Будур – Хранительница Кристалла (страница 4)
Туго затянув косу лентой, Любава шепнула Маре на ушко:
– Вот, ты и взрослая теперь! – Потом потянула за косу и нарочито весело добавила:
– Ну, неси свой вышитый рушник, а я каравай принесу. Тебя заждались уже, небось, чтобы по скамейке провести. А потом гостей угощать будем, подарки принимать, да наставления получать.
В голове Мары звенело, голос Любавы доносился, будто издалека. Словно чужие были руки, которые Любава покрыла рушником и положила сверху каравай.
Каравай должна была Мара испечь сама, но приготовила его Любава. Да и рушник, если бы не Любава, не был бы закончен.
Мара не раз слышала от Любавы об этом обряде. По правилам, юница должна на собственноручно вышитом рушнике вынести собственноручно испечённый каравай, и с поклоном передать его старцам. Потом мати за руку проводит дочку по скамье. В самом конце скамьи юница должна отпустить руку матери и спрыгнуть на пол.
Во взрослую жизнь Мару должна ввести мати, но увы, сейчас было всё не так…
Мара шла на ватных ногах. На её дрожащих, вытянутых руках, покрытых вышитым рушником, лежал каравай. Запнувшись возле длиннобородого старца, Мара чуть не упала, но старец подхватил её.
Поднимаясь, Мара неловко сунула ему хлеб и неуверенно произнесла:
– В дар преподношу… свидетелям моего взросления… рушник… знак дороги… что проделали гости… и мне предстоит… хлеб и соль… чтобы жить… и оберегаемой быть на моём пути…
Длиннобородый старец с почтением передал каравай другому старцу, взял Мару за руку, подвёл к Велебору и слегка подтолкнул, подсказывая, что нужно поклониться отцу.
Мара склонила голову в знак почтения, и Велебор ответил ей тем же.
– Здравие тебе, отрада моя! – сказал он, ласково целуя дочь в щёки. – Этот день должен стать для тебя особенным, моё солнышко! Сегодня пробудится твоя магическая жилка. Помни, дочка, что все, кто обладает магической жилкой, являются носителями уникальных знаний и глубокой мудрости! Этот исключительный дар достается лишь немногим. Поначалу, он может сильно отражаться на твоем самочувствии, настроении и физическом состоянии, но со временем ты к нему привыкнешь. Не забывай об этом и не страшись! – Велебор с нежной улыбкой поднял дочь и поставил её на скамью.
– Смелее! Ступай! Ведь и твое время пришло!
Мара вцепилась в большую и сильную руку отца.
– Ну, ступай же! – произнёс Велебор.
Пошатнувшись, Мара пошла по скамье. Её сердечко колотилось так громко, что, казалось, вот-вот выскочит.
У самого края Мара остановилась и замерла. Сколько раз в детских играх она прыгала с этой скамьи! Но ни разу не было так страшно!
Глава 3
Мара, замерев, стояла на скамейке, представляя, как она прыгает чуть вверх, отрывается от скамьи и, пока парит, вся беззаботная детская жизнь пролетает перед глазами. Медленно-медленно опускается вниз, и после Мара крепко стоит на ногах.
«Но так не бывает! Падают быстро… – подумала Мара и взглянула на родителя. – Вот сейчас она отпустит батюшкину руку, и всё! Больше никогда не сможет запросто забраться ему на колени, пожаловаться, поплакать…»
Велебор попытался освободиться от руки дочери, но она только крепче вцепилась в него. Мара была готова убежать из горницы, спрятаться в своём шалаше и плакать, но только не прыгать!
Велебор спокойно и ласково смотрел на дочь.
– Ну что же ты, доченька, смелее! Не волнуйся, родная, всё будет хорошо!
И Мара поверила, отпустила руку отца, приготовилась прыгнуть, но зашаталась и чуть не упала, отец вовремя поддержал её.
– Ничего, бывает, – подбодрил он. – Попробуй ещё разок!
Мара закрыла глаза сосредоточилась и прыгнула.
Всё закончилось слишком быстро. Никакого парения, никаких видений из детства. Раз, – и она на полу.
Удивлённая Мара спросила у тяти:
– Всё?
– Всё хорошо! Ты у меня умница! – с улыбкой ответил он и прижал к себе.
– Ну что ж, краса девица, первый шаг сделан. А теперь покажи нам своё магическое умение! – попросил Мару длиннобородый старец. Мара смутилась, она не совсем понимала, что именно должна показать. Глянула на батюшку, и тот шепнул:
– Создай видимый обережный круг.
Мара максимально расслабившись, сосредоточилась на своём теле и представила, как на неё из мира Предков и Покровителей – спускается густой поток живительной силы светло-голубого цвета, и, сконцентрировавшись на нём, мысленно трижды произнесла:
– Сила Рода! Дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова! Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так! Ключ в устах, замок в небесах!
