Бринн Уивер – Сезон урожая (страница 7)

– Гиблый Мыс – городок небольшой. Наверное, вы и сами заметили. Уверен – все уже слышали, что прошлой ночью меня пырнули ножом. Слухи в таком городе, как этот, разносятся быстро, особенно если их источник – Ирэн.

Я коротко киваю.

– Так и думал, – говорит он и добродушно качает головой. – А вы спасатель-поисковик, верно?

Сердце замирает в груди, и я пытаюсь прочистить горло.

– Да, сэр.

– Когда планируете вернуться домой, в Теннесси?

– Пятнадцатого июля, шериф.

Он чешет щетину здоровой рукой, смотрит на море и кивает – явно тянет время. С каждой секундой сердце бьется все сильнее и сильнее.

– Ну мне бы не помешала помощь, если вы не откажете.

– Я… простите?..

– У нас людей не хватает. Лишняя пара рук была бы очень кстати.

– Для чего?

– Только что заявили о пропаже человека, его жена подняла шумиху. Учитывая, что у нас еще идет расследование убийства на винокурне, сюда вот-вот слетится пресса. Нужно разобраться с этим дерьмом побыстрее. Поэтому очень пригодится кто-нибудь, кто сможет организовать поиски. Опытный. – Он хлопает по раненой руке и выдает усталую, вымученную улыбку. – Знаете, я уже не так молод. Рана быстро не заживет – чертову повязку придется носить еще недели две, не меньше.

Открываю рот. Закрываю. Открываю снова, но никакого звука не издаю.

Йетс одаривает меня разочарованной улыбкой.

– Признаюсь, надеялся на чуть более воодушевленный ответ, – говорит он, хлопая меня по плечу, – но все понимаю. У вас отпуск, а просьба серьезная. Подумал, может, вы захотите сделать это ради Харпер.

Приступ страха возвращается вновь, пронзая ребра.

– Сэр?

– Ну вдруг захотите остаться из-за нее. Если верить слухам, вы двое много времени проводите вместе. На Гиблом Мысе ничего не скроется от людских глаз.

– Я понял.

Шериф снова хлопает меня по плечу.

– Не волнуйтесь, юноша. Я что-нибудь придумаю. Может, еще увидимся у домика Харпер, мне надо бы проведать ее. Сначала Артуру стало плохо, потом та ужасная авария… на нее много всего свалилось в последнее время. А мы привыкли заботиться друг о друге.

Шериф постукивает по своему значку – на нем в круг выгравировано слово «Каритас», название благотворительной католической организации – и поворачивается к гостинице. Йетс делает всего два шага, и я кричу ему вслед:

– Подождите, я могу помочь!

Йетс медленно поворачивается на пятках и смотрит на меня, его брови приподнимаются в беззвучном вопросе.

– Извините, просто немного удивился такой просьбе. Но с радостью помогу. Конечно.

Еще мгновение лицо шерифа ничего не выражает. Невозмутимая, пустая маска смотрит на меня в ответ. Через секунду его черты, кажется, расцветают, резкие углы и грани смягчаются.

– Правда? – спрашивает он, и я киваю. – Вы нам очень пригодитесь.

Я натягиваю улыбку, надеясь, что она хотя бы кажется участливой и искренней.

– Все что нужно, я готов.

– Отлично, тогда прыгайте в машину. – Йетс надевает солнцезащитные очки и поворачивается к водительской двери.

– Сейчас?..

– Никогда не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня, мистер Роудс. Человек пропал, надо его найти.

Спина зудит от пота. Рюкзак с оружием оттягивает плечи. Я сбрасываю одну лямку, затем другую, направляюсь к пассажирской стороне, забираюсь в пикап и укладываю рюкзак у ног. Незнакомая песня в стиле кантри наполняет салон, когда шериф Йетс заводит двигатель.

– Ох, черт возьми. Чуть не забыл! – говорит он, поворачивая регулятор громкости, чтобы убавить музыку, потом нажимает кнопку на микрофоне портативной рации, закрепленной на поврежденной руке. – Диспетчерская, это шериф Йетс, прием.

Мгновение спустя сквозь треск динамика пробивается женский голос.

– Диспетчерская на связи, прием.

– Отправьте заместителя Коллинза и бригаду в гостиницу «У мыса» с полевой лабораторией. Кажется, на парковке кровь.

– Принято.

Бросив мимолетную усмешку в мою сторону, Йетс снова прибавляет музыку и сдает назад.

