Бронислава Вонсович – Яблоки преткновения (страница 22)

Рассел носком ботинка постучал по ларю, словно папа мог подумать про какую-нибудь другую. На удивление, пленница не отреагировала: изнутри не донеслось даже самого тихого стука.

– Даже не знаю, – растерялся папа. – Основа моя, это видно невооружённым глазом, а вот кто её довёл до такого состояния…

– У любого мага есть излюбленные приёмы, – терпеливо добивался поставленной цели Рассел. – И кому, как не вам, знать особенности работы коллег?

Папа вздохнул, уже безо всякого энтузиазма осмотрел сад, укрытый ночной темнотой, и решил:

– Для начала нужно внимательно изучить пойманную яблоню. Но не тут. У меня в лаборатории. Пойдёмте.

Он попытался ухватить ларь, но Рассел его опередил и цапнул первым. Яблоня внутри всё так же не проявляла признаков жизни, и это, как ни странно, вместо того, чтобы успокоить, начинало тревожить. Разыгравшееся воображение подсказывало самые разнообразные картины: от выпускаемой яблоней кислоты, разъедающей дно ларя, до отращённых ушей, ловящей наш разговор в точности, чтобы потом передать хозяину. А ведь у неё ещё может быть управляющий артефакт, вероятность создания которого мы не так давно обсуждали…

До папиной лаборатории я не дошла, свернула по дороге к Долли. Странная яблоня меня интересовала, но ещё больше интересовал вопрос, с ней не связанный. Или связанный? Пока я не была в этом уверена. Горничную я обнаружила в голубой спальне, тщательно взбивающей подушку.

– Пришли проверить, каково будет жениху? – игриво спросила она.

– Если ты забыла, он от меня отказался, – напомнила я.

– Так это он вас не видел, – оптимистично ответила Долли. – И отказался не он, а его отец. А по виду этого инора сразу понятно, что согласен.

Она последний раз пихнула подушку, придав ей уж совершенно невероятные объём и пышность и аккуратно пристроила на кровать. Романтичная она особа: видит любовный интерес даже там, где есть один лишь азарт сыщика, но разочаровывать её не буду, а то обидится и откажется утолять моё любопытство.

– Так моего согласия никто не спрашивал, – заметила я. – Долли, я, собственно, по другому вопросу. Что связывает моего папу и некую леди Галлахер?

– Оу, – выдохнула Долли. – Вот уж не думала, что вас это заинтересует. Да и нужно ли оно вам, инорита Сильвия? Дело давнее…

Значит, я не ошиблась и имел место какой-то скандал. Теперь нужно только выбить из Долли подробности, чтобы понять, насколько он был серьёзным.

– Леди Галлахер предлагает идти к ней на кафедру, – как бы невзначай бросила я. – Размышляю, соглашаться или нет.

– Разумеется, нет, – всполошилась Долли. – Ничего хорошего от неё ждать не приходится. Говорят, она и по молодости отличалась дурным нравом, но сами, понимаете, я её тогда знать не могла, а вот то, что сейчас она превратилась в сущую мегеру, – это точно. Нет, конечно, при желании она может быть очень милой, да только желание это у неё редко появляется. Знаете, сколько она горничных за последний год сменила? – Я помотала головой, но Долли моего ответа не требовалось, она продолжала тараторить: – И не пересчитать. А знаете, что они рассказывают? Вот то-то.

Она отвернулась и притворилась, что смахивает пыль с картины. Пылью там и не пахло: в этой комнате бытовые артефакты работали без остановки, о чём Долли неусыпно заботилась и напоминала папе о необходимости перезарядки. Так что сейчас она просто пыталась уйти таким образом от неприятного разговора.

– А что они рассказывают?

– Ничего хорошего, уж поверьте мне, – буркнула Долли, досадуя, что проболталась.

– И всё же, мне нужно знать, почему не сто́ит идти к ней на кафедру, – твёрдо сказала я. – Может, она весьма приятная дама и выгнанные горничные жаловались на неё потому, что она поймала их на воровстве.

Долли поджала губы. Недовольно помолчала, но всё же расщедрилась на ответ:

– Она так и говорит, инорита Сильвия, да только врёт всё. Взять ту же Мэри, я её с детских лет знаю. Честнейшая девочка была. Не то что чужого не возьмёт – соврать не сможет, а поди ж ты…

– Долли, что было между папой и леди Галлахер? – не выдержала я. – Они что, были любовниками?

Горничная поперхнулась восхвалениями несправедливо выгнанной горничной и возмущённо на меня вытаращилась.

– Да как вам голову этакое пришло, инорита? – выпалила она. – Ваш батюшка… Как вы могли такое о нём подумать. Помолвлены они были всего-навсего.

– Вот как? И почему же дело до Храма не дошло?

