Бронислава Вонсович – Яблоки преткновения (страница 21)

– Но это же яблоня?! – в голосе Рассела удивление граничило с возмущением, что мы его беззастенчиво обманули.

– Это не наша, – сразу заявил папа, бросая заклинание обездвиживания.

Чужая яблоня явно обладала небольшим иммунитетом к магии, потому что хоть её движения и замедлились, но не прекратились.

– Не наша, – подтвердила я. – Нам её подбросили.

– Кому-то подбрасывают котят в надежде на то, что их приютят, а вам – яблони? – скепсиса в голосе родственника хватило бы на всю дознавательскую комиссию. – И кому это понадобилось?

– Тому, кто знает то, зачем вы приехали в Дисмонд, и то, что вы поехали к нам в гости. Тому, кто хочет обвинить моего отца.

– В чём обвинить, Сильвия?

Надо же, я думала, что папа так внимательно изучает приблудную яблоню, что не слышит, о чём мы говорим.

– В том, что вы создаёте потенциально опасных растительных особей, – пришёл мне на помощь Рассел. – Эта, конечно, загрызть не может, максимум покусать, но это тоже опасно.

– Это не моё, – папа сразу начал объяснять, почему он так думает: – Форма дерева совершенно другая и листьев. Видите? Листья вытянутые, словно это не совсем яблоня, а гибрид с ивой. Какое кощунство. Скрестить мою яблоню с орк знает чем! Это настоящее преступление!

– Почему вы думаете, что скрещивали вашу яблоню? – ухватился за его слова Рассел.

– Это же заметно, – удивился папа. – Свои разработки я сразу отмечаю, даже если они безнадёжно испорчены чужими руками. Эту форму намеренно развивали более хищной. Видите, какие зубы? И устойчивость к магии.

Устойчивая к магии особь наконец подползла к папе и попыталась в него вцепиться, поскольку двигалась она всё же медленно, папа просто отошёл на шаг, вздохнул и поднял руку, явно намереваясь испепелить чужую яблоню.

– Стойте! – крикнул Рассел так, что вздрогнули мы все, а с папиной руки сорвалось заклинание и ушло в землю совсем рядом с ногой. – Нельзя уничтожать улики. Ваша, не ваша – разберёмся потом.

– Но это не может ходить по моему саду! – возмутился папа. – У меня здесь куда более ценные экземпляры, которые могут пострадать. Я не хочу проснуться утром и обнаружить, что от моего прекрасного сада остались одни опилки.

Яблоня хищно клацнула всеми зубами, явно примеряясь, с какой товарки начнёт поздний ужин, если до хозяев сада не удаётся добраться.

– Мы её зафиксируем, – решил Рассел. – У вас есть металлический ящик подходящих размеров?

– Сгрызёт, – скептически ответил папа.

– Усилим, – оптимистично возразил Рассел.

В конце концов, яблоню упаковали в подходящий ларь, на который навертели всяческие защиты. Хищное создание уже вполне оправилось от обездвиживающего заклинания и довольно активно шебуршилось внутри.

– И у кого мог взяться ваш материал для создания столь опасной особи? – вкрадчиво поинтересовался Рассел у папы.

– Не припомню, что кому-нибудь давал, – чуть неуверенно ответил он. – Даже дознаватели на экспертизу не получили, потому что ко времени их требования я бедняжку уже изничтожил. Всю без остатка.

Он с сомнением посмотрел на ларь, в котором бился явный незаконный потомок уничтоженной яблони.

– В инциденте с котом все ветки были целые?

– Что вы! Там хозяйка так измолотила бедную яблоню палкой, что ещё вопрос: в результате чьих действий кот остался без хвоста.

– То есть на улице могли остаться бесхозные ветки? – подытожил Рассел.

– Могли, – легко согласился папа. – Но они очень скоро высохли бы. Без корней они не жизнеспособны.

– Если их не подобрали и не прорастили…

– Да кому это нужно? – удивился папа.

– Кому-то понадобилось. Стоит вопрос зачем.

Глава 13

Папа долго доказывал, что врагов у него нет и быть не может, а если бы вдруг были, то не стали бы столь замысловатым способом порочить его репутацию. Яблоня в ларе бушевала отчаянно. То ли была с ним солидарна, то ли стремилась наружу, чтобы доказать, что по меньшей мере один враг есть: тот самый, что натравил её на папу.

– Никто не поверит, что столь убогое создание – моих рук дело, – убеждённо говорил он. – Не по силам какому-то дилетанту дискредитировать мои разработки.

Я невольно посмотрела на Рассела, он внимательно изучал папино лицо, наверняка надеясь найти признаки того, что мой родитель врёт. Но папа выглядел уверенным в своей правоте. Хорошо ещё, он не знал, в чём именно могут его обвинить. Ибо одно дело – потенциально опасное создание, и совсем другое – создание, которое уже сожрало сколько-то жителей Дисмонда и, если ему не помешать, сожрёт ещё сколько-то.

