Буданов Михаил – Район. 1998 - кризис (страница 2)
Слово повисло в воздухе, как вызов. Он не отвёл взгляд.
— Это защита. Пока. Без перегибов. Ни копейки лишней. Ни одного чужого движения.
Грач внимательно наблюдал.
— А если другие захотят так же?
— Тогда будем договариваться. Или объяснять.
В этот момент к двору подъехала чёрная «девятка». Не их. Тонированная. Дверь открылась медленно. Из машины вышли двое старше — лет по двадцать пять. Спокойные. Без суеты. Один из них оглядел двор, будто отмечая территорию.
— Кто тут главный? — спросил он без агрессии, но без вежливости.
Никто не ответил сразу. Он слез со спинки лавки.
— Смотря по какому вопросу.
Мужчина улыбнулся краем рта.
— По денежному.
Грач шагнул ближе.
— Конкретнее.
— Город меняется, — спокойно сказал незнакомец. — Многие сейчас теряются. Мы помогаем тем, кто хочет выжить.
— И сколько стоит помощь? — спросил он.
— Недорого. Десять процентов.
Седой тихо выругался.
— С чего бы это?
— С того, что если вы не с нами — вы без защиты.
Он почувствовал, как внутри всё холодеет. Вот оно. Не кризис. Не рубль. Люди.
— Нам помощь не нужна, — сказал он ровно.
Мужчина сделал шаг ближе.
— Нужна. Просто вы ещё не поняли.
— Мы разберёмся сами.
Взгляд стал жёстче.
— Тогда быстро разберитесь. Потому что через неделю будет поздно.
Он вернулся к машине. Дверь хлопнула мягко. «Девятка» уехала, оставив после себя ощущение, будто во дворе стало тесно. Грач выдохнул.
— Вот и всё. Игра началась.
— Это не игра, — тихо сказал он.
— А что?
Он посмотрел на окна домов. На людей, которые смотрели вниз, не подходя.
— Это отбор.
— И кто отбирает?
Он перевёл взгляд на дорогу, по которой уехала чёрная машина.
— Те, у кого есть наличка. И связи.
Вечер сгущался. Лавки опустели. Разговоров стало меньше. Он остался стоять один во дворе, когда остальные разошлись.
Август 1998-го показал первое правило: если ты не контролируешь деньги — деньги контролируют тебя.
И впервые за долгое время он понял, что район больше не центр мира.
Он — всего лишь точка на карте чужой игры.
Глава 2. Пустые банкоматы
Утро началось с очереди. Не у магазина. Не у ларька. У банка.
Очередь стояла вдоль стены, заворачивала за угол и тянулась почти до остановки. Люди молчали. Никто не шутил. Никто не спорил. Это была очередь без надежды — люди стояли не потому, что верили, а потому что не знали, что ещё делать.
Он остановился напротив и смотрел. Банкомат не работал. На экране — тёмный прямоугольник. Надпись «Нет связи». Слово звучало почти издевательски.
Рядом спорили двое мужчин.
— Вчера ещё снимал!
— Вчера было вчера!
— Они не имеют права!
— Кто «они»?!
Слово «они» стало главным словом недели. Грач подошёл с кофе в пластиковом стакане.
— У Ильдара с утра пусто, — сказал он. — Люди гребут всё. Сахар, муку, сигареты.
— Деньги платят?
— Наличкой. У кого есть.
Он кивнул. Паника всегда сначала сметает мелочь.
— Чёрная «девятка» снова приезжала, — добавил Грач. — К рынку.
Это было быстро. Слишком быстро.
— Они не просто предлагают, — сказал он. — Они фиксируют точки.
— Думаешь, будут давить?
— Не думаю. Уверен.
Очередь начала шуметь. Из банка вышла женщина в форме, бледная, с папкой в руках.
— Наличных нет! — крикнула она. — Операции временно приостановлены!
Кто-то выругался. Кто-то засмеялся нервно. Один мужчина пнул урну.
— Временно — это сколько?! — крикнули из толпы.
Ответа не было. Он смотрел на лица. Усталость. Злость. Страх. Если у взрослых страх — район становится нестабильным. Если район нестабилен — появляются те, кто предлагает «решение».
— Нужно ускоряться, — сказал Грач тихо.
— С чем?