Бронислава Вонсович – Я ненавижу магические академии (страница 10)

– Фьорда Берлисенсис, поверьте, мне совсем не трудно донести до вашего стола эти книги.

– Право, не стоит, – запротестовала я и попыталась опять отнять у него полученное в библиотеке.

– Фьорда Берлисенсис, – покачал он головой, – вы же с таким грузом даже дверь не откроете.

Тут он, несомненно, был прав. Я провела рукой по двери, отпирая замок, и повернулась к своему спутнику со счастливой благодарной улыбкой, намереваясь забрать свои знания, с которыми Мартин уже сроднился, не иначе. Но он невозмутимо оттер меня и прошел внутрь. Я даже глаза закрыла от ужаса, не желая видеть выражение его лица.

– Оу, фьерда Берлисенсис, – протянул он, – понимаю, почему вы не хотели меня пускать внутрь.

Еще бы он не понял. Там в комнате в любой части можно устраивать грядки, и урожай обеспечен. Пожалуй, на варианте «Хайдеггер» можно ставить большой жирный крест: больше всего мужчины не любят женской неаккуратности, и это непростительный прокол с моей стороны. Срочно нужно что-то придумывать с уборкой.

– Вы не хотели, чтобы я увидел, что у вас нет совсем никаких вещей, – продолжил Мартин. – Чтобы ваша гордость не пострадала. Фьорда Берлисенсис, вы удивительная девушка.

О чем это он? Неужели он мог что-то разглядеть за таким ужасающим слоем грязи, а саму грязь и не заметить? Я изумленно распахнула глаза. Комната сияла чистотой. Никаких паутин, никаких грядок на полке. Лишь в углу что-то типа клумбы, на которой блаженно вытянул веточки Фиффи. Я неверяще на него уставилась. Неужели это все он? Питомец почувствовал мое присутствие, лениво приподнял пару веточек в знак приветствия, которые тут же обессиленно упали назад.

– Какое миленькое у вас растеньице, – заметил Мартин. – Только вот, боюсь, правила проживания в общежитии требуют содержания их в горшках.

– А горшок фьорд Кудзимоси разбил, – не отводя взгляда от питомца, ответила я. – Очень недружелюбный декан на нашем факультете.

В моей голове никак не укладывалось, что Фиффи умудрился создать себе столь комфортные условия буквально из ничего. Нет, я всегда знала, что мужчины умеют устраиваться в жизни, но еще одно наглядное подтверждение этого факта совсем не внушало оптимизма.

– Фьорд Кудзимоси? Случайно, наверно. – Но не успела я опровергнуть эту попытку обеления наглого горшкоразбивателя, как маг заметил: – Впрочем, цветочку вашему не горшок нужен, а тазик. Кстати, у меня есть вполне подходящий. Я вам принесу. И что-нибудь из вещей посмотрю. Мне студенты недавно плед подарили, так и валяется в упаковке. Только не отказывайтесь, – торопливо сказал он.

Отказываться я не собиралась: не в моем положении гордо отбрасывать такие предложения, тем более что человек от чистого сердца хочет помочь. Я смущенно потупилась, делая вид, что только его просьба не отказываться помешала начать протестовать сразу.

– Фьорд Хайдеггер, я вам так благодарна. Только что на это скажет фьордина Хайдеггер, ваша жена? – в лоб спросила я, ибо другой случай узнать его семейное положение может нескоро представиться. – Ей это наверняка не понравится.

– Моя жена? – удивленно сказал он. – Какая жена? У меня даже невесты нет, а вы про жену.

– В самом деле? – обрадовалась я. – У такого привлекательного фьорда нет даже невесты? Куда только смотрят девушки на вашем факультете?

Вот пусть и продолжают смотреть туда же, все, этот фьорд им уже не достанется. Молодой привлекательный преподаватель – и до сих пор не женат? Впрочем, мнение об умственной полноценности студенток с факультета Огня у меня уже сложилось. Чего стоит одна подруга Серена, которая лучшая на курсе, но не знает о существовании такого достижения цивилизации, как расческа? А ведь после расчески еще столько полезных вещей изобрели…

– Вы находите меня привлекательным? – удивился Мартин.

Какой не испорченный женским вниманием фьорд! Это же просто подарок богов! Я с деланым смущением потупилась, бросая на него искоса короткие заинтересованные взгляды, легко пробивающие брешь в любой мужской защите.

– Конечно, и вы не только очень привлекательны, но и обладаете добрым сердцем, что сейчас такая редкость, – пылко сказала я.

Теперь смутился уже Мартин, правда по-настоящему, а не так, как я.

– Но я же еще для вас ничего не сделал, – запротестовал он.

– Почему? Вы помогли донести учебники. Знаете, сколько я бы с ними сюда добиралась? – Теперь в улыбку я постаралась вложить как можно больше заинтересованности. – И потом, вы не отвернулись от меня в трудную минуту, как сделали все мои знакомые.

– Все? – удивленно переспросил он.