– А предположения, кто мог такое сделать, у вас тоже нет? – вкрадчиво спросил Рассел. – Это же не поделка первого попавшегося мага. Здесь нужны знания определённого толка.

– Разумеется, нужны, – с энтузиазмом согласился папа. – Но такой маг должен иметь и соответствующий склад характера. – Он задумчиво свёл ладони перед лицом и постучал пальцами друг о друга. – Разве что… инор Браун?

– Который написал разгромную статью о твоих опытах в «Вестнике растительной магии»? – скептически уточнила я. – Мне кажется, этого недостаточно, чтобы его обвинить.

– Разве? – ничуть не смутился папа. – Он назвал мои эксперименты бессмысленной тратой времени и магии. Представляете, Рассел, он заявил, что моих результатов может добиться любой, даже не имеющий Дара, на одних артефактах. – Папа гневно фыркнул, наверняка представив перед собой недруга, с которым они регулярно ругались: как на расстоянии – в журнальных и газетных публикациях, так и лично, на всяческих конференциях и встречах, которые папа хоть не слишком часто, но посещал, особенно если они проводились недалеко и можно было возвращаться на ночь домой. – Утверждал, что занятия магией не должны иметь столь приземлённый характер, а должны быть направлены на познание мира. А мир – это не только яблони. Это я сейчас его цитирую, если вы не поняли. Какой наглец, а? Как можно принижать роль яблока? Ведь это, можно сказать, наш мир в миниатюре. Кроме того, он разрабатывал охранную живую изгородь. Шарлатан, одним словом.

При последних словах Рассел, основательно заскучавший во время жаркой папиной речи, обличающей недруга, снова собрался. Я тоже вспомнила порванную колючками юбку леди Эллиот. А ведь кусты, стройными рядами стоявшие за её спиной, вполне могли быть той самой охранной изгородью, немножко вышедшей из-под контроля. Или напротив – специально натравленной.

– Инор Браун из Дисмонда? – сразу уточнил гость.

– Слава Богине, нет, – экспрессивно ответил папа. – Я бы не пережил, если бы с ним соседствовал. Этакая бездарность, притворяющаяся гением!

Яблоня в ларе затихла, словно прислушивалась к нашему разговору. Возможно, так оно и было: кто знает, какими умениями наградил создатель это существо.

– Но он тут бывает хотя бы изредка, не знаете?

– Разумеется, бывает, – неохотно ответил пап. – Ездит к Хелене.

– Хелене?

– Леди Галлахер.

– С кафедры по растениям?

В голосе Рассела прозвучало удивление. Я с ним была полностью солидарна: не представляю, чтобы кто-то ездил к этой противной даме по доброй воле. Скорее, по суровой необходимости или в результате шантажа. Хотя леди Галлахер слишком высокомерная особа, чтобы опускаться до столь банального занятия, как шантаж.

– И какие отношения их связывают? – заинтересовался Рассел.

– Не знаю, вправе ли я передавать сплетни, – заколебался папа.

– Разве это сплетни? – удивился Рассел. – Не думаю, что причина визитов такая уж страшная тайна. Общие разработки?

– Богиня, да какие у них могут быть общие разработки? – возмутился папа. – Браун только украсть чужую идею способен. Украсть и исказить её до неузнаваемости. Если бы вы только знали…

– Вернёмся, пожалуй, к причине его встреч с леди Галлахер, – мягко, но непреклонно прервал его Рассел.

– Хорошо. Это действительно не секрет. Он неоднократно предлагал Хелене выйти за него замуж после смерти её супруга. А она также неоднократно ему отказывала, – даже с некоторой гордостью ответил папа, словно имел непосредственное отношение к отказам, так печалившим его недруга. – Но он всё шастает сюда в надежде её уговорить.

Ну и вкусы у этого Брауна! Представить кого-то влюблённым в ту противную особу я не могла, а ведь, ко всему прочему, она отнюдь не юна. Но дело даже не в её возрасте. Она следит за собой: и одевается элегантно, и наверняка не пренебрегает нужными косметическими процедурами, – но всё это не отменяет того простого факта, что личность она неприятная.

– И как часто он приезжает в Дисмонд?

– Откуда мне знать, Рассел? – удивился папа. – Я с Хеленой отношений не поддерживаю. Если и узнаю, что к ней опять приехал этот хлыщ, то только от Долли.

– Долли?

– Нашей экономки, – гордо возвестил папа. – Если уж вам столь интересно, сколько раз за последний год этот шарлатан приезжал в Дисмонд, спросите у неё. Она удивительным образом оказывается в курсе всех местных сплетен. Давайте я быстренько дорасскажу, всё, что не успел, и вы пойдёте в дом расспрашивать уже её.

Зря Рассел обрадовался. «Дорасскажу» относилось к экскурсии по саду, а не к трагическим происшествиям и инору Брауну. Чувство такта гостя было весьма относительным, поэтому он сразу прервал папину вдохновенную речь, не имевшую ни малейшего отношения к интересующим нашего гостя вопросам.

– Можно ли определить, кто приложил руку к изменению вашей яблони?