовать за Чарльстон. Я принял это приглашение и почти три месяца выступал в различных частях Вирджинии. Чарльстон одержал победу и до сих пор остается резиденцией правительства.
В ходе этой кампании я приобрел славу оратора, и меня всеми силами пытались вовлечь в политическую жизнь, но я отказался, полагая, что иным способом смогу принести больше пользы своему народу. Даже тогда у меня было сильное ощущение, что больше всего чернокожие нуждаются в базовом образовании, производстве и собственности, и мне казалось, что у них есть гораздо больше шансов преуспеть в этом, чем в политической карьере. Что касается лично меня, то у меня были основания полагать, что я смогу добиться успеха на политическом поприще, но это было бы лишь удовлетворение моего честолюбия, расплатой за которое станет то, что я не смогу помочь заложить прочный фундамент для дальнейшего развития народа.
В то время большинство молодых людей, учившихся в школе или колледже, делали это с явным прицелом на то, чтобы стать великими юристами или конгрессменами, а женщины мечтали преподавать музыку, но даже в тот ранний период моей жизни меня не оставляла мысль, что для того, чтобы они смогли стать успешными юристами, конгрессменами и учителями музыки, их нужно к этому подготовить.
Ситуация была во многом похожа на ту, в которой оказался один чернокожий старик, желающий научиться играть на гитаре во времена рабства. Он хотел взять уроки и попросил одного из своих молодых хозяев научить его, но молодой человек, не особо веря в способность раба овладеть инструментом в столь преклонном возрасте, попытался отговорить его от этого, сказав ему: «Дядя Джейк, я дам тебе уроки игры на гитаре, но возьму с тебя три доллара за первый урок, два доллара за второй и один доллар за третий. А за последний урок я возьму с тебя всего двадцать пять центов». Старик ответил: «Хорошо, хозяин, я согласен на ваши условия, но хочу, чтобы сначала вы дали мне последний урок!»
Вскоре после завершения моей работы, связанной с переносом столицы, я получил письмо, которое доставило мне огромную радость и приятно удивило. Генерал Армстронг приглашал меня приехать в Хэмптон к следующей церемонии вручения дипломов, чтобы произнести так называемое «обращение к выпускникам». О такой чести я и мечтать не смел. Я тщательно подготовил лучшую речь, на которую был способен. Темой своего выступления я выбрал следующее: «Сила, которая побеждает».