Бринн Уивер – Сезон урожая (страница 5)

Однако, возможно, преуспеть в этом нам не суждено, как бы мы ни старались.

И я убеждаюсь в правдивости своих мыслей, когда вдалеке взвывает сирена.

Звук напугал нас обоих. Нолан с силой сжимает мои плечи, его глаза расширяются, и я уверена, что мои – тоже. Кровь будто сгущается, под кожей растекается лед. За одно мгновение в голове проносится тысяча вопросов. Полиция уже здесь? Надо бежать? Получится спрятаться? Как я вообще объясню, почему у меня под ногами лежит тело? Надо защищать мужчину, что стоит передо мной, или того, кто живет в доме на холме?

– Скорая, – говорит Нолан мгновение спустя, прерывая момент, длившийся целую вечность. Хоть я и осознаю, что это не полицейская сирена, тело все равно дрожит, прилив адреналина не желает утихать. Кажется, Нолану тоже не стало легче, судя по тому, как пульсирует жилка на его шее.

– Все хорошо. Все будет в порядке, – говорю я, неровно выдыхая. – Да?..

Нолан сглатывает. Мы переводим взгляд на расчлененное тело на брезенте. Ворон отрывает полоску оттаявшей плоти от кости. Когда мы снова смотрим друг на друга, ладони Нолана соскальзывают с моих плеч, оставляя после себя лишь холод.

– Нам нужно заметать следы. А не создавать новые. – Он стягивает с меня перчатки и направляется к Коржику, чтобы завести двигатель. – Так что никаких больше убийств.

Через долгое мгновение я наконец согласно киваю. Прямо манифест какой-то. Но в таком городке, как Гиблый Мыс, мы оба вряд ли сможем сдержать подобное обещание.

Нолан все еще пылает гневом. Я почти чувствую жар в пустоте между нами. Несмотря на то что я мысленно молю его протянуть руку, прижать меня к себе, он надевает перчатки и направляется к брезенту.

Кусок за куском Нолан загружает тело в измельчитель, и узел страха в моем желудке затягивается все туже с каждым шматком замороженной плоти, что погружается в аппарат. А когда все наконец заканчивается, Нолан уходит, не сказав больше ни слова.

Глава 2

Обработка почвы

Шок. Оглушение.

Когда я уезжаю от поместья Ланкастеров и возвращаюсь в гостиницу «У мыса», состояние такое, будто из меня высосали все силы.

Нужно убраться подальше от этого гребаного домика хотя бы ненадолго, если у меня остался хоть какой-то шанс во всем разобраться. Нет, я не планировал долго избегать Харпер – ничего бы и не вышло. Будто существует какая-то невидимая нить, которая всегда притягивает к ней. Оставаться там тоже нельзя, не сейчас, когда наше прошлое ставит под угрозу настоящее. Мне нужно ее защитить, а я не смогу этого сделать, если не буду способен мыслить ясно и просчитывать дальнейшие шаги.

Я паркуюсь и долго не решаюсь выйти из машины – просто сижу и смотрю на темную воду, уходящую к далекому горизонту, на волны, отражающие послеполуденное солнце. И практически ничего не вижу. Мозг отчаянно старается нащупать образ Харпер. Пытаюсь вспомнить ее в ту ночь четыре года назад, когда она оставила меня на дороге, пусть и не была виновата в аварии. Волосы у нее тогда были светлыми. Может, я видел ее в тени деревьев у обочины. Однако, как бы ни старался, вспомнить не удается. Помню только боль, горе и страх. Только вспышку ее лица в свете приборной панели – шутка памяти, искаженное прошлое. Это была не она.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины, захватив рюкзак.

Место рядом с моим внедорожником пустует. На земле пятно, пересекающее белую разделительную линию между парковочными местами. Не масло и не антифриз, хотя прохожему могло бы так показаться. Засохшая кровь, и ее много. Должно быть, здесь Харпер ударила Винни по голове. Может, она действительно убила его. Не так уж и важно – мы оставили следы повсюду, они ведут ко всем убитым и пропавшим на Гиблом Мысе. И это станет очевидно любому, кто решит присмотреться повнимательнее.

Мысленно отмечаю в своем постоянно растущем списке дел: убрать пятно ночью, когда никто не увидит, – и направляюсь к гостинице.

Когда я вхожу в холл, Ирэн как раз заканчивает регистрировать пару. Мужчина и женщина с багажом, примерно моего возраста, уже направляются к лестнице. На руке у женщины сверкает кольцо с бриллиантом, но обручальных колец ни у кого из них нет. Они поворачиваются полубоком и улыбаются друг другу.

Сомневаюсь, что они «Следопыты», – не похожи на диванных детективов, явившихся раскрыть загадку смерти Сэма и Винни. Да и для появления любителей, наверное, еще слишком рано. Но они обязательно объявятся. И когда это случится, возможно, будет не так легко отличить безобидных новичков от тех, кто представляет угрозу.

Я был прав: нам нужно избавляться от улик. И начать стоит с нашего прошлого. Убрать следы, ведущие прямиком к Харпер Старлинг и женщине, живущей под ее личиной.

– Мистер Роудс! – окликает Ирэн. Я поворачиваюсь к ней лицом, внезапно осознавая, что, наверное, слишком долго пялился на ту пару. – С вами все в порядке?