Глава 3

Культурный сорт

– Расскажи-ка мне еще раз, как это случилось… – шепчет Лукас. Мы стоим у постели Артура, и комнату наполняет мягкий храп.

– Он сказал, что споткнулся на прогулке и ударился головой о дерево, – отвечаю я.

– Похоже, ему дали в морду.

– Ха… тому чуваку похлеще досталось! – говорю я излишне радостно, толкая Лукаса локтем в ребро, словно мы в какой-то старомодной комедии.

Внутри меня все сжимается. Я даже не знаю имени туриста, которого Артур убил прошлой ночью. Однако могу подтвердить, что на его лице остался отпечаток рукоятки трости старика. Отчетливо разглядела, когда Нолан закидывал голову туриста в жерло моего измельчителя. Он утрамбовал замороженные куски трупа в Коржика, а разбираться с получившейся жижей пришлось мне. Ушла пара часов, чтобы закопать все это и посадить над измельченными останками еще рядок георгинов. Надо полагать, в этом году растения будут отлично цвести – хоть что-то радует.

– Боже, пожалуйста, нет! Только деда-драчуна мне сейчас не хватало.

Я отворачиваюсь, прежде чем Лукас успевает заметить, что моя улыбка больше похожа на гримасу, и вывожу его из комнаты.

Лукас тихо прикрывает дверь спальни Артура, затем прислоняется к стене. Золотые нити на дамасских обоях поблескивают в тусклом свете старинных викторианских бра.

– Все просто ужасно, – говорит он, проводя рукой по своим иссиня-черным волосам. – Сначала этот гребаный цирк на винокурне, а теперь…

Я тяжело вздыхаю и кусаю нижнюю губу, наблюдая, как Лукас прижимается головой к стене и смотрит в потолок, будто там скрываются ответы на все его сложные вопросы.

– Прости. Это я виновата.

Его взгляд падает на меня и смягчается, будто извиняясь.

– Ты не виновата, Харпер. Не ты заставила кого-то вломиться на винокурню и дать себя убить. И Артур – не твоя ответственность.

Хотя я понимаю, что Лукас пытается снять груз вины с моих плеч, чувство никчемности сменяется другим – ощущением полного провала. Он, конечно, не знает, что причина бойни на винокурне – я. Моя работа – оберегать Гиблый Мыс. Я дала такое обещание, а теперь не смогу сдержать, если в городе объявится очередной бесполезный турист. Как бы ни было противно это признавать, Нолан прав – мы не можем продолжать убивать. Через несколько дней заявятся «Следопыты» и будут рыскать по городу, пытаясь выяснить, как погибли Сэм и Винни. И неизвестно, какие еще тайны им удастся вскрыть.

Лучшее, что можно сделать сейчас, – найти способ отвести от нас подозрения. От Артура. Он мой лучший друг. Мой наставник. И подвела я не только Лукаса. Я подвела и Артура, позволила ему влипнуть в неприятности. Вопреки мнению внука, его благополучие – действительно моя ответственность. Наверное, так быть не должно. Возможно, я приношу больше вреда, чем пользы.

– Что делать будешь? – только и могу выдавить я.

Лукас бросает на меня грустный взгляд.

– Думаю, не пора ли поговорить с домом престарелых «Шепот сосен»…

После паузы мне наконец удается сглотнуть ком в горле и едва заметно кивнуть.

– Это не значит, что ему нужно прямо сейчас ложиться в учреждение, – поясняет Лукас, чувствуя мое смятение, хотя я изо всех сил стараюсь не хмуриться и не позволить слезам застлать глаза. – Просто хочу поговорить с ними, узнать, что они предлагают. У них, наверное, очередь. Еще слышал, что там отличная программа лечения деменции.

Я снова киваю Лукасу и выдавливаю улыбку. Знаю – он просто пытается сделать как лучше для своего деда, хотя мы оба понимаем, что Артуру такое решение не понравится. Снова запустить винокурню Ланкастеров – задача не из легких, и сейчас, когда территория оцеплена полицией, все стало в сотню раз сложнее. Мы со стариком не кровные родственники, как бы он ни был мне дорог. И я знаю, что дала маху, не обращая внимания на очевидные вещи. Очень скоро готовить Артуру еду, приносить латте на соевом с двойным эспрессо и проверять его несколько раз в день будет уже недостаточно.

– Ну… поговорить стоит, конечно, – говорю я, умудряясь сохранить голос ровным.

Хотя выражение лица Лукаса по-прежнему очень грустное, я все же чувствую его облегчение.

– Ты же поедешь со мной, да? Если хочешь, конечно.