Бронислава Вонсович – Яблоки преткновения (страница 24)

– А что вы хотели сделать?

– Я вчера не сказал? – удивился папа. – Восстановить утраченную в результате несчастного случая особь. Это было бы возможно, останься там что-то целое. Но увы. – Он вздохнул. – Но у меня появилась идея, как можно создать нечто похожее. Хотите поучаствовать?

– Мне очень жаль, но я обещал быть на воскресном обеде у лорда Уэбстера, – удивил меня Рассел, – так что мне пора выезжать. Был очень рад с вами познакомиться и непременно бы поучаствовал в вашем эксперименте, но увы, времени нет.

– Жаль, что вы так ненадолго, – загрустил папа. – Но, надеюсь, это не последний ваш визит? Приезжайте хоть с Сильвией, хоть без. Я буду рад вас видеть в любое время. Мы ещё вместе поработаем, не переживайте.

После чего полностью потерял интерес к гостю, бросил пару вежливых фраз невпопад и почти убежал к себе в лабораторию, так что договариваться о том, чтобы нас отвезли в Дисмонд, пришлось мне. Нас – потому что пришлось бы гонять экипаж дважды, вздумай я остаться до вечера.

По дороге мы говорили о чём угодно, кроме хищных яблонь. По-видимому, Рассел вчера сказал всё, что посчитал нужным, и пока не собирался обсуждать эту тему. Во всяком случае со мной. Кто знает, о чём он будет говорить на обеде у Уэбстеров? Только подумать, предпочесть обеду с нами обед с лордом-наместником! Возможно, Рассел пересмотрел своё отношение к его дочери и считает её теперь вполне подходящей партией? Конечно, у лорда-наместника в саду не бегают яблони с зубами и вообще он живёт на редкость скучно, поэтому его компания куда предпочтительней.

Сначала мы доехали до гостиницы, в которой остановился родственник, где его и высадили, потом кучер довёз меня до общежития. Я бы предпочла дом Майлза, настолько внутри зудело от нетерпения выяснить, что же там такого случилось, что он опасается за Беатрис. Но кучер непременно сообщил бы об этом кухарке, та – Долли, а уж Долли начала бы планировать мою личную жизнь, исходя из информации о срочном визите к молодому симпатичному инору. Да и корзинку, всунутую мне Долли перед отъездом, следовало оставить – не таскаться же с ней по городу?

Но мне повезло. Если, конечно, считать везением то, что на Майлза я наткнулась сразу же, как вошла в общежитие. Наверно, навещал кого-то.

– Кристофер, ты-то мне и нужен, – сказала я столь кровожадно, что он начал от меня пятиться.

– Сильвия, это случайно получилось, – забормотал он, озираясь в поисках спасения. – Я не планировал тебя запирать, ты же помнишь. Кто знал, что этот Болдуин такой хитрый?

– Кристофер, – ласково протянула я, – Да я уже забыла о том прискорбном случае и совсем тебя не виню. Ты мне нужен для другого.

Я улыбнулась, чтобы не спугнуть жертву раньше времени, Майлз приободрился и даже подошёл, чтобы помочь с вещами. Уж не знаю, чем Долли набила корзинку, но была та тяжеленная и уже изрядно оттянула руки, поэтому я сопротивляться не стала, даже обрадовалась: донесёт до нашей с Линдой комнаты, там-то я его и прижму с вопросом. Не сбежит.

– И для чего я тебе нужен, дорогая? – замурлыкал он, почти как Беатрис в хорошем настроении. – Неужели этот Болдуин так плохо себя повёл у вас дома, что ты решила искать утешения у меня?

– Не настолько плохо он себя повёл, – возразила я. – А откуда ты вообще знаешь, что он к нам ездил? Следишь? И за кем? За мной или за ним?

До комнаты мы дошли. Дверь была заперта, значит, Линды нет. Что ж, даже лучше допрашивать без свидетелей. Я приложила руку, открывая запор, распахнула дверь и жестом пригласила ничего не подозревающего Майлза внутрь.

– Да за ним и следить не надо, – фыркнул Майлз. – Секретарша Мёрфи разболтала всем, кому могла. Убстер тоже язык за зубами не держала. Она всерьёз уверилась, что ты собралась у неё отбить жениха, представляешь?

– Она уже считает Болдуина женихом? – удивилась я.

Не то чтобы меня это интересовало всерьёз, сейчас моей целью было отвлечь Майлза, чтобы он наконец переступил порог нашей с Линдой комнаты.

– Потенциальным, – уклончиво поправился Майлз, сделала пару шагов и водрузил корзинку на стол. – Меня будут благодарить за помощь?

– Разумеется. – Я хищно улыбнулась и захлопнула дверь. – Как только ты мне объяснишь, почему считаешь, что Беатрис могут обвинить в убийствах.

Глава 15

После того как Майлз понял, что не улизнёт: дверь перекрывала я, а окно было зачаровано комендантшей, – он устроил целое театральное представление. Не слишком талантливое представление.

