Броди Рамин – Идеальное лекарство. Записки врача о беге (страница 37)

Было прохладно, всего на несколько градусов выше нуля, но после нескольких месяцев бега по снегу и льду я почти не замечал этого. Шел легкий дождь. Я прослушал аудиокнигу по истории проекта создания атомной бомбы и пробежал по большой части Макгилл-Колледж-авеню мимо неоклассических зданий, построенных в период расцвета Британской империи, зданий таможни и Портового управления, с новыми вывесками, обозначающими их как федеральные правительственные учреждения. Я добрался до канала Лашин и побежал по дорожке вдоль него, сосредоточившись на своем дыхании, сохраняя размеренность шага.

Когда добежал до середины пути и развернулся, я осознал, что мы возвращаемся домой и у меня не будет возможности побегать в Монреале, пока я не вернусь на конференцию по лечению зависимостей в октябре. Я думал о том, что узнаю и с кем встречусь на этом мероприятии. Я обостренно воспринимал все окружающее и заметил заброшенный дом со странной выступающей комнатой, нависающей над тропой у канала. Стену здания покрывали граффити на французском. Я не мог разобрать никакого смысла, но это напомнило мне граффити на фотографиях Берлинской стены. Сколько недель до Берлина? Я вспомнил обратный отсчет на сайте марафона. Оставалось чуть больше двадцати двух недель.

6 МАЯ. Сегодня состоялся полумарафон «Уэйкфилд трейл». Я участвовал со своим другом Дэном, очень сильным спортсменом. Это был наш первый совместный забег. Стоял необычно теплый весенний день, но бо́льшую часть времени мы бежали по лесу, укрывавшему тенью от утреннего солнца.

Мы не знали, чего ожидать, и это оказалось к лучшему, так как первый километр проходил по крутому лыжному склону, заставляя нас пробираться через грязь, каменистые участки и небольшие ручьи. Тропа была узкой, с более резкими поворотами и крутыми холмами, чем все, по которым мне доводилось бегать раньше. Сложными были и спуски – по грунтовым или гравийным тропам.

Понадобилось несколько километров, чтобы разогреться и привыкнуть к неровной трассе. К середине маршрута мы вошли в колею. На протяжении следующих восьми километров тропа выровнялась, и мы смогли ускорить темп. В какой-то момент мы выскочили из леса и побежали по хребту травянистого холма, плавно спускаясь обратно к основанию. Я ощутил, как обостряется восприятие реальности. Через несколько минут мы снова были в лесу, обгоняли женщину, которая не хотела нас пропускать. Заставляя себя ускориться, она скривила лицо от усилий. Когда мы мчались вниз по склону, она потеряла равновесие и упала на землю, упершись в нее руками. Мы остановились, чтобы проверить, все ли в порядке. Два врача в лесу без инструментов. Она встала, сказала, что не пострадала, и продолжила бег.

Во время гонки я экспериментировал с едой на бегу. Прошлым летом на тренировках я перепробовал множество продуктов: батончики разных фирм, замороженные фрукты, изюм в шоколаде, бананы, мюсли, питу и крендельки. Я знал, что могу потреблять от тридцати до шестидесяти граммов углеводов в час пробега без особого вреда для пищеварения. В прошлом году я съел полный ужин из рыбы с жареной картошкой и сразу же отправился на быструю десятикилометровую тренировку, поэтому я знал, что риск болей в животе невелик, но в этот раз впервые ел во время забега. За день до этого я смотрел онлайн-видео, демонстрирующее, как надежно закрепить пакет с зип-застежкой внутри шорт, чтобы легко достать еду во время забега. Я никогда не делал этого на тренировках, поэтому немного беспокоился, что пластик порвется. Дэн смеялся надо мной, тщательно пережевывая шесть абрикосов за два часа, а я съел целую питу с мюсли и батончик. Никаких побочных эффектов не было, хотя мне очень хотелось пить, пока я не добрался до следующего пункта раздачи воды.

Исследования показали, что есть увлекательный способ обмануть мозг, поглощая еду во время длительного забега. Когда в мышцах истощается запас гликогена, можно подержать во рту напиток с углеводами, прополоскать и выплюнуть. Это действительно может улучшить результат.

Предполагается, что мозг обнаруживает сахар, думает, что на подходе еда, и, таким образом, включает в работу больше мышц или использует их более эффективно [8]. Это не помогает в начале забега, когда у вас все еще много гликогена, но позже, когда уже слишком поздно переваривать пищу, это может быть способом сократить секунды на последних километрах, испытанным для двухчасовых марафонских программ.

Мы с Дэном бежали вместе до последних нескольких сотен метров, но он вырвался вперед в конце и финишировал на четырнадцать секунд раньше меня. Я вскинул голову и руки, пересекая финишную черту. На фотографиях в интернете я улыбался, ноги парили над землей.

