Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 37)

Остаток первого дня в Тауэре для Джейн прошел в калейдоскопе рутинных ритуалов.

Ей один за другим представлялись члены Тайного совета.

Сидя на троне, она принимала наиболее выдающихся представителей лондонского купечества.

Подписывала разные документы касательно штата дворцовой прислуги, собственности крупных баронов и прошений о разрешении жениться. В последнем случае она испытывала легкое чувство вины, поскольку в верхней части стопки находились запросы от людей, судя по всему, искренне желавших устроить свою судьбу, Джейн решила считать свое позволение чем-то вроде простого благословения. И все же такого рода власть, данная ей, несколько смущала.

Вот и еще целый ворох действий, которых Эдуарду больше никогда не совершить: не начертать своего имени, не потеребить нитки на тронной подушечке, не услышать, как члены Тайного совета без устали распространяются о своей важности и незаменимости (хотя о последнем, вероятно, не стоило).

Еще ей пришлось разбирать несколько приглашений: председательствовать на официальных государственных приемах, посетить загородные поместья представителей знати и даже присутствовать на загадочном мероприятии под названием «Красная свадьба»[12]. Последнюю бумагу Джейн без всяких колебаний отправила в коробку отклоненных. Больше ей ни на какие свадьбы идти не хотелось.

В общем же ни один из просмотренных ею документов не казался важным. Ничего существенного или полезного для народа. Времени же все это, однако, отнимало много. Ей разве что «выделили» промежуток, чтобы поесть, а больше не было ни одной свободной минуты. Для посторонних размышлений – об Эдуарде, о причинах странных поступков Дадли, о том, нельзя ли заказать себе новый трон – а то на этом Джейн смотрелась маленьким ребенком, даже ноги до пола не доставали, – возможности не оставалось.

А особенно Джейн раздражало, что лорд Дадли настойчиво, словно тень, сопровождал ее повсюду. Как будто боялся: стоит ему упустить ее из виду, как королева выпорхнет в окно и устремится к близлежащим холмам.

Не такая уж плохая идея в нынешних обстоятельствах, если подумать.

Вот и сейчас, не отходя от Джейн ни на шаг, герцог говорил со скорбью в голосе:

– В последние дни жизни Эдуард много работать уже не мог… приближался закат. – Они ожидали Гиффорда близ выхода из дворца рядом с конюшнями. Янтарные лучи вечернего солнца проникали через дверной проем, и их фигуры отбрасывали в коридор длинные мрачные тени. – Наш ныне покойный король был очень, очень болен. Одним из последних своих указов он объявил вас наследницей престола. В тяжелые часы его помыслы были направлены на то, чтобы передать корону человеку, которому он доверял более всех остальных.

Даже больше, чем самому лорду Дадли? Он явно пытается ей польстить.

– Понимаю. Я по-прежнему желаю видеть его тело, – напомнила она.

– Вероятно, это можно будет устроить завтра, – неохотно согласился герцог.

– И еще, мне бы хотелось как можно скорее съездить в Гринвичский дворец, чтобы разобрать вещи и книги в его покоях. Кстати, где сейчас Пэтти, его собака? Ее я бы тоже хотела увидеть. Можно ли доставить ее сюда?

– Конечно, – ответил герцог, однако по выражению его лица легко было понять, что он не собирается выполнять ни одно из ее распоряжений. Но зачем отказывать ей в таких мелочах? Что он, собственно, скрывает?

Она повернулась, чтобы взглянуть на медленно заходящее за горизонт солнце. Хорошо бы оно поторопилось. Ей не хватало рядом Гиффорда.

– Прошу также, чтобы из моей спальни вынесли все шкафы, оставив только один, – произнесла она таким тоном, словно только об этом они раньше и говорили. – В таком количестве нет совершенно никакой нужды. Если вам кажется, что мне нужно столько нарядов, пусть они висят где-нибудь в другом месте.

Губы Дадли неодобрительно растянулись.

– Без них покои вашего величества будут казаться пустоватыми.

– Естественно, мы заменим платяные шкафы на что-нибудь другое.

– Что же еще может понадобиться королеве в ее личной опочивальне? – Герцог умудрился изобразить на лице искреннее удивление. – Большое зеркало, чтобы комната казалась просторнее? Золотая подставка на ночь для короны?

Сейчас на Джейн короны не было. Она и понятия не имела, где та находится.

Дадли тем временем продолжал:

– Ткацкий станок? Картины? Прялка? Мягкое кресло с ящичком для вязания?

Ясно, что он совершенно не знал Джейн и ее пристрастий.

– О, мое умение вязать уже вошло в легенду, – ответила она, едва удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза.

Дадли просиял, словно мысль о том, что это невинное занятие будет занимать у королевы много времени, принесла ему облегчение.

– О, в таком случае кресло для вязания будет вам доставлено! Вместе с лучшей пряжей и спицами, какие только пожелает наша прекрасная королева.

