Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 36)
Но способна ли она управлять страной?
Джейн торопливо мерила шагами свою новую опочивальню в Тауэре, роскошью и размерами как раз подобавшую (а как же иначе?) королеве. Вчера вечером, после приема поздравлений от
Джейн и вправду была изнурена до крайности, так что подчинилась, хотя, конечно, позаботилась о том, чтобы все поняли:
И только тут осознала со всей ясностью: Эдуард умер.
Она его больше никогда не увидит.
Он ушел.
Долго проплакав злыми, горькими слезами, Джейн так и не смогла уснуть. В тот час, когда где-то (надо надеяться, не в помещении) Гиффорд обратился в коня, она встала и принялась исследовать свои новые апартаменты. Обставлены они были до отвращения роскошно. Окна обрамляли длинные занавеси из парчи, вдоль стен выстроилось несколько платяных шкафов, где помещалось нарядов больше, чем она могла бы, как ей казалось, переносить за всю жизнь. В двух нишах, не заполненных шкафами, располагались соответственно – дверь (видимо, из покоев королевы в покои короля) и туалетный столик с большим зеркалом, чтобы она всегда могла убедиться в том, насколько нецарственный у нее вид.
Круги под глазами от утомительного ночного путешествия и общего душевного опустошения. Кожа, загоревшая после долгих дней, проведенных Джейн на солнце, теперь приобрела землистый оттенок и натянулась. Глаза – красные, влажные от слез, опухшие, как взошедшее тесто, щеки отчаянно чесались. Не говоря уж об изъянах, присущих ей от природы.
Совсем, совсем не похожа на королеву…
Худшим же в этих покоях было то, что все эти шкафы, туалетные столики и занавеси не оставляли ни единого просвета для книжной полки – то есть вообще ни единого. Кто на свете, скажите на милость, нашел бы уютным засыпать в комнате, где нет книг?
Впрочем, Эдуарду засыпать теперь не придется, напомнила она себе и почувствовала, как вновь на глазах выступают слезы.
И книг тоже ему больше не читать.
Услышав стук в дверь, она не ответила, а вместо этого плюхнулась прямо на середину кровати, обложенной одеялами и подушками, чтобы вновь и вновь перебирать в уме все те вещи, которыми Эдуарду более не суждено наслаждаться. О делах обыкновенных, вроде зрения и дыхания, Джейн думать не стала. И едва дошла до пункта двадцать седьмого – почесывания за ушами любимой собаки и двадцать восьмого – поглощения в немыслимых количествах ежевичного пудинга, как невидимые посетители постучали снова и, не дождавшись реакции, вошли на свой страх и риск.
– Доброе утро. – В комнату вплыла ее мать в сопровождении целого отряда фрейлин. Повинуясь указаниям леди Фрэнсис, несколько из них бросились наполнять ванну, не забыв добавить в воду такое количество розового масла, что глаза Джейн заслезились еще сильнее. Другие захлопотали вокруг туалетного столика, извлекая из его ящичков устрашающее количество пузырьков и баночек с косметикой. Третьи несли еду – поднос за подносом: сосиски и яйца, хлеб с медом, фрукты под шапками сливок.
Пока вокруг нее разворачивалась вся эта бурная деятельность, Джейн оставалась в постели, сохраняя вид неподвижный и безучастный.
– Ну же! – Леди Фрэнсис щелкнула пальцами перед ее носом, за что была награждена удивленными и даже ошарашенными взглядами присутствовавших дам. Видимо, она и сама осознала, что ведет себя неподобающим образом, так что сразу опустила руку и смягчила голос. – Джейн, дорогая моя. Ваше величество. Надо готовиться. Скоро выход к народу.
Джейн вчера уже видела достаточно народа.
– Я в трауре по брату.
– Понимаю, дорогая, но ты должна… То есть я хочу сказать: разумно было бы немедленно продемонстрировать всем ваше мужество и душевную силу. Необходимо начать действовать, не дожидаясь критического момента.
– Вы думаете, мне следует действовать? – спросила Джейн.
– Вот именно. – Материнские губы дрогнули в улыбке. – Я думаю, вам следует сразу показать себя достойной правительницей, способной держать власть в своих руках.
