Бронислава Вонсович – Я ненавижу магические академии (страница 9)

– Ну вот, весь комплект на первый семестр собран, – торжественно сказала фьордина и водрузила еще два учебника поверх и так весьма приличной стопки.

– «Основы Этики» и «Культурология»? – с удивлением прочитала названия. – А это еще зачем? Ладно геология, я еще могу понять, зачем она нужна магам Земли. Но Этика-то к чему?

У меня возникло глубокое убеждение, что библиотекарь попросту надо мной издевается. Сейчас всучит книги, которые годами лежали ненужными, и таскай их потом туда-сюда, пока мышцы как у Антера не разовьются.

– Видите ли, фьорда, – высокомерно пояснила она, – наши выпускники занимают самые высокие должности и должны им соответствовать. Возможно, Этика и Культурология и не самый важный предмет для магов Земли, но уметь поддержать светский разговор они обязаны.

«Что ж, по этому предмету высший балл мне обеспечен», – промелькнула радостная мысль. По этикету и светским манерам меня натаскивали с раннего детства, бабушка крепко вдолбила мне в голову, что можно, а что нельзя делать девушке из благородного семейства. Да и в искусстве я неплохо разбираюсь. У нас самая большая коллекция картин в столице… была. Тут я вспомнила, что коллекцию конфисковали вместе со всем имуществом, и настроение опять упало. Я еще раз уныло осмотрела гору учебников. Да, с таким набором предметов я могу не пережить первую же сессию. Поиски надежного плеча становились все более актуальными.

Библиотеку я покидала, буквально сгибаясь под грузом будущих знаний. Нет, не над тем трудятся наши маги. Нужно придумать что-то такое, чтобы сразу помещать в голову. Приставил к виску кристалл и впитал весь справочник, к примеру. Ведь в Академии целый факультет менталистов, что бы им не разрабатывать такую перспективную тему? Придумать методики, провести эксперименты. Жаль, что мне это в голову не пришло, когда Антер еще был моим женихом – он ведь как раз там учился, мог бы и заняться чем-то полезным вместо того, чтобы мантию просиживать в дядином ведомстве. Суржики, фамилию которых в девичестве носила фьордина Нильте, моя бывшая будущая свекровь, вообще были сильными менталистами и всегда стояли на страже интересов короны, что постоянно подчеркивал Антер. Семьей матери бывший жених гордился больше, чем собственной.

По коридору я шла, слегка покачиваясь. Не предназначены шпильки для переноса тяжестей, и я начала опасаться, что одна из них или даже обе подломятся и останусь я босой, в самом прямом смысле этого слова. С одной стороны, хорошо, что к униформе в виде этой ужасной линялой мантии не прилагалось на ноги что-то не менее ужасное и растоптанное поколениями студентов, а с другой стороны, еще одна пара обуви мне бы сейчас не помешала. Но денег все равно не хватит, придется беречь то, что есть. Так, учебники нужно срочно на кого-нибудь перегружать, мои шпильки двойной нагрузки не вынесут, вполне достаточно, что они несут меня. Я вытянула шею и призывно осмотрела коридор, но там было пусто, как ночью на кладбище. Что ж, будем двигаться мелкими перебежками. Надеюсь, кто-нибудь по дороге попадется…

Но не успела я повернуть к лестнице, как в меня врезался незнакомый фьорд, довольно молодой, но уже в преподавательской мантии. Он начал сбивчиво извиняться, попутно собирая книжки, которые при столкновении рассыпались, и явно собирался всунуть мне поднятые учебники и уйти, хотя я на него совсем не обиделась, что и подтверждала моя ласковая улыбка. Преподаватели в Академии получают почти как офицеры в Армии, а этот молодой и бесхвостый, пренебрегать таким шансом никак нельзя. Видно, мое природное обаяние на него подействовало, так как он вдруг неуверенно улыбнулся в ответ. Я смущенно потупилась, изредка кидая на него заинтересованный взгляд, хотя ликованию моему не было предела. Это же успех! Теперь нужно как-нибудь выяснить, не успел ли кто-нибудь прибрать к рукам такое сокровище. А то преподавателей мало, поди очередь за ними стоит, если уж к нашему декану и то девушки липнут, по словам Серена. Но в семье Берлисенсис межрасовые браки не поощряли, так что фьорд Кудзимоси никак не мог быть для меня желанной добычей. У него и расу-то определить нельзя…

– Фьорда Берлисенсис? – полуутвердительно спросил этот привлекательный во всех отношениях тип, который налетел на меня сам.

– Да, – немного удивленно ответила я.

– Мартин Хайдеггер, – представился он, слегка наклонив голову в знак приветствия.

