Буданов Михаил – Район. 1998 - кризис (страница 3)

— С контролем. Ильдар — это только начало. Завтра к нам придут ещё.

Он понимал это. Уже чувствовал. Телефон в кармане завибрировал. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Ты вчера был во дворе, — голос спокойный. Тот самый.

— Был.

— Подумал?

— О чём?

— О сотрудничестве.

Пауза.

— Мы сами разберёмся.

На том конце тихо усмехнулись.

— Разберётесь. Вопрос — с чем.

Связь оборвалась.

Грач смотрел внимательно.

— Они?

— Да.

— Давят?

— Намекают.

Грач сделал глоток кофе.

— Тогда нам нужно показать, что мы не точка. Мы структура.

Он кивнул.

В этот момент из банка выбежал парень лет двадцати. Злой, с красным лицом.

— Всё! — крикнул он. — Счета заморожены!

Толпа качнулась. И вот тогда он увидел то, чего боялся больше всего: несколько подростков с другого конца улицы внимательно наблюдали за очередью. Не за людьми. За сумками.

— Пошли, — сказал он коротко.

— Куда?

— Предотвращать.

Они двинулись через дорогу. Не бегом. Спокойно. Потому что паника — это искра. А если её не затушить, она сожжёт весь район быстрее, чем любой конфликт. И это было только утро.

Они перешли дорогу, не ускоряя шаг. Паника любит резкие движения — она питается ими. Если побежать, толпа побежит следом. Если кричать, кто-то начнёт бить.

Подростки у угла действительно смотрели на сумки. На женщин, которые выходили из очереди с пустыми глазами и крепко прижимали к себе пакеты, будто внутри были деньги, а не хлеб.

— Эй, — сказал он спокойно, подходя ближе. — Вы что тут делаете?

Один из них пожал плечами.

— Гуляем.

— Гуляйте дальше.

— А если не пойдём?

Грач встал чуть сбоку. Не агрессивно. Просто перекрыл траекторию.

— Тогда будет разговор, — тихо сказал он.

Пауза. Напряжённая, липкая. Младшие переглянулись. Они были не из их двора. С соседней улицы. Те, кто всегда искал слабое место.

— Ладно, — один усмехнулся. — Сегодня не ваш день.

— Сегодня ничей, — ответил он.

Они ушли. Неохотно, но без конфликта.

— Это только начало, — сказал Грач. — Завтра таких будет больше.

— Завтра будет хуже, — поправил он.

Они вернулись к банку. Очередь начала редеть — не потому что люди получили деньги, а потому что поняли: их не будет. Телефон снова завибрировал. На этот раз — Ильдар.

— Приезжай, — коротко сказал он. — Срочно.

Магазин выглядел иначе. Полки наполовину пустые. Люди ходили быстрее, чем обычно. Не выбирали — хватали. За кассой стояла жена Ильдара. Лицо каменное.

— Двоих уже ловили, — тихо сказал Ильдар, когда они отошли к складу. — Пытались вынести без оплаты.

— Наши?

— Пока нет.

Он открыл металлический шкаф и показал пачки денег. Наличка. Много, но не столько, сколько нужно.

— Это всё, что удалось собрать с утра, — сказал Ильдар. — Поставщик требует больше. И сегодня.

— Сколько не хватает?

Сумма прозвучала как приговор. Грач тихо выдохнул.

— Если он заберёт товар, завтра тут будет пусто.

— И к тебе придут уже не за процентом, — добавил Грач. — А за объяснениями.

Он смотрел на деньги и чувствовал, как меняется масштаб. В 1996-м цифры были абстракцией. Сейчас — инструментом давления.

— Мы добавим, — сказал он.

Ильдар резко поднял голову.

— Откуда?

— Найдём.

— Я не хочу влезать глубже, — голос Ильдара дрогнул. — Я просто хочу пережить это.

Он понимал его. Все хотели просто пережить.

— Если мы не вмешаемся, вмешаются другие, — сказал он спокойно. — И тогда процент будет не десять.

Грач усмехнулся.

— А двадцать.