Подняв руки вверх, Мара нарисовала широкий круг, воздух засветился ярко-голубым свечением. Ладони Мары стали горячими. Она почувствовала тонкий, вибрирующий поток вдоль позвоночника. Буквально на миг она остановилась в задумчивости, поняв, что это среагировала на её магию магическая жилка, Мара шагнула к отцу и направила на него только что созданный обережный круг. Оказавшись над головой Велебора, ярко-голубой поток усилился и окутал его. Обережный круг померцал, приноравливаясь к дыханию Велебора, и стал прозрачным.
– Защитный круг хорош! И сила, и мощь в нём имеются! Защищать и оберегать тебя славно будет! – заметил длиннобородый старец.
Растроганный, Велебор неловко приобнял дочь.
Любава, что стояла в сторонке и держала отрез шёлка – подарок для Мары от отца, уткнулась в него и расплакалась… Велебор осторожно забрал у Любавы отрез, и передал его Маре.
– На вот, от меня подарок – шёлк на рубаху невесты!
Получив отрез шёлковой ткани, Мара подумала с горечью:
«Я и рушник-то с трудом вышила! Кабы не нянька, до сих пор бы лежал… А тут шёлк! По нему вышивать очень трудно будет! И не отлынешь – ведь подарок тяти! А ежели я не хочу? Я ведь и замуж не хочу! И приданое мне никакое не нужно… Все твердят, что надобно уклад предков почитать. А я вот, в пещеру с волхвами хочу пойти, у них магии учиться! Хочу язык птичий понять, а меня за иголку да нитку усаживают! А мне скушно! Ой, как не любы мне все эти женские обязанности! Ой, как не любы!»
Длиннобородый старец, словно услышал мысли Мары, повернулся к ней и ласково произнёс:
– Ты, детонька, вон какая умница! О батюшке позаботилась, оберег ему добрый сладила. Человек, кой живет лишь своими желаниями да помыслами порочными, губит чистую душу свою, и никогда ему не смыть позора перед Родом. Маре стало стыдно. Она подумала: «Чего это я разбухтелась тут?»
От нелёгкого чувства стыда, отвлёк её тятя. Он подошёл к ней и обняв сказал:
– Как птицы покидают гнездо, когда вырастают у них крылья, так и ты, детонька, покинешь отчий дом, как время придёт. Но к тому подготовиться надобно! И сегодня начало положено. Главное дело сделано! – И обращаясь к старцам, добавил:
– Милости просим к столу! Угощайтесь, гости дорогие.
Обычно усаживались за стол в определённом порядке, соблюдая традиции. Вначале занимал своё место хозяин дома – глава семейства. После – Васил и Любава. И последней за стол садилась Мара. Горячее угощение всегда подавала Любава.
Сегодня всё было иначе. Горячее предстояло подавать Маре. Да и сели не как всегда. На хозяйском месте теперь восседал длиннобородый старец. По правую руку от него – Велебор и второй старец, потом Васил. На приставной скамье по левую руку от длиннобородого присела Любава, рядом с ней осталось место для Мары. Ей ещё предстояло подать специальное угощение для гостей – для «разделения трапезы». Хлебать угощение должно было всем из одной миски, оказывая почесть и уважение друг другу.
Каравай, которым Мара угощала старцев, стоял в центре стола. Рядом с ним источали аромат запечённые рябчики, блестели боками мочёные яблоки, дымились в горшках натомлёные каши – ячменная, пшеничная и гречневая с грибами и ягодами. Манили отведать румяные пироги. В кружки был налит кисель.
Рядом с караваем пустовало место для специального угощения. Любава приготовила шти – похлебку, она сегодня была мясной, и вместо рубленой квашеной капусты заправлена щавелем.
Гости отломили по кусочку от каравая и, обмакнув его в соль, съели. Похвалили Мару, мол, какой вкусный каравай она испекла. Мара густо покраснела, – она к нему рук не приложила.
После старцев от каравая отломили все. Любава подала знак Маре, что пора нести шти. Мара сильно разволновалась, но собралась с духом, взяла большую миску с похлёбкой и, аккуратно поставив её на свободное место, села за стол. Мара впервые сидела за столом, как взрослая. Ей было непривычно и странно. И в то же время очень приятно.
Отобедав, старцы поднялись, поклонились.
– Хорошо у вас погостили, пора в путь дорогу собираться. Ты как, Велебор, готов?
– Готов, старче! Только с дочкой проститься хочу…
Велебор с Марой вышли на улицу.
– Тятя, ты ведь ненадолго, да?
– Да, кровиночка моя! Я постараюсь скоренько вернуться.
Велебор обнял дочь и, прижав к себе покрепче, прошептал:
– Я тебя люблю, моя девочка! Где бы я ни был, сердцем я всегда рядом с тобой!
– Да, тятя!
– Вот и славно! – Велебор помолчал. Потом дабавил:
– Лихо надвигается. Не время мне сейчас отсиживаться дома.
Мара, сдерживая слёзы, кивнула.