Буданов Михаил – Район. 1998 - кризис (страница 5)

— Ты сейчас сделал то, что стоит денег.

— Знаю.

— А денег нет.

Вот в этом и была проблема. За ночь они удержали два магазина. Предотвратили одну драку. Закрыли поставку. Но ресурсы таяли. И если раньше район держался на авторитете, теперь его нужно было подпитывать наличкой. Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Он уже знал, кто это.

— Слушаю.

— Видим, вы активно участвуете в стабилизации, — спокойный голос. — Это похвально.

— К делу.

— Предлагаем партнёрство. Не контроль. Партнёрство.

— Условия?

— Вы собираете поток. Мы обеспечиваем защиту сверху.

Пауза.

— Процент?

— Пятнадцать.

Он усмехнулся.

— Растёт.

— Всё растёт.

Связь оборвалась.

Грач смотрел внимательно.

— Они уже не предлагают помощь. Они предлагают систему.

Он кивнул.

— Вопрос не в процентах.

— А в чём?

Он посмотрел на закрытую дверь магазина.

— В том, кто будет хозяином района через месяц.

И впервые за всё время он почувствовал не страх —

а азарт. Кризис перестал быть угрозой. Он стал шахматной доской.

Вечером они собрались в гараже. Не во дворе — там теперь слишком много ушей. Гараж пах бензином, холодным металлом и сыростью. Лампочка под потолком мигала, будто сомневалась, стоит ли вообще освещать этот разговор. На капоте старой «пятёрки» лежал блокнот. Рядом — пачка налички. Остатки.

— Считаем, — сказал он.

Грач начал вслух:

— Поддержка Ильдара — минус.

— Закрыли поставку «Продуктам» — минус.

— Рынок пока нейтрален.

Седой добавил:

— Но долго нейтрален не будет. Сегодня двоих с соседней улицы видели рядом с мясным рядом. Щупают.

Он кивнул.

— Сколько у нас реального ресурса?

Грач назвал цифру. Тишина. Этого хватит максимум на две недели удержания. Без роста. Без новых точек.

— Значит, так, — сказал он. — Либо мы входим в схему города. Либо начинаем зарабатывать сами.

— Как? — спросил Марат.

Он посмотрел на блокнот.

— Контроль потоков.

— Это уже бизнес, — усмехнулся Седой.

— Это уже 1998.

Грач внимательно наблюдал.

— Если мы берём поток, мы автоматически становимся видимыми.

— Мы уже видимы.

— Но не как игрок.

Вот в этом и была разница. До этого они были фактором. Сейчас нужно было становиться системой. Телефон снова завибрировал. Сообщение. Короткое. «Завтра. 18:00. Рынок. Поговорим.» Без подписи.

— Они назначают встречу, — сказал он.

— Пойдёшь? — спросил Грач.

— Пойду.

— Один?

Он подумал.

— Нет. Но говорить буду я.

В гараже стало тесно.

— Ты понимаешь, — сказал Седой, — что если мы впишемся, назад дороги не будет?

Он понимал. 1996-й можно было назвать игрой. Там были границы. Двор, улица, договорённости. Здесь границы стирались.

— А если не впишемся? — спросил он.

Никто не ответил. Потому что все видели чёрную «девятку». Все понимали, что рынок уже делят. И если ты не за столом — ты на столе. Он закрыл блокнот.

— Завтра решим.

Когда все разошлись, он остался один. Сел на ящик, прислонился к холодной стене. В 1996-м он строил порядок. В 1998-м порядок нужно было монетизировать. Это было неприятное слово. Но честное. Дверь гаража скрипнула. Лера.

— Ты опять здесь.

— Где мне ещё быть?

Она подошла ближе. В её глазах уже не было наивности прошлого года. 1998 менял всех.

— Папа думает продавать машину, — сказала она тихо. — Говорит, если дальше так пойдёт, будем считать копейки.