– Почему не дошло? Дошло, – неохотно ответила Долли, вспомнила, что она вытирает пыль, и весьма артистично замахала метёлочкой. – Только батюшка ваш не явился. Представляете: невеста в храме, ждёт жениха, а он и думать забыл, заперся в лаборатории и что-то там проверяет. – Она хихикнула, сочувствуя скорее папе, чем его несостоявшейся супруге. – Я тогда здесь ещё не работала, меня тётя куда позже привела, когда решила, что пора ей на отдых. Так что, сами понимаете, с её слов рассказываю. Она говорила, что невеста пришла и жуткий скандал учинила, да только батюшка ваш всё равно ничего не слышал, поскольку активировал щиты, чтобы не отвлекали. Так что она побилась в дверь лаборатории, каблук сломала, пару ваз разбила и гордо удалилась.

Я сама прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Почему-то было ни капельки не жаль, что брак не состоялся: и меня тогда не было бы, и отец вряд ли был бы счастлив с такой женой. А уж представить её живущей в одном доме со мной… Нет уж, спасибо, такое и врагу не пожелаешь.

– А потом? – спросила я, видя, что горничная не собирается продолжать.

– А что потом? Вышел инор Болдуин из лаборатории, узнал, что пропустил, за голову схватился – и к ней. Прощение вымаливать. Она тогда сильно оскорбилась, не приняла, а у него исследования незавершённые, которые постоянно отвлекали от извинений. До того отвлекали, что он в конце концов про извинения напрочь забыл. Но для неё сложилось всё неплохо: вскоре подвернулся лорд Галлахер, за него и вышла. Детей только Богиня не дала. Может, поэтому и характер такой вздорный?

Ответить, что характер наверняка такой был изначально и Богиня хранила папу от опрометчивого брака, я не успела, поскольку раздался звонок артефакта, вызывающего прислугу. Долли сразу прекратила обмахивать несуществующую пыль и рванула к моему папе. Поспешила с ней и я.

На удивление, и папа, и Рассел были в гостиной. Вид оба имели расстроенный.

– Комната для инора Болдуина готова? – сразу спросил папа.

Когда нужно, Долли умела выглядеть эталонной экономкой. Вот и сейчас она приняла столь гордый вид, что с неё хоть картину пиши и вставляй иллюстрацией в книгу об идеальной прислуге.

– Разумеется, инор Болдуин, – величаво ответила она. – Проводить вашего гостя?

– Мы ещё выпьем чаю, – решил папа. – Долли, будь так любезна, собери нам что-нибудь.

Если горничная и не была довольна тем, что её рабочий день затянулся и заканчиваться не хочет, то она этого никак не показала и скромно отправилась на кухню.

– А почему вы не в лаборатории? – спросила я. – Вы же собирались изучать подкинутую яблоню?

– А! – расстроенно махнул рукой папа. – Там блок был на ограничение движения. Сработал вскоре после того, как мы яблоню заперли. Теперь там не яблоня, а труха.

– Артефакт, – поправил Рассел. – Блок бы мы заметили, а про артефакт я не подумал.

– Так в артефакте всё равно блок – заспорил папа. – Хорошо экранированный управляющий.

– То есть кто-то этой яблоней со стороны управлял, а мы не видели? – напряглась я. – Получается, её специально натравливали на тебя?

– Натравилась она наверняка сама, – возразил папа. – Для этого направлять не нужно: такие особи атакуют всё живое поблизости.

– Что там было в артефакте, мы не знаем, – заметил Рассел., - поскольку он тоже развалился.

Был он чрезвычайно раздосадован собственной непредусмотрительностью, из-за которой мы остались без единственной на сегодняшний день улики. Было ли это печально? Разумеется. Но зато у меня появилась подозреваемая. Леди Галлахер, против которой говорила всё: мстительная натура, разрыв помолвки с моим папой, кафедра растений, навязчивое желание совместной работы с кафедрой артефактов, близкое знакомство с неприятным инором Брауном и, наконец, племянница, обнаруженная на месте происшествия.

Глава 14

Не допив чай, папа внезапно подскочил и с горящими глазами бросился в лабораторию, невнятно пробурчав, что ему в голову пришла идея, требующая срочной проверки. Рассел увязался было за ним, но судя по тому, что вернулся быстро, папа, как за ним водилось, захлопнул дверь перед носом гостя, даже этого не заметив. А гость – посчитал неприличным перемещаться внутрь чужой территории порталом. Или, что более вероятно, не был уверен, что построит точку выхода правильно и не обрушит что-то в чрезвычайно захламлённом помещении.

– И часто инор Болдуин так? – немного обескураженно спросил Рассел.

– О, если папе приходит в голову идея, он забывает обо всём, пока не проверит. Он вовсе не хотел вас оскорбить.

– Да дело не в том, что я оскорбился, а в том, что мне тоже интересно, – неожиданно ответил он. – Есть ли какая-то возможность сейчас до него достучаться?

– Если поставил щиты – нет, – категорично ответила я и отправила щуп проверить. – А он поставил. Так что теперь выйдет, когда захочет. А будет это нескоро, вы наверняка успеете выспаться. Долли вам покажет спальню.