Ха-ха.

– Не впадайте в заблуждение, отец, – вмешался Гиффорд, приближаясь. Его высокая фигура на фоне сумеречного неба отбрасывала длинную тень. – Что необходимо моей жене – и вы бы сами об этом догадались, если бы были к ней чуть внимательнее, – так это книжные полки. И, конечно, книги, чтобы их заполнить. Никаких новых украшений и вообще ничего бесполезного – только книги.

Ги встал рядом с ней, прикоснувшись рукавом камзола к ее локтю, и сердце Джейн радостно подпрыгнуло. Он сразу догадался насчет книжных полок. И назвал ее своей женой. Легкий радостный трепет, как солнечный луч, прорвался через пелену печали и смятения, поглощавших ее весь день.

– Мой супруг совершенно прав, – с улыбкой подтвердила она. – Речь идет о книжных полках и книгах. Я люблю их больше всего на свете.

– За исключением меня, – подмигнул Гиффорд, хотя оба они знали, что это неправда.

Дадли хлопнул его по плечу.

– Ах, сын. Рад твоему возвращению из дневного погружения в образ…

– Да-да, – Гиффорд прочистил горло, – я проделываю это каждый вечер.

Напряжение между отцом и сыном стало почти физически ощутимым. Джейн вспомнила, как вчера вечером Ги покинул ее, чтобы о чем-то в уголке пошептаться с герцогом. О чем они говорили? Муж ни словом не обмолвился с ней о Дадли с самой коронации. Он вообще все это время вел себя очень сдержанно. Необыкновенно сдержанно. Можно даже сказать, подозрительно сдержанно.

Ну, то есть днем он, конечно, был конем. Возможно, он просто не нашел времени на откровенный разговор.

Джейн вздохнула. Она не доверяет лорду Дадли, но, собственно, почему? Это чувство должны питать какие-то более серьезные причины, чем просто неприязнь к этому человеку (и его носу).

– Пойдемте. – Гиффорд предложил ей руку, и она охотно ее приняла. – Нам пора поужинать. Лично я умираю от желания разнообразить сенную диету.

Ужин она перенесла с трудом. Во-первых, пришлось покрыть себя бесконечными слоями пышных мехов, шелков и бархата, увешать шею, голову и пальцы драгоценностями, а что хуже всего – надеть туфли на очень высокой платформе – иначе любое из платьев, еще не подогнанных под ее миниатюрную фигурку, волочилось бы по полу. Затем их с Гиффордом провели в парадный зал, где ожидала уже добрая сотня придворных. Завидев королеву, они поднялись и стоя ждали, пока она не займет место во главе стола. Десятки глаз неотрывно смотрели на нее, и больше всего на свете ей хотелось под этими взглядами съежиться или залезть под стол – но ни то ни другое, прямо скажем, не приличествовало царственной особе.

Гиффорд занял место по левую руку от нее, лорд Дадли – по правую, и пир начался. На стол подавались супы и суфле, пироги и сладости, телятина и оленина… Еды было столько, что Джейн казалось: еще немного – и ее разорвет. Тем людям из деревни, к которым они с Ги ездили однажды ночью, таких запасов хватило бы на неделю. От одной мысли об этой расточительности и излишествах – в то время, когда столько простых англичан страдает от голода, – ее слегка мутило.

Трапеза достигла примерно своей середины – они как раз расправлялись с каким-то очередным мясным пирогом, – когда лорд Дадли вдруг повернулся к Джейн.

– Ваше величество, – произнес он тихо, так, что никто больше, кроме Гиффорда, слышать его не мог, – я полагаю, нам следует обсудить, когда лучше устроить коронацию моего сына. Сегодня, конечно, вряд ли, я уверен, вы очень утомлены, но завтра вечером это будет вполне уместно, не так ли? И у нас останется целый день на подготовку. Я уже выбрал для него корону.

Джейн замерла, не донеся вилку до рта.

– Корону для него?

– Да. Мы объявим Гиффорда королем.

Гиффорда – королем.

Джейн опустила вилку. Ее рука дрожала.

Королем. Вот, значит, каков план. Вот в чем смысл всей этой многоходовой комбинации. Скоропалительный брак. Загородный дом, щедро предоставленный им для медового месяца. Поспешное возведение ее на престол буквально сразу же после сообщения о смерти Эдуарда – в нарушение традиционного церемониала.

Как это все было логично, и как глупо с ее стороны было не догадаться. Через нее и через коронацию Гиффорда лорд Дадли пробивает себе путь к высшей власти в Англии.

– Нет, – вырвалось у нее само собой. Она бросила быстрый взгляд на Гиффорда. На его лице отразилось замешательство, но стерлось мгновенно, как пламя погасшей свечи.

Нос Дадли покраснел.

– Почему же нет?!.

Лицо Джейн ожесточилось. Может, и стоило надеть сегодня корону?