Нет, Майлз старался, искренне старался произвести впечатление оскорблённой невинности. Но где невинность, а где он? Оскорблённость ему тоже не удалась. Неубедительное представление получилось, которое меня только убедило в том, что он что-то знает. Когда надоело выслушивать его нелепые оправдания и разглядывать подвижную физиономию, игравшую всеми оттенками возмущения, я заметила:

– Пока ещё я ни с кем не делилась своими подозрениями. Но это пока. Будешь продолжать в том же духе – непременно поделюсь, да ещё и Мёрфи может случайно узнать, кто запустил протокол безопасности в тот злополучный день.

– Сильвия, ты этого не сделаешь!

Даже не знаю, чего Майлз больше испугался – доноса ректору или рассказа Болдуину – но выглядел он по-настоящему встревоженным. Даже физиономия побледнела, что для него было вовсе нехарактерно.

– Почему не сделаю?

Я прижалась спиной к двери, что придало уверенности. Нос я высокомерно задрала по примеру Уэбстер: кому как не ей уметь выглядеть наиболее непримиримо?

– Потому что шантажировать недостойно.

– Недостойно подводить под монастырь одногруппницу, – отрезала я. – Мёрфи меня подозревает в намеренном вредительстве и только и ждёт возможности оштрафовать. Думаю, за запуск протокола штраф будет не из маленьких. Почему я должна его оплачивать?

Майлз вздохнул.

– Не должна, разумеется. Если вдруг тебя оштрафуют, я оплачу. Честное слово.

Потрясающая жертвенность.

– Кристофер! – разозлилась я. – Мне от тебя совсем не это нужно!

– Сильвия, ты же знаешь, я весь – твой, – с готовностью попытался Майлз перевести разговор. – Куда идём? Выбор за тобой.

Но я уже завелась не на шутку.

– Значит так, дорогой, – выпалила я. – Либо ты мне немедленно всё выкладываешь, либо я немедленно иду к ректору.

– Сегодня выходной и его нет в академии, – напомнил Майлз, словно я это забыла.

– Вызову, – небрежно ответила я. – Он просил меня обращаться сразу, как что-то вспомню. Похоже, я вспомнила.

Я взялась за ручку двери, показывая готовность бежать к ректору и сдавать одногруппника.

– Ну, хорошо, – выдавил из себя он и замолчал.

Тишина затянулась и стала немного беспокоить. Обычно заткнуть фонтан красноречия Майлза не представлялось возможным, а тут, нате вам – весь исчерпался.

– Что хорошо? – не выдержала я ожидания. – Можно уже идти к ректору и к Болдуину или ты расскажешь?

– Расскажу, – выбрал Майлз. – Но это дело долгое, Сильвия. Может, хотя бы чай попьём? Чтобы горло не пересыхало.

– От двери не отойду, – я мило улыбнулась, показывая, что для меня все его приёмы – как на ладони. – А вот после рассказа – очень даже может быть, что напою. Не зря же мне Долли целую корзину с собой выдала.

– И она вся забита вкусностями? – деловито поинтересовался Майлз и демонстративно задвигал носом над корзинкой.

– Кристофер, не отвлекайся. Если решился – рассказывай.

Он скривился, словно я предложила ему нечто непристойное.

– Сильвия, если я рассказываю всё, могу ли я рассчитывать, что это всё останется между нами? – при этих словах он с самым невинным лицом отправил, судя по вибрации моего кольца, что-то из ментальной магии, скорее всего, убеждающий пасс, который срикошетил от папиного артефакта и вернулся к отправителю, после чего тот сразу сказал: – Верю, что ты никому не выдашь.

Как удачно получилось. Даже напоминать не буду, что ментальная магия запрещена не только в стенах академии, но и во всём Туране. Если, конечно, не считать нужд спецслужб. Но сейчас о них речи не идёт. Оказывается, Майлз балуется не только левитацией, но и ментальной магией, и примерно с одинаковым успехом: поражает только себя.

– Итак, что ты мне хотел сказать о Беатрис?

И Майлз со вздохами и подобающими случаю гримасами поведал душераздирающую историю о том, как во время его дежурства мантикора внезапно начала вести себя весьма странным образом: то жалобно мяукала, то выла, не отрывая взгляда от двери. Одногруппник решил проверить, не дразнит ли животное кто из первокурсников, из тех, кто ещё не сталкивался с воспитательными методами Мёрфи и не знал, что ему грозит в случае нарушений. Беатрис Майлз всегда выпускал из клетки, а поскольку она всегда его слушалась, почти как хорошо воспитанная собака, ему и в голову не пришло отправить её за дополнительный запор перед тем, как открыть дверь. И стоило Майлзу это сделать, как мантикора с победным мявом промчалась по нему, не только не слушая его криков, но и лишив на некоторое время подвижности.

– Она тяжеленная, – чуть поморщившись, продолжил Майлз. – После того как этакая туша впечатала меня в дверь, я думал: вообще вздохнуть не смогу. Пока отдышался, пока за ней побежал, встретил её уже возвращающейся, а в пасти у неё – человеческая рука по локоть, представляешь?

При этих словах Майлза передёрнуло, да и сказал он как-то так, что на меня повеяло тем ужасом, который он испытал, увидев увидел мантикору со страшной ношей. Нашу милую почти домашнюю кошечку с куском трупа в зубах…