Изо всех сил стараюсь придать лицу беззаботное выражение.

– Да, мэм.

– Вы такой аккуратный постоялец. Сначала подумала, что вы съехали, а я как-то упустила.

– Нет, мэм, просто… – запинаюсь я, и Ирэн приподнимает брови. Подозреваю, она уже знает, что я провожу много времени с Харпер, но нельзя давать пищу для новых сплетен. Перешептываний, вопросительных взглядов. Желудок неприятно скручивает. – Просто люблю порядок. Решил, что заберу все в прачечную и постираю.

Новая заметка: провести унылый день в прачечной.

– Должно быть, вы такой педантичный из-за работы в пожарной части. Мой внук Джейми – пожарный в Атланте. Не думаю, что парень умел заправлять кровать, пока не попал туда. Теперь у него дома все блестит.

Хотя я не должен удивляться, что она знает эту деталь моего прошлого, которую могла выведать у Сэма, мне это тоже не нравится. Я улыбаюсь, но улыбка кажется натянутой.

– Что ж, пожалуй, пойду…

– А вы слышали? – перебивает она, и между ее бровей залегают две глубокие морщины. Она поправляет очки на переносице, и я чувствую, что меня оценивают. Рассматривают. – Что творится-то! Про Сэма? И про его помощника?

– Да, кое-что слышал, но без подробностей. – Я засовываю руки в карманы и подхожу ближе к стойке регистрации, стараясь, чтобы шаги были медленными и ровными. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Вдруг все наши усилия представить смерть Сэма как несчастный случай оказались тщетны?.. Но эта информация мне отчаянно нужна. – А вы что-то знаете?

– Не слишком много, только что на винокурне идет расследование.

Я киваю. Желание достать телефон почти непреодолимо. Если на винокурне расследование, Харпер нужно знать, вдруг она еще не в курсе. Однако я держусь и просто жду, пока Ирэн продолжит.

– Винокурня на ремонте, – наконец говорит старушка, когда тишина затягивается слишком надолго. – Сначала я подумала, произошел несчастный случай на стройке, но потом услышала, что шериф Йетс в больнице с серьезным ранением. Кто-то сказал, что один из этих мужчин ударил шерифа ножом, а тот его застрелил! Можете себе представить?

Маленький огонек надежды, вспыхнувший от ее слов, приходится погасить, чтобы не разгорелся слишком сильно. Признаю – после нескольких разговоров с Йетсом у меня были сомнения насчет утверждений Харпер о его никчемности. Возможно, она все-таки права, если он умудрился пропустить удар ножом от гребаного дилетанта.

Я все равно искренне удивляюсь и переспрашиваю:

– Правда?

Ирэн пожимает плечами.

– Кто знает? Разные слухи ходят. – Она цокает языком и качает головой, будто сама не имеет к слухам никакого отношения и оперирует только фактами. – Наверное, ждать осталось недолго – скоро мы узнаем, что там на самом деле случилось. Правда всегда в конце концов всплывает.

Ее слова так и оседают в голове – вязкие, как смола, стягивая мысли пленкой.

– Не сомневаюсь, – выдаю я, слегка кивнув. – Надеюсь, скоро все утихнет.

Кивнув еще раз, направляюсь к своему номеру.

Только когда дверь наконец закрывается за спиной, удается вдохнуть полной грудью. Однако тиски страха все равно сдавливают тело. А в центре этого ужаса – Харпер.

Долгое мгновение я просто стою посреди комнаты, размышляя о том, что все тревоги, все желания, все эмоции каким-то образом оказались связаны с ней. Она вплелась в саму ткань моего существа. И все же, хоть это и бесит, и интригует, и пугает меня, я даже не знаю, кто она на самом деле.

Когда наконец выхожу из ступора, я осматриваю номер и понимаю, что у меня нет алкоголя. Глоток не помешал бы, чтобы ненадолго заткнуть роящиеся в голове мысли. Я присаживаюсь на край кровати, снимаю рюкзак и роняю на пол. Затем просто пялюсь на него, изо всех сил стараясь заставить себя заглянуть внутрь.

Я не открывал рюкзак с тех пор, как Харпер его вернула. Раньше от предвкушения сердце начинало биться чаще – я доставал спрятанное оружие, пополнял альбом трофеев. В нем хранятся карты, фотографии, имена, совершенные преступления, лоскуты кожи, снятые с жертв. А теперь, глядя на свой рюкзак, могу думать лишь об одном: зачем я приехал, что собирался сделать с Харпер. И чувствую только всепоглощающий ужас.

Сделав глубокий вдох, который нисколько не помогает, я берусь за молнию и медленно тяну ее вниз. Каждый щелчок размыкающихся металлических зубцов – как обратный отсчет до неминуемой гибели.

Когда рюкзак наконец открывается, я засовываю внутрь руку и достаю удавку, которой задушил Джейка Хорнелла на участке Ланкастеров. Даже тогда пытался убедить себя, что убийство никак не связано с тем фактом, что он наблюдал за интимным, личным моментом Харпер без ее ведома и согласия. Убеждал себя, что это было нужно только для того, чтобы напугать ее расчлененными останками.