Мы оба не дошли до предела и закончили как раз в тот момент, когда израсходовали последние запасы гликогена. Было ли дело в углеводах, которые мы методично пережевывали, пока мчались вверх и вниз по холмистой тропе? Что оказалось более эффективным – абрикосы или мой более сытный перекус? Дэн победил меня, но я не думал, будто дело в абрикосах.

Победителем нашего забега стал восемнадцатилетний Эйдан, но семь из десяти лучших бегунов оказались в возрастной категории от сорока до сорока девяти лет. В тридцать четыре года я знал, что мои успехи еще впереди.

9 МАЯ. Через три дня после забега я вышел в интернет и начал новый план подготовки к марафону. Это был двадцатинедельный план с пятью тренировками в неделю, который я решил считать символической сотней пробежек. Самая длинная – более трех часов. Сегодня я совершил сорокаминутную легкую пробежку вдоль реки Ридо. Закончив ее, я знал, что прошел еще одну веху – первый тренировочный забег для марафона.

11 МАЯ. Я только что закончил второй забег в своем плане подготовки к марафону. Это была легкая часовая пробежка по дендрарию и Саду дикой природы Флетчера. Вчера я пробежал вдоль реки Ридо сорок пять минут. Во время сегодняшней пробежки я едва не остановился на полпути. Прошло всего четыре дня с полумарафонского забега, и я почувствовал, что отдых не помешал бы. После двух минут подобных размышлений я решил пробежать все шестьдесят минут и продолжил, чувствуя себя сильным. Сейчас я сижу в саду и слушаю пение птиц. Сегодня 11 мая, и, согласно сайту Берлинского марафона, до начала забега осталось девятнадцать недель, три дня и шестнадцать часов.

2 ИЮНЯ. В течение следующей недели я отмечал галочками каждый последующий тренировочный пробег – минус три, осталось девяносто семь, минус пять – девяносто пять. Через десять дней после гонки в Уэйкфилде я провел часовую тренировку сразу после обеда. Я переоделся в шорты для бега, так как наконец-то начало теплеть, и направился к двери. Тело окоченело и ныло, и потребовалось некоторое время, чтобы согреться.

Через сорок минут после начала пробежки я съел первую порцию энергетического желе по консистенции как разбавленный мед, и это придало мне заряд скорости.

Был пасмурный день. Природа наконец-то расцвела, в траве распустились маргаритки, и магнолии стояли в полном цвету. Я пробежал по пляжу у озера Доу и увидел группу малышей, играющих на песке с ведерками и лопатками. В спортивном комплексе проходило соревнование старшеклассников по легкой атлетике, и мужской голос по громкоговорителю объявил о начале эстафеты, за которой последовал звук стартового пистолета. Мускулистые подростки разминались, бросая копья рядом с беговой дорожкой. Я миновал водопад Hog’s Back, образованный рекой Ридо, пробивающейся через плотину. Группа из двадцати молодых людей в военной форме сидели кружком на траве. Некоторые сняли черные ботинки и носки после долгого марша из казарм в центре города.

Маршрут составлял ровно десять километров, и, когда я вернулся домой, там было все еще жутко тихо. У меня оставалось несколько свободных часов, прежде чем забрать детей из школы, а затем отправиться на семинар, посвященный теме старения. Я провел некоторое время в своем кабинете, читал и писал, забрал детей, приготовил ужин и отправился на лекцию.

9 ИЮНЯ. Почти неделю спустя понедельник был выходным, мы собрали вещи в машину и проехали сорок пять минут на север, в Квебек, к пляжу Лак-Филипп. Озеро окружал лес, покрывавший небольшие холмы, по которым я бегал несколько недель назад.

В тот день у меня была запланирована десятая тренировочная пробежка – одночасовая. Все выходные я с нетерпением ждал возвращения на маршрут. Как раз в тот момент, когда жена собиралась подавать обед, я направился в лес по тропинке, которая шла вдоль берега озера на протяжении километра, а затем сворачивала на узкую грунтовую дорогу, которой пользуются отдыхающие. Я был готов к холмам, мчался вниз по склону, размахивая руками, решив не бояться скалистого холма, а насладиться им.

Это походило на свободное падение.

Дорожка выровнялась, а я продолжал гнать, пользуясь импульсом, чтобы не сбавлять скорость. Добравшись до следующего холма, я подготовился к высоте, на этот раз упираясь подушечками ног, когда поднимался. В какой-то момент в грязи холма оказались сотни деревянных ступеней, по которым я бежал, пока не добрался до указателя пещер Лафлеш.

Я развернулся на верхней площадке лестницы и снова, веря, что не упаду, помчался вниз. Гравийная дорожка казалась мягкой и приятной. Иногда я натыкался на группу туристов, которые, увидев, что я спускаюсь по узкой тропе, кричали «бегун», и все отступали, чтобы дать мне пройти. Я вернулся на пляж и с наслаждением съел вкусные бутерброды и фрукты, которые мы привезли из города. Мой сын строил замок из песка со своей тетей. Моя дочь отказывалась спать днем. Я светился от счастья.