По фьорду было видно, что он хотел бы все сделать как подобает, но стопка учебников, перекочевавшая с пола к нему в руки, не давала такой возможности. Наверное, «Основы этики» и «Культурология» были его любимыми предметами во времена студенчества. Как бы еще правильно намекнуть, что воспитанные люди доносят девушкам тяжести до комнаты? Руки я уже предусмотрительно убрала за спину, но некоторым требуются более внятные намеки…

– Я куратор группы вашего брата, – заявил он. – Серен рассказал о вашем поступлении в Академию и бедственном положении. Я как раз раздумывал, как бы вас найти, чтобы оказать хоть какую-то помощь. Наверное, это боги поспособствовали нашей встрече!

– Это так великодушно с вашей стороны, – растрогалась я.

Упоминание о божественном провидении оказалось как нельзя кстати, теперь нужно укрепить в нем эту мысль и развить до нужного уровня. Впрочем, узнать, что кто-то в этом мире обо мне беспокоится просто так, не собираясь ничего получить взамен, оказалось неожиданно приятно. Я послала фьорду на этот раз самую что ни на есть искреннюю улыбку.

– Это самое меньшее, что мы можем сделать для сестры нашего Бруно, – участливо сказал он. – У нас никто не верит, что ваш брат замешан в таком грязном деле, как заговор против короны. Да более открытого человека, чем Бруно, и представить себе трудно!

Ему удалось задеть меня за живое. Я так старательно пыталась об этом не думать, все равно семье ничем помочь не могу, слишком там всего много на них. Даже странно, что меня после допросов выпустили.

– Я бы тоже не поверила, – я старательно задавливала в себе всхлипы, но один все же прорвался, – но там столько свидетельских показаний…

– Так их подделать можно, – внезапно сказал фьорд Хайдеггер. – Доносчику половина состояния того, на кого донес, отходит, а оно у вашей семьи немаленькое. У нас весь факультет уверен, что так оно и было. Вы не знаете, кто донес?

– Нет, – покачала я головой, улыбаясь уже довольно жалко. Трудно держать улыбку на губах, когда плакать хочется, но я Берлисенсис, я справлюсь. – Мне ничего об этом неизвестно. Мне только зачитывали выдержки из показаний.

– Всю мою группу постоянно таскают на допросы, – возмущенно сказал Хайдеггер, – хотя все, что они могли рассказать, уже рассказали. Я уверен, что ваш брат невиновен. Да что я? У нас весь факультет в этом уверен. Не мог Бруно Берлисенсис на такое пойти!

– Не мог, – как эхо повторила я.

Ни Бруно, ни папа с мамой, ни бабушка – никто из них не мог…

– И главное, нам тоже ничего не объясняют, – продолжал он негодовать, – только туманные, ничем не подтвержденные намеки. Даже ректору ничего не сказали, хотя Бруно был гордостью нашей академии…

И я поняла, что еще немного разговоров на эту тему – и лицо удержать уже не удастся. А это такой позор, так недостойно нашей семьи. Бабушка была бы недовольна.

– Фьорд Хайдеггер, вы говорили о том, что хотите мне помочь, – напомнила я.

– Фьорда Берлисенсис, всем, чем смогу, – горячо ответил он, даже попытался приложить руку к сердцу, из-за чего часть книг опять оказались на полу.

Такими темпами знаний мне не достанется – развалятся по листочкам и унесутся с попутным ветром. А ведь учебники наверняка придется сдавать. Боюсь, библиотекарша не оценит, если я попытаюсь ей вернуть сильно сокращенные варианты выданных книжек.

– Помогите мне донести учебники до комнаты, – улыбнулась я по возможности обворожительно. – А то они такие тяжелые, что я просто боюсь сломаться под их весом.

– Извините, как это я сам не догадался, – смутился он и повернул к лестнице. – В самом деле, такой хрупкой фьорде, как вы, это должно казаться неподъемной тяжестью.

По дороге в общежитие мы говорили о чем угодно, только не о моей семье, и я даже успела успокоиться и начала обдумывать, как бы выяснить ситуацию с личной жизнью Мартина. А то потрачу на него время и обаяние, а он окажется давно и счастливо женат. И к чему он мне тогда? Я девушка из приличной семьи, мне женатые мужчины без надобности, а времени у меня не так много – только до первой сессии. Но мои осторожные наводящие вопросы отклика не находили, о себе он ничего не говорил. Так мы и дошли до моей комнаты, а я ничего о нем и не узнала. А стоя перед собственной дверью, я внезапно поняла, что пускать его туда ни в коем случае нельзя. Неподготовленный человек и в обморок может упасть от неожиданности, правда, падать ему будет мягко, но что он потом подумает о девушке, у которой в комнате творится подобное безобразие?

– Фьорд Хайдеггер, я вам так благодарна за помощь, – защебетала я, обворожительно улыбнулась и попыталась забрать у него стопку учебников. – Я не хотела бы вас более утруждать.

Но не тут-то было, учебники он отдавать ни в какую не хотел, даже отстранился немного и посмотрел весьма укоризненно.