– Никому не хочется общаться с девушкой из семьи государственных преступников, – напомнила я.

– Я уверен: вашу семью оклеветали, – пылко заговорил он. – Неужели у вас нет соображений по поводу того, кто это мог сделать?

Но я только грустно покачала головой. Соображения были, только вот озвучивать их я не считала возможным. Мне казалось, что здесь не обошлось без моего бывшего жениха и его любящего дядюшки. Мое приданое составляло, конечно, довольно приличную сумму, но было всего десятью процентами от того, чем владела семья, что и было записано в подготавливающемся брачном договоре. Но ведь пятьдесят процентов, которые получал доносчик, намного больше десяти, уж Нильте-то это наверняка подсчитал. В дом к нам он был вхож, подбросить компрометирующие материалы на семью труда бы не составило. А дядя, стоящий во главе столичной стражи, наверняка бы прикрыл его в случае неудачи. И то, что всех моих родственников арестовали, а меня отпустили «за недоказанностью», тоже прекрасно в это вписывалось. Ведь бывший жених хотел видеть меня не за решеткой, а в собственной постели…

Беседа наша прервалась требовательным стуком. Но я даже не успела сделать к двери ни одного шага, как она распахнулась и впустила маму Антера, Деллу Нильте. Весьма и весьма недовольную. Надо признать, что самым большим недостатком моего бывшего жениха я считала именно ее. Недовольной она была всегда, но сегодня – в особенности.

– Так и знала, – начала она возмущаться прямо с порога. – Не успела бросить моего бедного мальчика, как уже нашла себе другую жертву.

– Но позвольте, фьордина, это ваш сын от меня отказался, – удивленная таким напором, возразила я.

– А что, по-твоему, он должен жениться на бесприданнице из преступной семьи? Это бы сразу поставило крест на его службе! – припечатала она.

– Фьордина, вы не находите, что торопитесь? Суда еще не было, – напомнил Хайдеггер, на которого больше никто внимания не обращал и которому это не очень нравилось.

– Ничего, суд еще будет. И над этой мерзавкой тоже, – потыкала она пальцем в мою сторону. – Подумать только, так надругаться над чувствами моего бедного мальчика! Целитель сказал, ему теперь неделю сидеть нельзя!

Никогда не подозревала, что чувства у Антера находятся в таком специфическом месте. С другой стороны, Фиффи же не оставил его полностью бесчувственным, да и бывший жених сам виноват в случившемся.

– Вообще-то, это ваш мальчик на меня напал, – заметила я. – И если бы не помощь Фиффи…

При звуках своего имени питомец оживился и начал заинтересованно перебирать веточками. Судя по всему, то, что он добыл в столовой, уже успело усвоиться, а крепкий зад моей бывшей будущей свекрови неимоверно манил его к себе.

– Эти магические выродки должны быть запрещены, – неуверенно сказала она, делая шаг подальше от Фиффи и поближе к двери.

Фиффи неторопливо покинул обжитое место и направился к ней.

– Я жалобу ректору напишу, – взвизгнула Делла и выскочила за дверь. – Это заговор. Нас, Суржиков, всегда пытаются извести, потому что мы – опора трона!

Но договаривала она уже за дверью. Фиффи разочарованно зашелестел и сделал движение в сторону Хайдеггера, но тот, видно, показался ему не столь вкусным, как Суржики, и питомец вернулся на свою лежанку, устроенную из найденной в комнате грязи. А фьордина Нильте еще немного поорала, чтобы я даже не надеялась залезть в постель к ее драгоценному сыночку, но устраивать скандалы без свидетелей и перед закрытой дверью неинтересно, поэтому вскоре она замолчала и мы услышали нервное удаляющееся цоканье ее каблуков.

– Вам повезло, – неожиданно сказал Мартин, а когда я недоуменно подняла на него глаза, продолжил: – Вы не успели выйти замуж за ее сына, она бы тогда вас точно съела.

– У меня есть защитник. – Я кивнула на Фиффи, который весь распластался на созданной им куче и даже веточками уже не перебирал.

– Неужели ваш бывший жених хотел вас… – Мартин замялся, пытаясь подобрать приличное слово.

Да, приличным словом Антера назвать сложно, с этим я была вполне согласна, поэтому поспешила на помощь своему новому знакомому:

– Я не хочу об этом вспоминать, фьорд Хайдеггер, – подрагивающим от пережитого голосом сказала я. – Это было так ужасно, так ужасно. Нильте расторг помолвку сразу после ареста моей семьи, но мне никогда бы и в голову раньше не пришло, что он способен на… насилие. Но Фиффи успел вовремя, и я убежала.

Мартин во время моего сбивчивого рассказа смотрел с больши́м сочувствием, а потом сказал:

– Есть же такие негодяи. Ему так повезло, в невесты досталась такая прекрасная благородная фьорда. – На этом месте я смущенно потупилась, а как же иначе показать свою врожденную деликатность. – А он так гадко себя повел.