Достойной. Способной держать власть в руках. Понятно. Джейн скомкала уголок вязаного одеяла (и этого Эдуарду уже никогда не сделать) и подумала: «
– Прекрасно. – Леди Фрэнсис подала дочери руку и извлекла из моря одеял. – Мы поставим эти вопросы перед Тайным советом и тем самым начнем упрочивать ваше правление. Вам известно, что лорд Дадли изъявил желание служить вам так же, как он служил блаженной памяти королю Эдуарду. То же стремление испытывают и многие другие при дворе. Включая и меня. Мы все поможем вам стать той великой королевой, какой вам суждено быть.
– Мне не было суждено стать королевой.
– Но вы ею стали.
– Вы думаете, из меня получится хорошая правительница? – Голос Джейн невольно прозвучал робко. Она, собственно, вовсе не это собиралась спросить, но, коль скоро слова сорвались с губ, ей вдруг очень захотелось, чтобы мать успокоила ее и поддержала.
Леди Фрэнсис сузила глаза и бросила на Джейн тот самый хорошо знакомый взгляд, которым она обычно мерила слуг, исполняющих работу по хозяйству.
– Если вы сосредоточитесь на государственных делах вместо чтения дурацких книжек, вас не забудут в веках.
Очевидно, даже восшествие на трон не стало для матери поводом гордиться ею.
Она подавила вздох разочарования. Что ж, неважно, сказала она себе. Мать ей, в сущности, больше не нужна.
У нее есть Гиффорд.
Джейн и в самом деле не знала, способна ли она управлять страной. Она не была рождена для престола. Ее никогда и близко никто не готовил к роли королевы. Но раньше она не знала одного: рядом будет Гиффорд, который всегда поддержит ее, так что Джейн преисполнилась решимости постараться изо всех сил.
– Я хочу видеть тело Эдуарда, – заявила она чуть погодя. – Попрощаться с ним.
В это время королева уже шла по большому залу, сопровождаемая – в нескольких шагах позади – матерью и лордом Дадли. Они направлялись на первое из важных мероприятий наступившего дня, хотя ей, Джейн, никто так и не потрудился объяснить, какое именно. Впрочем, она надеялась скоро узнать, а тем временем решила прервать молчание между ними тремя первым своим повелением.
– Сегодня же. Этим утром.
– Боюсь, это не совсем благоразумно, ваше величество, – довольно неприветливо отозвался лорд Дадли. – Он был очень болен. Лучше запомнить его таким, каким мы знали его до последних дней.
На Джейн накатил острый прилив скорби.
– Мне нужно его видеть. Где он?
– Ваше величество, вам просто не подобает…
Джейн стиснула зубы, а затем с усилием разжала их.
– Я королева и требую, чтобы мне показали тело моего кузена.
– Сегодня, право, слишком много дел.
Если только герцог еще раз скажет что-то в этом роде, она
Хотя, нет, конечно. Не отрубит. Он же отец Гиффорда.
– Лорд Дадли, – она обратилась к нему лично, поскольку ее мать до сих пор хранила молчание, – мой долг правительницы государства лично проследить за приготовлениями к похоронам моего предшественника, и кроме того, мне необходимо отдать дань уважения его останкам. Наедине.
Они свернули в следующий зал, где уже собирались люди. При появлении королевы они стали бросать на нее торопливые взгляды и перешептываться. Некоторые кланялись.
– Как вам угодно, – сказал Дадли, – я распоряжусь, чтобы все было готово к вашему прощанию. Боюсь, однако, сегодня мы не успеем. Предстоит очень много дел.
Если придется ждать, она увидит уже только сгнивший труп. Согласно «Курсу для начинающих по великим и ужасным этапам умирания», тела гниют очень быстро: они раздуваются, начинают вонять и, наконец, тлеть, так что не успеешь оглянуться, а от человека, некогда знакомого тебе, остается лишь ужасное месиво.
Джейн видела останки своего отца и Екатерины Парр вскоре после их кончины. Они уже выглядели устрашающе.
Видеть Эдуарда в стадии глубокого разложения ей не хотелось. От одной этой мысли дрожь пробежала по всему телу.
– Устройте все так скоро, как только возможно, – жестко распорядилась она, и тут же ее осенила жуткая мысль.
Лорд Дадли не хочет, чтобы она видела тело кузена.
Что-то здесь было не так – то есть кроме самого того обстоятельства, что Эдуарда больше нет, а Джейн теперь королева. Происходило нечто очень подозрительное, и она преисполнилась решимости выяснить, что именно.